Сюжеты

ЭКЗАМЕН ТРЕТЬЕЙ ВЛАСТЬЮ

<span class=anounce_title2a>СУД ДА ДЕЛО</span>

Этот материал вышел в № 77 от 18 Октября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Зампред Свердловского областного суда Александр ДЕМЕНТЬЕВ: Судебная работа — это экзамен длиною в жизнь, экзамен властью, и, к сожалению, не все его выдерживают После известной инициативы Совета Федерации, направленной на полное...

Зампред Свердловского областного суда Александр ДЕМЕНТЬЕВ: Судебная работа — это экзамен длиною в жизнь, экзамен властью, и, к сожалению, не все его выдерживают

 

После известной инициативы Совета Федерации, направленной на полное упразднение всякой самостоятельности судебной власти, нам кажется особенно важным напечатать интервью с нормальным судьей — первым заместителем председателя Свердловского областного суда, председателем совета судей области Александром ДЕМЕНТЬЕВЫМ. Оно не только опровергает миф о всеобщей коррумпированности судей, который так кстати сейчас подвернулся под руку «президентской вертикали», но также и доказывает присутствие среди судей людей, которые готовы к диалогу с гражданским обществом и со СМИ.

 

— Александр Алексеевич, вы проработали в суде больше двадцати лет. Скажите, трудно судье выносить приговор или к этому привыкаешь?

— Привыкнуть к этому нельзя, хотя со временем эмоции как-то притупляются. В ночь перед приговором я никогда не сплю, лежу и прокручиваю про себя, как бы не ошибиться. Все ли доказательства расставлены по местам? Где баланс между милосердием к виновному и интересами справедливости? Вести процесс — тоже нелегкая работа. Тут тебя обе стороны рвут на части, матери потерпевшего и подсудимого в слезах, перерыв, им несут валерьянку, но мне, когда я сижу в судейском кресле, надо надеть маску и все эмоции отмести. Оценки должны быть беспристрастны. Эмоции дают о себе знать потом, после приговора, когда ты один.

— Какие люди сегодня приходят работать судьями и для чего?

— По статье 119 Конституции России судьей может стать человек, имеющий стаж работы по юридической профессии не менее 5 лет. Для Америки, где даже адвокат, имеющий огромные заработки, готов их потерять и стать судьей, потому что это страшно почетно, такое правило, наверное, очень мудро. Но у нас оно пока работает вкось. Три года назад основную массу новых судей составляли работники милиции и прокуратуры, часто вышедшие на пенсию (об адвокатах даже и думать нечего, там вообще другие деньги). Они в своей массе вовсе не плохие люди, но за время прежней работы у них нарабатываются стереотипы. Для работников милиции и прокуратуры это не столько даже пресловутый «обвинительный уклон», от него в кресле судьи ты быстро избавляешься, а въевшаяся привычка исполнять приказы и подчиняться. Для милиционера это необходимо, а для судьи, наоборот, совершенно противопоказано.

Судья должен быть независим и свободен, в том числе и внутренне, но иметь и внутреннюю самодисциплину. Судьей не рождаются, и на судью нигде не учат. Судебная работа — это экзамен длиною в жизнь, экзамен властью, и, к сожалению, не все его выдерживают уже с первых лет работы.

За последнее время положение стало значительно лучше в результате введения института помощников судей. Выпускник института становится помощником судьи, начинает понимать, как и что тут происходит, и через несколько лет он уже готовый судья. Но денег на этой должности государство платит мало, и в помощники судей со студенческой скамьи не очень-то рвутся.

— Вот-вот, давайте о государстве и о деньгах. По закону все федеральные суды должны финансироваться из централизованного бюджета, но не из местного. А централизованный бюджет с этим не очень справляется.

— Я два раза был в США, встречался там со многими судьями, так они нам завидуют. Не в смысле уровня финансирования и заработной платы, а в смысле схемы. Общий принцип финансирования — из федерального бюджета — правильный. С другой стороны, категорический запрет на финансирование чего бы то ни было из регионального бюджета — глупость. Вы же видели наше здание? Я им лично очень горжусь. Нам удалось его отремонтировать, в том числе благодаря средствам из бюджета Свердловской области. Это памятник архитектуры. А главное, это и вопрос уважения к власти, а суд — лицо власти. Несколько лет назад, до ремонта, здесь один туалет работал и для сотрудников суда, и для посетителей, и для подсудимых под стражей. Как их ведут — так с трех этажей всех людей вниз. Человеку же все равно, из каких источников это финансируется, ему просто в туалет надо сходить и чтобы там было чисто.

— Недавно в Академии правосудия, которая вполне прозрачна, в том числе и для Верховного суда России, была организована программа обучения региональных судей. Но она велась на деньги «Открытой России». И вот в четырех газетах в один день появились заметки о том, что «ЮКОС» таким образом подкупает судей: по 50 долларов за лекцию, которую там прочел, допустим, судья Верховного суда. Мне рассказывали, что после появления заметок в газетах некоторые судьи прибежали сдавать свои кровно заработанные 50 долларов обратно.

— Ну, я бы тоже за лекцию перед судьями денег не взял. Но в самой программе я ничего плохого не вижу. Мы в Екатеринбурге тоже проводили семинар на деньги зарубежного фонда. А зарубежный он или российский — тут не так важно. Может быть, российский и лучше, это свидетельствовало бы о росте понимания бизнесом роли независимого и профессионального правосудия. Тут главное, чтобы все было понятно: откуда, сколько и зачем. Допустим, нам надо сделать компьютерную сеть, которая объединила бы все суды области и создала бы единые базы решений. Это прежде всего сэкономило бы время, деньги и нервы тех людей, которые приходят в суды. Деньги не такие большие, но в бюджете их нет. Что плохого в том, если такие программы будут реализованы через какой-нибудь фонд? Система грантов принята во всем мире.

— И все же, если у суда возникают какие-то финансовые отношения «по горизонтали», появляется и возможность вертикального давления. Вам могут позвонить, попросить «внимательно» отнестись к какому-то делу…

— За двадцать лет работы в суде мне ни разу никто не звонил. У нас в области это не принято. Губернатор Эдуард Россель приходил в суд как свидетель по гражданскому делу и в коридоре сидел. К нему подходили, предлагали пройти в приемную чаю попить, неудобно все-таки, а Россель говорит: нет, мол, люди подумают, что я оказываю давление на суд.

— Может быть, он все-таки делал это немножко напоказ?

— Ну, даже если и напоказ, но все равно ведь правильно.

— Мне нравится, как вы ощущаете себя вершиной власти. Вы себя так ощущаете во взаимоотношениях с губернатором, с Законодательным собранием?

— Я думаю, в отношениях с другими ветвями власти суд не вершина, он им равен. Суд — вершина той пирамиды общественных отношений, которая связана с реализацией законов и соблюдением прав человека. Вот так я себя ощущаю, в этом вижу смысл своей работы и пытаюсь довести его до судей.

— Болезненный вопрос: существует ли коррупция среди судей?

— Конечно. Если она есть в других органах власти, то почему ее не может быть в суде? Конечно, не в том понимании, как рассказывали про итальянскую мафию, когда судьи просто сидят на зарплате у организованной преступности. Хотя один судья, который легализовал своими решениями угнанные машины с перебитыми номерами, к этому приблизился. Решением квалификационной коллегии судей области он был лишен полномочий судьи. Мы также лишили полномочий двух судей, которые вопреки уже существующим разъяснениям вмешивались в крупные корпоративные споры по искам миноритарных акционеров. Какие еще нужны доказательства? Мы ставили перед прокуратурой вопрос о возбуждении уголовных дел, но там их почему-то не возбудили.

— Эксперты говорят о создании некой судейской вертикали, в которой судьи, непосредственно творящие правосудие, зависят от председателей судов.

— Я не вижу никакой особенной проблемы. В отношении судей председатели судов обладают меньшими полномочиями, чем наша квалификационная коллегия судей. У нас помимо председателей судов есть корпоративные судейские органы — конференция судей и совет судей области. В совете мы недавно рассмотрели три заявления от граждан и по публикациям в газетах. Например — муж судьи одного из районных судов подрался со своим знакомым, а судья вызвала его к себе в кабинет и спросила об обстоятельствах происшедшего. В сам процесс она не вмешивалась и принесла извинения. Совет судей объявил ей выговор. Она нам так и объяснила: «Ну, повела себя по-бабьи». Что ж ее, полномочий лишать за это?

— Как вы относитесь к проблеме иммунитета судей? До каких пор он должен простираться?

— Есть такая проблема. Не только у нас, но и на Западе. Я был на международной конференции, где выступали представители из Германии, Франции, других стран, которые говорили: мы понимаем, что нам нужен независимый суд, но судьи уж настолько независимы... Но приведу еще один пример. Подвозивший меня коллега поставил свою машину за два квартала от суда, хотя и рядом было место. Я спрашиваю: вот же возле суда стоянка.

Судья искренне удивился: так это же для маршальской службы и карет «скорой помощи»! Мало ли кому в суде вдруг плохо станет.

Судья не в том смысле независим, что может на работу не ходить и рассматривать дела, как бог на душу положит, или ставить свою машину на газоне. Независимость судьи – это возможность спокойно, без каких-либо воздействий извне, на основе имеющихся доказательств и внутреннего убеждения принять единственно правильное решение по делу. Судья должен быть независим в совещательной комнате. Вся система должна работать на это: и вышестоящие инстанции, и аппарат, и льготы, и личный иммунитет. По большому счету, судья ничего противоправного и не может совершать, иначе его надо гнать поганой метлой с должности.

К сожалению, есть и такая тенденция: прокуратура проверяет каждую жалобу на судью. Каждую, независимо от того, есть ли за ней что-нибудь, кроме слухов, относится ли это к компетенции прокуратуры или является прерогативой квалификационной коллегии судей. Разве можно в такой обстановке работать? Если судья будет бояться, что его секретаря потащат на допрос по каждой жалобе (а в судебном процессе одна из сторон обязательно проигрывает), какое это будет правосудие?

— И последний вопрос, который я вам хочу задать уже после нашей с вами встречи с журналистами и судьями Свердловской области и Большого Урала. Вы прессу-то уважаете?

— А она нас уважает? Конечно, за нами нужен не только внутренний судейский, но и общественный контроль, важным инструментом которого являются СМИ. Но будем взаимно вежливы. Давайте мы будем объяснять судьям, что суды и пресса — стратегические союзники в смысле создания гражданского общества. Но и вы тоже уж как-нибудь объясните это своим.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera