Сюжеты

БЛЮДА ВОСТОЧНОЙ КИНОКУХНИ

<span class=anounce_title2a>КИНОБУДКА</span>

Этот материал вышел в № 77 от 18 Октября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Конкурировать с Голливудом можно… но бесполезно. Все равно доля иных стран в прокате столь мизерна, что есть повод свернуть с многополосного прокатного мейнстрима на узкие улочки спецпоказов, кинонедель, национальных смотров. И дать...

Конкурировать с Голливудом можно… но бесполезно. Все равно доля иных стран в прокате столь мизерна, что есть повод свернуть с многополосного прокатного мейнстрима на узкие улочки спецпоказов, кинонедель, национальных смотров. И дать возможность гурманам, поклонникам восточной кинокухни насладиться ароматом любимых мотивов. Впрочем, знатоков корейского кино и поклонников Болливуда фестивали, прошедшие в Центральном доме предпринимателей (настоящем оазисе некоммерческого кино), привлекли не столько традиционным ориентальным меню, сколько возможностью попробовать нечто новое.

 

Пьедестал для убийцы

Главная особенность Фестиваля корейского кино — бесплатные билеты. Публика — студенты, прежде всего те, кто пропустил хиты культового Ким Ки-дука — «Самаритянка» и «Весна, лето, осень, зима… и снова весна». Теперь они восполнили неприличный для просвещенного зрителя пробел. Ведь без фильмов «священного крокодила» корейское кино сегодня было бы иным, менее авангардным, предсказуемым. Каким именно? Ответ на вопрос дал фестиваль в Москве. Совершенно неожиданно главным его магнитом оказались не изысканные фильмы законодателя киномоды Ким Ки-дука, а лента не известного у нас режиссера Чже-Гю Кана «38-я параллель». Традиционный фильм-роман про самую кровопролитную после окончания Второй мировой войны корейскую бойню (1950—1953). Эпохальный исторический боевик. То есть жанр, на котором Голливуд собаку съел. И вроде бы на экране все, как за океаном. А значит, сравнение со «Спасти рядового Райна» кажется вполне уместным… поначалу.

«38-я параллель» восстанавливает батальный интерьер войны во всем пепельно-кровавом ужасе, поражая обилием чудовищных подробностей. (Восточный менталитет не делает поблажек зрителю: «Хотели про войну? Смотрите!») Мегаполотно сделано жестко, без пафоса и голливудских лессировок. Но не это главное.

Корейским кинематографистам удалось воссоздать не только «корейскую панораму», но совершенно подлинные, запоминающиеся характеры, преображенные войной. Самое поразительное в фильме — процесс преображения мирного человека в машину для убийства. Чуть ли не в каждом эпизоде — разбросанные взрывной волной тела, оторванные руки и ноги, зияющие раны, и в этом кровавом хаосе авторы умудряются показать, как войной наносятся невидимые шрамы на сердцах, как подвергается «бомбежке» гармония внутреннего мира человека. Подчас именно они, проникающие душевные раны, становятся несовместимыми с грядущей мирной жизнью.

Джин-тае ради спасения младшего брата, любимца семьи, вербуется на фронт, изо всех сил старается совершить подвиг. Только медаль даст возможность отправить младшего брата домой, в тыл. Постепенно жернова войны втягивают Джина на пьедестал национального героя, а убийство, ставшее привычной работой, воздвигает между братьями непробиваемую враждебную стену. «38-я параллель» стала настоящей сенсацией проката и при бюджете тринадцать миллионов собрала больше ста.

 

Сари для статуи Свободы

Поклонников индийского кино тоже ждали сюрпризы. Конечно, любители сладких кинодесертов, дурманящих пряностей и острых приправ, источаемых экраном: неуемных подмигиваний, любовных признаний, срифмованных с танцем живота, — могли насладиться сполна. Хиты Раджа и Шекхара Капуров, а также их современные транскрипции входили в программу фестиваля.

Однако завсегдатаев болливудских сеансов подстерегали и неожиданности — такие, как фильм «Наступит завтра или нет?». Фильм — мост между Бомбеем и Голливудом — перекинут через границу индийской и американской культур. События фильма напоминают «блюдо дня» индийского киноменю: разлученные влюбленные, смертельно больной герой, ссорящиеся родители. А также непременные атрибуты комедии: песни и танцы (естественно, в самые неподобающие моменты). Но все меняет место действия. Нью-Йорк — город деловых людей, и каждый четвертый здесь — индиец. Но вряд ли клерки в своих офисах, тоскуя по любимым девушкам, голосом Капура поют своим шефам о неразделенной любви. Да и их университетские подруги скрывают насурьмленные брови под роговой оправой очков. Однако в фильме Нихила Адвани не спешат развенчивать мифы. Весельчак Аман, несмотря на больное сердце, пляшет буквально до упаду и вовлекает в свой танец всю улицу.

Оказывается, хит «Нью-Йорк, Нью-Йорк» можно совместить с танцем живота. А настоящая «Pretty woman» вовсе не легкомысленная бабочка Джулия Робертсон, а интеллектуальная студентка в сари. И пока во Франции идут рьяные дебаты вокруг правил ношения хиджабов, Нью-Йорк окутывает запах карри, и сама статуя Свободы, кажется, готова сменить острые шипы короны на легкий шелк сари.

Поэтика лубочности и неприкрытая мелодраматичность, патологический оптимизм и социальные шпильки — узнаваемые и признанные атрибуты индийского фильма, придающие ему качество «индивидуального пошива» по сравнению с обычным коммерческим ширпотребом. Ритм и атмосфера спешащего Нью-Йорка еще более подчеркивают колорит жаркого индийского блюда. Возможно, именно поэтому фильм «Наступит завтра или нет?» пользовался успехом не только у индийского зрителя, но и у американского.

Прошедшие в Москве фестивали ориентального кино могли бы стать поводом для размышлений о возможности сохранения национальной самобытности в условиях глобальной экспансии Голливуда. Жаль, российские кинематографисты на фестивали почти не заглядывали…

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera