Сюжеты

ЖАБ ЖАБЫЧ МЕТИТ В ПРЕЗИДЕНТЫ, А ПИСАТЕЛЬ УСПЕНСКИЙ — В ОПЕРУ

<span class=anounce_title2a>СВИДАНИЕ</span>

Этот материал вышел в № 20 от 25 Марта 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Детский писатель Эдуард Успенский очень любит петь, особенно дворовые песни. От его любви к песням и к Элеоноре Филиной появилась радиопередача «В нашу гавань заходили корабли», изначально задуманная на «Радио России» как детская. За 12...

Детский писатель Эдуард Успенский очень любит петь, особенно дворовые песни. От его любви к песням и к Элеоноре Филиной появилась радиопередача «В нашу гавань заходили корабли», изначально задуманная на «Радио России» как детская.

За 12 лет жизни передача совершила кругосветное путешествие по эфиру — побывала на НТВ, ТВ-6, ТВС и вернулась на радио. Родители, гости и друзья передачи наконец-то записали диск любимых песен на профессиональной студии. 25 марта случится презентация в Клубе на Брестской. Накануне этого события бессменный капитан «Гавани» и старый друг «Новой» Эдуард Николаевич УСПЕНСКИЙ рассказывает нам о любимом детище, о своих друзьях и новых открытиях...

 

— В нашу «Гавань» заходили лучшие люди. И Ролан Быков, и Зиновий Гердт, и Юрий Никулин. Когда мы вышли на телевидении, даже Михаил Сергеевич Горбачев согласился у нас петь. Такие сочетания представляете: Газманов и Бабкина, Золотухин и Говорухин. У каждого человека есть песня-воспоминание, связанная с его семьей. Кира Смирнова позвонила сама. Сказала: «Ребята, у меня есть песня!». Гердт с радостью пришел, выбрал себе такую дурацкую песню — «Раз в московском кабаке сидели…». Но всех этих людей объединяли радость бытия, хулиганство… Таковы и Олег Табаков, и Андрей Бильжо, и азартный человек Виктор Шендерович. Когда записывали диск, он шесть раз спел песню «Стою я раз на стреме», хотя и двух раз хватило бы.

А Гарри Каспарова как мы взяли? Делали с Элеонорой Филиной передачу «Классика в полчасика», приглашали людей рассказать о своей любимой книге. А Каспаров очень любит книжку «Властелин колец». Пришел, рассказал — все отлично, собирается уходить, а я ему говорю: «Гарри, вы, наверно, избалованным мальчиком росли, в подворотнях не стояли; наверно, не знаете никаких дворовых песен… Шахматы с пяти лет…». Он говорит: «Нет, я «Мурку» знаю!» — «Не может быть!». И спел нам «Мурку» — хорошо, гитаристы оказались рядом. Потом звонили его армянские родственники, говорили, что он семью опозорил: куплеты перепутал. Заводное это дело.

— Говорят, вы пишете цикл исторических романов о Смутном времени.

— Я написал исторический роман «Лжедмитрий Второй настоящий» из протеста. Я с детских лет не мог понять, почему его так очерняют, ведь он очень яркая и интересная фигура. Больше не собираюсь ничего «взрослого» писать. Сейчас работаю над новой детской книжкой, она называется «Жаб Жабыч метит в президенты». Закончил книжку про инопланетянина «Таинственный гость из космоса». Занимаюсь производством мультфильмов.

— По своим произведениям?

— Я не знаю современного писателя для детей лучше, чем Успенский.

— И, конечно, надо быть очень веселым и легким человеком, чтобы писать для детей...

— По-разному бывает. Борис Житков, например, был очень тяжелым человеком.

— Ему помогал Корней Чуковский.

— А Чуковский был очень легкий, хулиганистый. Мне Заходер рассказывал, как он, бывало, войдет в какой-нибудь дом в Переделкине, созовет детей — и начинает кричать: «А-а-а!». А потом говорит кому-то: «А ты можешь так?», «А ты?». И дети начинают орать как сумасшедшие. Тогда Чуковский говорит Заходеру: «Пойдемте отсюда, это какой-то сумасшедший дом». Такой вот веселый человек.

— Десять лет назад вы говорили: «Я крестьянский сын — я должен работать. Творят пусть другие». Что-то изменилось с тех пор?

— Трудно сказать: то ли мастерство появилось — быстрее пишется и легче; то ли это зазнайство. Но время, которое я сейчас трачу на книгу, — сократилось. Хотя «Лжедмитрия» писал четыре года.

Сейчас все забыли, что я писатель. Я теперь, в первую очередь, ведущий «Гавани». Из «Гавани» никто не уходит, здесь — как на кладбище: все только приходят. И песни приносят, а мы ведь не только поем, но и дурака валяем, а это больше всего привлекает человека. Главное в нашем деле — умная импровизация, все на ней строится. В нашем косяке есть говорильщики и неговорильщики. Вот учитель высшей классификации, переходящий в профессора, Сергей Волков всегда готов говорить, и говорить умно, а пианист Дмитрий Петров всегда молчит, зато одну и ту же песню умудряется играть по-разному. А Витя Верхотурцев всегда приходит неподготовленный, так и норовит «проскочить на таланте». Обаятельный парень, но совершенно не готовится! Записывать диск было сложно: заставляли непрофессионалов петь профессионально. Что делать — товар должен быть качественный. Если в передаче главное — настроение, то на диске неплохо бы и спеть хорошо.

— И вы там спели?

— Что вы, у меня слуха нет, так только — «полуслух» появился! Причем я стал слышать, что фальшивлю. Когда-то все издевались, Гердт мне говорил: «Есть два ведущих музыкальных программ, абсолютно не имеющих слуха, — это Иван Демидов и вы, Эдик». Когда я ему пытался напеть «Таганку», он просил отойти подальше. А композитор Теодор Ефимов про меня говорил, что, мол, «Успенский наговорил мотивчик». Я ведь все песни знаю. Пытался петь, но никто не понимал, что я пою. Мол, ну-ка «фа», ну-ка «ля»… «си». Как там? Потом Юра Чернов брал меня, мы с ним уходили в другой конец коридора, я ему пел, он наконец понимал, возвращался к пульту и играл мелодию.

А я все равно иногда пою. Помню, пел у нас солист из Большого театра, и на последней ноте тянет «а-а-а!». И когда он запел эту последнюю ноту, я выскочил на сцену, встал с ним рядом и тоже запел «а-а-а-а!». Все были в шоке — я попал в тональность и пропел дольше, чем певец.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera