Сюжеты

РОКЕРЫ И ПОПСОВИКИ О О СОБСТВЕННОЙ ГРАЖДАНСКОЙ ПОЗИЦИИ, ПОЛИТИКЕ И ЕЕ ВЛИЯНИИ НА СОВРЕМЕННЫЙ ШОУ-БИЗНЕС

<span class=anounce_title2a>МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ</span>

Этот материал вышел в № 76 от 14 Октября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Мы начали нашу акцию не для того, чтобы развенчать попсу и возвеличить рок-музыкантов. Мы решили разобраться в том, кто из современных артистов с радостью становится конформистом, а кто настойчиво противопоставляет себя власти и поет о...

Мы начали нашу акцию не для того, чтобы развенчать попсу и возвеличить рок-музыкантов. Мы решили разобраться в том, кто из современных артистов с радостью становится конформистом, а кто настойчиво противопоставляет себя власти и поет о происходящем в стране не под чужую, а под собственную дудку. На страницах «Новой» спорят те музыканты, которым есть что сказать о собственной гражданской позиции, политике и ее влиянии на современный шоу-бизнес.

Сегодня мы даем слово Олегу Газманову — певцу, который прочно ассоциируется у народа с московской властью, и представителю новой волны российской рок-музыки — лидеру группы Lumen Рустему Булатову.

 

 

Олег ГАЗМАНОВ:

КАК МЫ СМОЖЕМ ПОБЕДИТЬ, ЕСЛИ НАС ЛЕГКО КУПИТЬ?

 

— Интересуетесь ли вы политикой?

— Я очень много гастролирую, езжу по стране не так, как политики — только перед выборами, а круглогодично, причем уже более 30 лет. И естественно, у меня формируется свой взгляд на динамику развития страны.

Какое-то время назад я понял, чего больше всего не хватает всем нам — самоуважения. Разорвана связь времен. Мы все делим на эпохи — и каждая эпоха старается отрицать предыдущую вместе с ее лидерами.

Если раньше я еще в чем-то сомневался, то сегодня уверен, что СМИ насквозь куплены. Это страшно: ведь люди, которые держат в руках определенные СМИ, запросто могут составить заговор с целью подрыва морального духа, доверия военнослужащих и народа. Могут, злоупотребляя свободой слова, распространять чисто преступные взгляды. Демократия — это, конечно, хорошо. Но в том случае, когда она долго становится и регулируется. А когда ее внедряют мгновенно, получается, что страна, где есть свобода слова, беззащитна перед внутренними и внешними врагами, контролирующими СМИ. Недаром за них такая борьба.

В бюрократическом аппарате у нас совсем ужасная картина. Среднего бизнеса, который должен быть при демократии, у нас нет. А у мелких предпринимателей совершенно неэффективная работа. Ведь чтобы построить какую-то жалкую хибару, надо пройти 20 согласований, причем все со взятками. Все прекрасно знают, что у нас гаишники берут, чиновники берут, все берут, оправдывая тем, что зарплата маленькая.

А политические лидеры? Здесь — победа пиара над разумом. Лидер, который плюется, бросается стаканами и бьет журналистку, получает больше всего бесплатных СМИ. Тот, кто нормально работает и действительно приносит пользу государству, остается в тени. А тот, кто берет взятку и несет ее дальше, — в системе, обойме. Получается замкнутый круг — генералы борются за мир, рок — против наркотиков, правители громят коррупцию, извращенцы осуждают порнографию.

— В чем вы видите выход из сложившейся ситуации?

— Я убежден — никакое повышение зарплаты не заставит чиновника отказаться от взяток, а солдата — идти на смерть. Нужна национальная идея. Религия и мифология всегда консолидировали общество. В социалистическом обществе ведь тоже была своеобразная мифология. У нас был вектор, направление — светлое будущее. Наши дети будут пожинать то, что мы делаем. А сегодня я знаю многих миллионеров, которые испытывают гораздо меньше радости от жизни, чем раньше, в те времена, когда они были комсомольскими лидерами и ездили на картошку. Потому что вектор был положительный. А сейчас все наши ценности разрушены. У нас нет почвы — мы плохо знаем историю, и нет неба над головой. Что впереди? Демократия, которую обгадили сами демократы? Капитализм? У нас появилась возможность ездить, и мы видим, что капстраны живут не очень хорошо.

Без идеи мы не сможем победить коррупцию, собрать воинов в нашу армию. Ведь сейчас молодые ребята не знают, ради чего идут умирать. Они не знали этого в Афганистане. Хотя тогда, наверное, было за что бороться. Но правительство не объясняет народу, почему оно так поступает.

У нас пока получается весьма коррупционная вертикаль — не потому что так хочет президент, а потому что не на что опереться. Укрепляете вертикаль власти, объясните почему.

Государство должно использовать рекламу, делать своим действиям пиар, чтобы противостоять пиару враждебному. И для этого оно как раз должно привлекать людей, которые пользуются доверием населения.

— А на кого из музыкантов в первую очередь стоит опереться правительству? На представителей рока, попсы? Судя по всему, оно явно склоняется к последней.

— Политики опираются на людей, которые имеют воздействие на большое количество народа. Поэтому я уверен: частота обращения ко мне политиков и есть мой настоящий рейтинг... А из рока эти люди или из попсы — не важно. Вообще раздел музыки на поп и рок — вопрос отдельный и в основном надуманный. В это играются представители шоу-бизнеса, хотя на самом деле все не так. По моему мнению, моя программа «Песни победы» — маленькая модель того, как должно действовать правительство. Я знаю, что каждый артист воздействует на свою аудиторию. Я пригласил в шоу самых ярких представителей рока, попсы, народной песни, джаза. У меня играли группы «БИ-2», «Сплин», Чичерина, «Любэ», «Hi-Fi», «Блестящие», Бабкина, Кадышева, Кобзон, Лещенко, даже генерал Громов и хор внутренних войск МВД России.

— Можно ли заниматься шоу-бизнесом, не опираясь на государство?

— С одной стороны, у нас вроде бы есть шоу-бизнес. С другой — пузырей в нем больше, чем реального бизнеса. Ведь что такое любой бизнес? Это инвестиции, которые эффективны. Причем инвестиции из того дела, которым ты занимаешься, в него же. Мои инвестиции — это заработки с концертов. Но несмотря на то что я один из самых высокооплачиваемых артистов в стране, они недостаточны для того, чтобы вкладывать их в солидные клипы, сравнимые по качеству с западными роликами. С другой стороны, мы видим девочек, которые очень быстро меняют программы, клипы, на которых работает целая индустрия. Но они берут инвестиции не из шоу-бизнеса, они не зарабатывают эти деньги. Они берут их из другого бизнеса, у своих покровителей, близких. Реальная конкуренция подорвана. Вот здесь бы и должно вмешаться государство. Но оно этого не делает. И я знаю, почему — в шоу-бизнес не попадают деньги от продажи носителей музыки. То, что я сочиняю, мгновенно воруется пиратами. Время от времени устраиваются какие-то показательные акции вроде давки дисков тракторами. И в то же время все прекрасно знают, где находятся эти «пиратские» заводы, сколько миллионов они зарабатывают, кто их крышует, наконец. А если посмотреть, кто за этим стоит, ниточки идут далеко наверх.

— Многие напрямую ассоциируют вас с правительством...

— Я понимаю, почему. У нас многое зависит от выборов, а следовательно, надо завоевывать симпатии населения. Я из-за своей популярности и социальной направленности некоторых моих песен имею очень серьезное воздействие на аудиторию. Поэтому многие ищут со мной дружбы, но я не стремлюсь искать каких-то отношений с теми, кто нужен для моей карьеры. По большому счету для моей карьеры никто не нужен. Я считаю, что музыкант вообще не должен быть конформистом. Более того, близость к политике как раз вызывает раздражение у многих — и у журналистов, и у людей. Я много лет дружу с Лужковым не потому, что он мэр, а потому что он совершенно уникальный, исключительный человек. У него можно учиться и учиться — как распределять свое время, как управлять. У меня ведь есть своя продюссерская компания — «Газманов Продакшн». С Лужковым у нас прекрасные отношения, и я готов их развивать, что бы обо мне ни говорили другие люди. Есть более влиятельные фигуры, но я не ищу с ними дружбы.

— А как вы познакомились с Лужковым?

— Если честно — не помню. Но могу сказать — очень задолго до возникновения песни «Москва». Все почему-то решили, что она написана по прямому заказу Лужкова. А я написал ее за год до празднования 850-летия Москвы. И впервые она прозвучала в программе «Господа офицеры». Ее тогда услышали очень много людей, но не Юрий Михайлович. Зато сегодня я стараюсь показывать ему свои новые песни — он человек не из шоу-бизнеса, очень эмоциональный и в то же время четко дающий оценки. Еще домработнице песни показываю, детям, которые не понимают, что такое политика и шоу-бизнес. Получается оценка в чистом виде.

— Вас не коробит то, что общественное мнение прочно связало вас с Лужковым? Ведь отсюда делаются выводы о том, что вы поддерживаете и его политические взгляды.

— А почему никто не поинтересуется моими отношениями с президентом? Я с ним тоже много раз встречался! Кстати, мою программу против СПИДа и наркотиков поддержала Людмила Путина. Это не был госзаказ, я обратился к ней, когда все уже было сделано. Я попросил ее принять участие в программе, потому что мы земляки, и уговорил ее прилететь в Ленинград, где проходила первая акция, и ее присутствие придало мероприятию совершенно другой статус, съехались все СМИ... У меня и с другими политиками прекрасные отношения — с Борисом Грызловым, например. И я уверен, что если кого-то попрошу, мне помогут.

Просто все дело в том, что Юрий Михайлович — очень неординарный человек, очень яркий, и мы с ним столько раз исполняли песню «Москва», которая стала неофициальным гимином нашей столицы, что нас стали воспринимать как одно целое.

— Вы выступали за какие-то политические партии?

— Нет, за партии ни разу. Выступал за движение демократических реформ, которое возглавил Гавриил Попов. Меня попросили поучаствовать в этом движении, и я тогда действительно верил, что мы принесем пользу. И нисколько не сожалею, что его поддержал. Но, видимо, время было такое, что это движение благополучно скончалось. Я не ездил в тур «Голосуй или проиграешь». Я до сих пор убежден в том, что такие туры устраивать не нужно, даже вредно.

— Почему?

— Потому что это цинично — они бесплатные. Народ идет, потому что это на халяву. А деньги проплачиваются на этот тур из определенных источников определенными людьми. Я напрочь отказался от этого. Хотя, к стыду журналистов, было несколько публикаций о том, что я в этом туре участвовал. Я был дико возмущен. С другой стороны, я поддерживал на выборах некоторых людей и был убежден, что делаю правильно.

— Как вы относитесь к существованию президентского совета?

— Видимо, такая форма нужна правительству, чтобы показать людям, что известные артисты вместе с ними. Пару раз меня звали в подобные организации. Но я очень занятой человек, мне некогда просто сидеть и о чем-то говорить. Я считаю более эффективным разработку своих собственных социальных программ. И я успешно занимаюсь ими, не входя ни в какие советы. Были «Господа офицеры» — проект, который существовал 10 лет и ни разу не воспользовался официальной помощью правительства. Сейчас он закрыт, потому что нет ни ресурсов, ни возможностей, ни сил. Я все ждал, когда же правительство поймет, что это нужно людям. Не поняли. Сейчас я занимаюсь акцией против СПИДа и наркотиков — «Даже не пробуй», которую я разрабатывал полтора года. Она направлена на подрыв кормовой базы наркодилеров — я мечтаю сделать так, чтобы им некому было продавать смерть. Надо заставить молодежь понять, что модно — не употреблять. Привести их к другому — занятиям спортом, музыкой, творчеством. Если я спасу хотя бы одну жизнь, то это будет выше всех песен, которые я сочинил.

— Должно ли быть творчество современного музыканта политизированным?

— Так получается в любом случае. Все, что происходит сейчас в стране, касается меня непосредственно. Например, после различных кровавых событий отменяются концерты, люди боятся ходить в залы, и их можно понять. В День города на Васильевском спуске у меня должен был состояться огромный концерт, на который, по нашим подсчетам, должны были прийти около 150 тысяч человек. Мы готовились к нему в течение года. В связи с событиями в Беслане концерт, естественно, отменили. И вместо того чтобы петь, мне пришлось выступать на траурном митинге. А я не оратор. Я могу выразить свое отношение к тому, что творится вокруг, только через свои песни.

Тогда я стоял перед толпой, а в голове всплывали стихи, которые я написал больше десяти лет назад, еще на заре перестройки:

В нашем доме прах

от протухших правд

И гнездится боль,

и диктует страх.

Надо выбить пыль,

уничтожить ложь

И развеять прах

от змеиных кож.

И воздвигнуть свет

и ладонь в ладонь,

Забывая боль,

ставить новый дом.

Говорить и петь, правды не тая,

И вернется жизнь на круги своя.

С удивлением я обнаружил, что сейчас эти строчки гораздо более актуальны. Несмотря на то что у меня огромное количество лирических песен, народ в первую очередь любит меня за те, которые помогают жить и объединяют нас всех: «Москва», «Господа офицеры», «Эскадрон», «Есаул». Сейчас я пишу новый альбом и уверен — многие песни заставят моих слушателей задуматься над тем, что происходит в политике и нашем обществе. Могу эксклюзивно зачитать несколько строчек из новых песен: «Как мы сможем победить, если нас легко купить, как мы сможем побеждать, если нас легко продать?!». «В век победы пиара над разумом кто над пропастью будет стоять во ржи? Приближаются дети — такие разные... Не дайте пропасть им в пропасти лжи».

 

 

Рустем БУЛАТОВ, вокалист группы Lumen:

МЫ НЕ ХОТИМ ПОДДЕРЖИВАТЬ БОЕВОЙ ДУХ РОССИЙСКИХ СОЛДАТ В ЧЕЧНЕ

 

Мне как человеку, который в политической жизни непосредственно не участвует, сейчас очень страшно думать о политике. Но что бы ни делали со страной, есть еще свобода слова. Мне никто не запретит рассуждать вслух и высказывать свое мнение. Потому что не хочу быть чьим-то рупором.

В России почти десять лет идет война. У нас — огромная страна и огромная армия, которая, на мой взгляд, при умелом руководстве давно бы решила эту проблему. Но, по определенным причинам, о которых я могу только догадываться, война все продолжается. Если федеральное правительство истребляет собственный народ для того, чтобы больше и больше захватывать власть над ним, то это страшно. Если все обстоит несколько лучше и федеральное правительство просто использует сложившуюся ситуацию в собственных целях, это тоже страшно.

Юрий Юлианович Шевчук ездил в Чечню, чтобы петь для российских солдат. Я бы не сделал этого ни за что. Мы совершенно по-разному смотрим на то, что происходит в Чечне. Я бы не пошел петь для солдат не потому, что солдаты плохие. Этим ребятам достается, и достается очень круто, доставалось и будет доставаться. Для меня они все равно остаются героями. Они молодцы. Они просто выполняют приказы, но!..

У меня другое отношение к этой войне. Когда было «SOSтрадание» (рок-марафон на НТВ и «Нашем радио». — Ред. ), мы говорили с Артуром, вокалистом «Мертвых дельфинов», обо всем, что происходит. Он из Чечни. Он говорит, что за время этой войны чеченских детей погибло тысячи. Десятки тысяч. Они погибли и в результате действий федеральных войск, и из-за терактов со стороны чеченских сепаратистов, будем так их называть. Но в любом случае это те люди, которые пострадали совершенно невинно.

Петь песни для солдат — значит, петь песни для того, чтобы поддерживать их боевой дух. Именно за этим ездил туда Юрий Юлианович — поддержать ребят. Если бы я был в Чечне, я бы не мог никаким образом поддержать боевой дух, потому что в таком случае шел бы против собственной совести. По мне, так там надо было, наоборот, разворачивать кампанию: «Ребята, бросайте оружие и поехали домой!». Потому что эта война не имеет право на существование в принципе. Потому что истребление бандитов не должно превращаться в войну, в которой страдает мирное население. Так не бывает! Не должно быть политики двойных стандартов. Не может быть войны, если идет антитеррористическая операция! Если истребляют народ, значит, этот народ не хочет присоединяться. Если он не хочет присоединяться, то почему его присоединяют силой? Если народ хочет жить опять-таки в России, в нашем общем государстве, тогда мне непонятно, каким образом там воюют, неужели так много людей, не согласных с этим. Очень тяжело рассуждать о том, о чем не имеешь представления. Мы на сегодняшний день судим об этой войне, руководствуясь информацией, почерпнутой из недостоверных, на мой взгляд, источников. Потому что если конфликт двусторонний и ты берешься об этом судить и рассуждать, то выслушаны должны быть обе стороны. Мы не знаем — до нас никто не донес — мнения простых людей из Чечни, из Грозного, из других городов. Потому что все мы прекрасно понимаем, что такое государственная пропаганда. Нам всем очень здорово прочищают мозги со всем, что творится в Чеченской Республике.

Я бы не поехал петь для российских солдат, потому что лучше мы здесь с ними где-нибудь посидим, встретимся. Они придут на концерт, если посчитают нужным послушать наши песни, когда они уже будут гражданскими, когда им завтра не нужно будет идти в бой, когда им завтра не нужно будет случайно в кого-нибудь попадать пулей, гранатой, бомбой, снарядом. Не хочется быть ни на какой стороне в любой из войн. Поэтому петь для солдат, которые находятся в Чечне, — это не патриотизм. Это осмысленное принятие одной из сторон. Я ни одну из сторон в этом конфликте принять не могу.

 

P.S. Интервью Рустема БУЛАТОВА читайте в одном из ближайших номеров.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera