Сюжеты

АТЫ-БАТЫ, ШЛИ «ШТРАФБАТЫ»

<span class=anounce_title2a>РЕАКЦИЯ</span>

Этот материал вышел в № 76 от 14 Октября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Дорогая «Новая газета!»С интересом прочитал отклик на телефильм «Штрафбат» (Л. Малюкова, «Приговоренные к подвигу», 30.09.2004 г. № 72). Ну как тут мне, специалисту по этой теме, остаться в стороне и не высказаться!Скажу прямо: статья мне...

Дорогая «Новая газета!»

С интересом прочитал отклик на телефильм «Штрафбат» (Л. Малюкова, «Приговоренные к подвигу», 30.09.2004 г. № 72). Ну как тут мне, специалисту по этой теме, остаться в стороне и не высказаться!

Скажу прямо: статья мне понравилась. Она написана превосходно и с потрясенной душой. К тому же искренне уважаемый мною майор Измайлов насытил статью столь живым и острым материалом, что грех ему далее не использовать такой клад для самостоятельных воспоминаний.

Скажу больше: сериал «Штрафбат» взволновал и меня, как всегда волнует подлинное произведение искусства. Он талантливо создан и блестяще сыгран. Смотрел его с благодарностью к авторам, поделившимся с нами своим видением этой скрытой в сумерках грани Великой Отечественной войны.

Повторяю — своим видением. Потому что иного не было дано. Почти нет уже тех, кто был прототипом героев фильма, и даже тех, кто мог быть полноценным консультантом авторов. Время берет свое, и оно неумолимо.

Этот объективный фактор, не снижая художественных достоинств сериала, неизбежно должен был отразиться на достоверности изображения событий. В отличие от подавляющего большинства зрителей я как человек оттуда, из давней правды, — довольно быстро понял, что страдаю этим именно недостатком, наличием знания, который мешает мне полноценно увлечься событиями фильма.

Мешало многое.

В памяти осталось прочно: ни «политических» осужденных, ни опасных рецидивистов из лагерей в штрафные части на фронт не направляли. Опасались.

Еще более прочно: все командные должности в штрафных частях — от командира взвода и выше — замещались только строевыми офицерами армии, отнюдь не штрафниками. Особенности службы на этих должностях компенсировались офицерам льготами в окладах и выслуге стажа по званиям.

Уже эти две подсказки памяти мешали мне сосредоточиться на интриге сюжета, разрушали ее ткань. Ну не мог политзаключенный оказаться в штрафбате — в роли командира… Ну не мог вор в законе быть там командиром роты…

Еще помнится: штрафников не посылали в разведку за линию фронта. И не только потому, что не доверяли. Туда вообще ходили не кто попало, а лишь специально подготовленные бойцы из дивизионной или полковой разведки.

И захват, и доставка «языка» из окопов противника были на фронте тонкими и смертельно опасными операциями для разведчиков, жизни которых от начала и до конца висели на готовом в любой момент оборваться волоске. Можно себе представить владевшее ими нервное напряжение… В глубочайшем шоке пребывал и влекомый ими «язык», понимавший свою обреченность.

Поэтому благодушная игра разведчиков в очко с захваченным только что немцем — на его шмотки, при которой он к тому же, ухмыляясь, жульничает (шулер, собака!), вызвала у меня буквально оторопь. Ну, дают ребята…

Столь же развесистая клюква наблюдается и с захватом других «языков», которых доставляют откуда-то горстями, на выбор, как будто за яблоками в чужой сад бегают… Театр абсурда какой-то.

Пойдем дальше. Офицеры-особисты, щеголяющие на передовой в сине-канареечных с красным, видимых за версту фуражках своего ведомства, — из того же театра. Контрразведка не афишировала принадлежность свою к этой службе, ходила как все — серенькими, незаметными (Богомолова бы почитали).

Штрафники не применяли обращения «гражданин начальник». На них распространялись положения уставов Красной армии.

Служба в штрафных частях продолжалась до отличия или «до первой крови». Поэтому раненного штрафника не могли из госпиталя вернуть обратно в штрафбат. И т.д. и т.п.

Все это мне, конечно, мешало всерьез воспринимать происходящее на экране. Но есть в фильме отход от достоверности, который был несомненно очевиден его авторам и который я считаю гениальной их находкой. Я имею в виду абсолютно немыслимую в реальности и абсолютно необходимую для понимания чуда Победы потрясающую фигуру отца Михаила. Этот Илья Муромец в черной рясе с крестом и автоматом на груди не мог быть в строю солдат Великой войны, — но он там БЫЛ. Невидимо. И оттого, что авторы наделили этот явный символ участия Веры и Церкви в народной войне свойством реального присутствия, фильм, на мой взгляд, поднялся на уровень, недоступный большинству вполне достоверных лент военной темы.

Боюсь ошибиться, но фигура отца Михаила, как мне кажется, благодаря могучей игре актера, поднялась и над авторским замыслом, вышла за его рамки. Она олицетворяет не только важную роль в войне почти уже удушенной бесовским государством российской Церкви, но и незримое, но решающее участие Высшей Силы в спасении страны от гибели на самом краю пропасти.

Поэтому отступление от фронтовой реальности в виде образа священника я приемлю. И приветствую. Прочие ошибки — нет. Они огорчительны.

Но я урезониваю себя тем, что Валентин Пикуль в своих исторических романах тоже подарил нам далеко не подлинную жизнь, к примеру, двора императрицы Елизаветы Петровны, а лишь свое, обогащенное творческой фантазией представление о нем и об эпохе. Ну нет уже тех придворных, нет, некого расспросить…

Однако, догадываясь о недостоверности, мы с интересом следим за талантливым пером и испытываем вполне достоверную благодарность к автору.

Поэтому умерим ворчание и возблагодарим авторов и актеров «Штрафбата» за созданное ими полотно.

 

От редакции:

В № 32 (6 мая 2002 г.) «Новой газеты» мы публиковали материал «Штрафники» — воспоминания С. Л. Арии о его пребывании в штрафной роте.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera