Сюжеты

НАЦБОЛЬ

<span class=anounce_title2a>ОБЩЕСТВО</span>

Этот материал вышел в № 77 от 18 Октября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Конспиративная встреча с революционером откладывалась — «типичный представитель левого крыла» застрял в школе. Как выяснилось, в свободное от борьбы с системой время юные радикалы получают «пятерки» в престижных гимназиях и носят пиджак с...

Конспиративная встреча с революционером откладывалась — «типичный представитель левого крыла» застрял в школе. Как выяснилось, в свободное от борьбы с системой время юные радикалы получают «пятерки» в престижных гимназиях и носят пиджак с галстуком. После уроков митингуют, клеят листовки, жгут недружественные флаги и побеждают в судах местных чиновников. Чтобы понять, почему молодые жители неторопливого города на Волге в массовом порядке прониклись экстремальными идеями, ваш корреспондент приняла участие в рискованной акции саратовских национал-большевиков.

 

Партработа с огоньком

Корреспондента пригласили на самое безопасное из всех возможных мероприятий: нацболы решили удивить земляков горящей аббревиатурой названия партии, выполненной на вершине горы. «Вряд ли я когда-нибудь смогу заниматься мирной специальностью», — пыхтит 16-летний активист Дима Ватрушкин, взбираясь по крутой тропинке. «А вот и наши». — Дима указывает на инфернальные силуэты, чернеющие на фоне звездного неба. На откосе выкопаны три большие буквы — НБП. Канавки заполнены газетами и тряпьем. Ватрушкин со товарищи махали лопатой с самого утра — земля здесь твердая, как камень.

Свобода убеждений обходится дешево: трудодень, мешок макулатуры и 10 литров бензина, пожертвованные работающим партийцем. Отодвинув канистру, активисты падают в бурьян и перекуривают. Дима сигарету не берет — полгода как бросил (начал в 11 лет). Как говорит, вырос на рабочей окраине, без отца, «тусовался» в подъездах с пацанами (почти все они теперь сидят за торговлю наркотиками).

С левыми идеями гимназист познакомился во время суда над Эдуардом Лимоновым (перенеся процесс в Саратов, правоохранительные органы сами оказали себе медвежью услугу — разнообразные радикальные движения появились в тихой губернии именно с этого момента). Знакомые привели Диму в выездной штаб НБП.

Первые впечатления были ужасны: московские лимоновцы получили тяжелые травмы при нападении местных скинов. «Через неделю я сам попал в такое же месилово. На центральной площади на четырех нацболов набросилась толпа бритых. Подъехала милиция. Я первый раз участвовал в таких веселых массовых мероприятиях и обратился к блюстителям за помощью. Получил в ответ дубинкой. Я и раньше подозревал, что в королевстве что-то неладно. А тут убедился в достоинствах ментов и скинов воочию. По дороге домой, в троллейбусе, решил: если за какое-то дело лупят — значит, оно чего-то стоит».

По поводу идеологии Ватрушкин не «заморочился». Привлекло, как говорит, человеческое отношение: впервые взрослые люди общались с 14-летним подростком на равных и «не говорили о мобильниках, шмотках и современной музыке». «У меня есть принцип: если идешь куда-то, то не «за кем», а со своей головой на плечах. Осознаешь последствия собственных поступков», — говорит Дима. Последствия оказались серьезными. Через полгода членства в организации Дима предъявил маме партбилет. И был нещадно, скажем так, выруган. Активиста вызвали к директору. Комиссия по делам несовершеннолетних опросила соседей, не расклеивал ли Ватрушкин листовки с призывом «Положи» на выборы!». В день президентской инаугурации учителя вытряхнули портфель в поисках нехороших агиток. Спрашиваю, приятна ли такая слава. «Да уж, когда за месяц четыре раза попадаешь в милицию, а за дверью «обезьянника» стоят два завуча — приятней не бывает!» — отмахивается нацбол.

Рецепты народного гнева

Идеи акций, по словам Димы, рождаются «как стихи»: «Сидят нацболы на кладбище (до последнего времени собрания проводились у могилы идеологического кумира — Николая Чернышевского. — Н.А.), думают, что делать. Кто-то жалуется, что дома горячей воды нет. Пожалуйста — есть повод для митинга».

Как оформить документы на массовое мероприятие, школьники узнали из интернета. Уговорить однопартийцев выйти на улицу несложно: ведь, по словам Димы, «когда первый раз побьют, страх уже уменьшается». Экипировка проста: за счет членских взносов (20 рублей в месяц) девушки-нацболы шьют флаги и повязки (их, правда, регулярно конфискует милиция). В крайнем случае можно нарисовать лозунг на собственном балконе. Форма одежды «зависит от контекста»: если акция на 100% легальная, наряжаются в яркие костюмы, если необходимо «быстро свалить» — так, чтобы смешаться с толпой. Время и место выбирают из соображений эстетики (чтобы флаги впечатляюще смотрелись при ярком солнце).

Но «самый главный критерий — чтобы узнали СМИ». «Можно собирать тысячи бабулек и митинговать до потери пульса, как КПРФ, но ничего не добиться. А можно сделать эффективный вброс в интернет», — объясняет Дима.

Провизию на мероприятие не берут — «революцию» проводят между завтраком и обедом. Но если часть участников попадает в милицию, тут же организуется «служба спасения» — группа, которая собирает продукты, сигареты, обзванивает журналистов и адвокатов.

С правоохранителями следует вести себя корректно, но заранее проштудировать Конституцию. «Найти общий язык с рядовыми не так уж сложно. Они сами ругают начальство и власть, но просят протестовать на участке соседей», — рассказывает Дима. Пользуясь случаем, можно провести агитационную работу с беспартийным населением «обезьянника» — но так, чтобы не нарваться еще на 15 суток.

Горожане относятся к «фишкам» юных радикалов с улыбкой. Как выяснил Ватрушкин, чем граждане беднее, тем отзывчивее. В ноябре Дима собирал подписи в поддержку Натальи Черновой, швырнувшей яйцо в тогдашнего премьера Касьянова. «В благоустроенных домах мне отказали. А в общагах добрые пьяные люди встречали как родного. Подписались две трети». Население проявляет некоторую кровожадность (предлагали освободить девушку вооруженным путем и швырнуть в премьера чем-нибудь потяжелее) и гордость от участия в политической жизни (ответное письмо Черновой, благодарившей за поддержку, жильцы читали хором). «Многие спрашивали, можно ли вступить в партию. Они не знали, что уже являются членами: до этого я собирал анкеты для регистрации отделения, и 100 человек подписались не глядя», — признается Ватрушкин.

 

Польза для здоровья

Одноклассники понимают моего собеседника не всегда. На рассуждения о ситуации в стране отвечают: «Дим, пойдем лучше пива попьем». «Молодежь рано начинает бояться. Слишком рано начинает твердить: мне есть что терять, будут проблемы в школе, с родителями. Стандартный ответ: мне на все наплевать, я живу ради себя», — вздыхает радикал. Как рассказывает Дима, ему «стоило ужасных усилий избавиться от презрения к обывателям». Тех, кто читает Донцову, смотрит сериалы и слушает попсу, он недолюбливал с нежных лет. Снисходительности (хотя и несколько небескорыстной) научило именно левое движение.

— Учишься общению с людьми и смелости. Как-то торговал я «Лимонками», подваливают восемь бритоголовых. Невесело мне стало. Но даже из орущей толпы можно выдернуть пару чуваков и с ними разговориться. Прощались мы уже за руку. Учишься не изменять самому себе. Это важнее, чем деньги или карьера. Ведь, например, преподаватели вузов, которые берут взятки, вряд ли счастливы — потому что идут на сделку с совестью.

Революционер не должен быть слабым — и Дима каждое утро бегает на стадионе (из-за этого даже опоздал на экзамен по английскому). Стал много читать — Лимонова, Пелевина, Стогова, Хоффмана, учебники по психологии (однопартийцы обмениваются книгами) и перестал смотреть телевизор. А еще начал писать стихи. Но не политические, а «о внутреннем состоянии».

В школе на обществоведении объясняют, что «Путин — это клево». Ватрушкин не верит и читает книжки сам (в том числе изучает для собственного удовольствия историю идеологических течений от анархистов до ультраправых). В чем-то Дима согласен с «ЯБЛОКОМ» и СПС. Но как член никем не финансируемой организации (на партийные нужды добавляет личный «полтинник» ежемесячно) не может понять, почему столь «богатые движения ни фига не делают, а только болтают». Ради шутки нацболы посетили инкогнито саратовский офис «Единой России». Замшелые дядьки предложили новичкам деньги за черный PR против КПРФ. «Если молодой человек не карьерист, эта мышиная возня ничего, кроме жалости, у него не вызовет», — пожимает плечами Ватрушкин. Выборы школьник считает жульничеством: «Люди это терпят, потому что с царских времен чиновник считается богом. А мы при помощи тортов и помидоров этот образ развенчиваем».

По истории у Димы 5. Понятное дело: революций в биографии родного государства предостаточно, а в этом деле Ватрушкин спец. Спрашиваю: смог бы он сам взглянуть на ближнего через прицел? Дима ворчит по поводу провокационных вопросов, сопит и мнется и, кажется, хочет закурить. «Я сторонник бархатных революций», — сказал как отрезал.

Ватрушкину повезло—у него есть иммунитет к насилию. Тех, кто борется за светлое будущее бейсбольной битой, он видел очень близко — в черных «бомберах» и тяжелых ботинках. «Даже от старушек-одуванчиков часто слышишь: мол, «понаехали тут». Это взрослые обусловили ненависть в нашем поколении. Плюс невежество. Ведь многие считают, что Гитлер хотел освободить Русь от красных. Притягивает красивый, агрессивный антураж. И особо думать не надо: напился — набил морду. Стандарт», — объясняет Дима природу неофашизма. Как считает мой собеседник, с возрастом «скинство» вылечивается. Но он знает, как бороться с этим прямо сейчас: «восстановить занятость молодежи». Всего-то.

…Перекур в бурьяне закончен. Из долины подтянулись самые неспортивные партийцы. Дима берется за канистру. Чиркает спичка, и над городом вспыхивают «революционные» буквы. Вонючий дым валит клубами.

 

Лестница в небеса

— Я согласен, что радикальные движения сегодня — это модно (хотя для меня это ругательное слово). Модно забрить башку и стать ультраправым. Модно уйти в левое крыло, сказать «Нет системе!» и напиться. Для кого-то появление таких организаций — признак стабильности общества. Если в жизни нет других проблем, можно поиграть в революцию. А некоторых, как и меня, просто все достало. Малая часть народа начинает жить лучше. А остальные — совсем плохо, — говорит Ватрушкин.

Радикальные движения становятся для небогатой молодежи «лифтом» туда, где можно ставить подпись на важных документах, заходить в кабинет к официальным лицам и красоваться перед телекамерой. Более «солидные» партии не годятся: там слишком скучно и все расписано, как в школе. Идти проторенной «лестницей в небеса» — хорошо учиться и много трудиться — слишком долго. К тому же работу 16-летний подросток смог найти благодаря партийным связям — летом стал помощником адвоката. Пожалуй, только политики воспринимают молодых всерьез.

Они предметно представляют, что такое свобода.

— Я хочу ездить в Москву и Питер, чтобы у меня не требовали регистрацию. Хочу открыто общаться с интересными людьми на интересные мне темы. Без препятствий покупать те книги, которые мне нравятся. Но если дать свободу, например гопникам, это даже не анархией будет называться, а жутью. Надо сначала воспитать человека с какими-то ценностями в голове — и свобода сама собой настанет. Ни в школе, ни на улице об этом не говорят. И я просто примкнул к кучке живых людей.

Наверное, поэтому 16-летние «нахально» победили в суде областную и городскую администрации. Неожиданно выяснилось, что закон может работать — и ребята теперь в это верят.

 

…Звезды над холмами снова становятся ярче. Концептуальный костер догорает. Мобильники революционеров надрываются голосами разъяренных мам. Уходя домой, радикалы старательно забрасывают угли землей — темой следующих акций будет защита природы.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera