Сюжеты

ШЕСТИДЕСАНТНИК ВО ВГИКЕ

<span class=anounce_title2a>КИНОБУДКА</span>

Этот материал вышел в № 79 от 25 Октября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

О большинстве кинематографистов стран СНГ можно смело сказать: они вышли из вгиковской «шинели». Да что там Россия, СНГ… Сергей Аполлинариевич Герасимов шутил: «ВГИК осеменил весь мир». Ираклий КВИРИКАДЗЕ — человек мира. Сценарист,...

О большинстве кинематографистов стран СНГ можно смело сказать: они вышли из вгиковской «шинели». Да что там Россия, СНГ… Сергей Аполлинариевич Герасимов шутил: «ВГИК осеменил весь мир». Ираклий КВИРИКАДЗЕ — человек мира. Сценарист, режиссер, работающий в разных концах света, сумевший сохранить в себе дух противоречия идеологическим и коммерческим установкам, скуке, косности, стереотипам — в общем, всему, что рьяно отвергалось в революционные 60-е во ВГИКе — родительском доме безумных идей и ярких имен. И вот спустя 36 лет он вернулся в альма-матер. Правда, лишь на четыре дня, став председателем жюри конкурса…

 

— Я откликнулся на это предложение в самый цейтнот моего существования — к первому ноября надо сдать ряд проектов. Для «Централпартнершип» делаю шесть серий по «Герою нашего времени», на «Мосфильме» к первому числу надо завершить 12 серий веселой, требующей хорошего монтажа картины. Ты же знаешь традицию предлагать мне сколачивать фильмы…

Если хочешь, во мне живет азарт естествоиспытателя. Но рацио спорит с азартом. Кричит: «Ираклий, ты с ума сошел, столько работы. Плюс заявки… А ты ходишь в течение нескольких дней во ВГИК, окунаешься с головой в мир чужих поисков, в темной комнате ищешь кошку, которой…»

— Но «кошка» все же нашлась?

— В итоге собрали отдельно: хвост, голову, туловище. Представляешь, 88 картин посмотрели, в Книгу Гиннесса пора… 88 новых имен, ожиданий… Туча работ, интересных — единицы. Среди обилия бижутерии вдруг обнаруживалось что-то стоящее.

— Что можно сказать о лице этого новейшего кинопоколения? Красивое оно или не слишком?

— Если иметь в виду лучшие картины (плохие — традиционны, унылы, беспомощны), то отмечу неожиданные десантные вылазки в совершенно невероятные миры. Фильм «Это я, Сергей» — портрет человека, живущего на Чукотке. Внимательное разглядывание незнакомой жизни. Какой-то заброшенный мир, ржавые постройки, пустыри, странное озеро. Будто жизнь замерла в научно-фантастическом фильме. Герой приходит, стучится в дом. Его спрашивают: «Кто?» — «Я — Сергей». — «Зачем пришел?» — «Буду работать»… В итоге выясняется: он — резчик на бивнях тюленей. За дверью — его мастерская, примитивные инструменты, хозяйка — бывшая жена, живущая с новым мужем. Его гонят: «Выкинем твои кости, инструменты…». Каждый день он испытывает это унижение: впустят? нет? Потом запирается и режет фигурки. В итоге его выгонят. На берегу озера, держа очередной бивень, он что-то под дождем выколупывает. Без мелодраматизма. Рассказ суровый, как мир, в нем изображенный. Диплом ему дали, будь моя воля, отметил бы более значимым призом. Хотя с жюри работали дружно, собрано оно не из именитых авторов, а вчерашних вгиковцев…

— Что еще задело, взволновало лично Квирикадзе?..

— Обхват мира, не архиэкстравагантного, а того, что в толще будней на первый взгляд не приметишь. Вот рассказ «Широко закрытыми глазами» (почтительный поклон Кубрику) — о молодом человеке, живущем на улице. Арбатский мальчик, превращающий действительность вокруг себя в хеппенинг. Глядя на этих 18-летних людей, заряжаешься жизненной энергией.

— Чем жюри поразила скромная екатеринбургская картина «Кузнецы своего счастья»; изменив регламент (призы вручаются в категориях: за игровое, документальное, анимационное кино), вы отметили ее почетным Гран-при? Ведь сюжет о доме, из которого не хотят уезжать жильцы, можно чуть ли не ежедневно увидеть в телевизоре.

— В том-то и дело, что в пересказе все выглядит сверхбанально. Большой дом в Екатеринбурге, лопнувший пополам. Здесь жил известный городской художник (фильм расцвечен его картинами). Есть сын художника, другие жильцы. Власти их выволакивают, они возвращаются. Проблема дома становится камертоном в звучании характеров, взаимоотношений. Часовой документальный фильм пропитан художественной фантазией. В итоге они раскрашивают стены своего дома, превращая его в артефакт. К финалу полюбишь всех, живущих от подвала до чердака на этом корабле, непонятно куда плывущем, расколотом пополам.

— Мне показалось символичным, что главный приз получила документально-художественная картина. Вообще ощущение, что границы между разными видами кино стремительно стираются.

— Это правда, мы отметили еще один талантливый симбиоз: анимации и игрового кино. В маленьком фильме «Жил-был рыбак» оживают пиросманиевские картины — знаменитый рыбак случайно выпускает рыбу из рук. Анимация разлита в воздухе игрового сюжета.

— Чем отличаются нынешние студенты от вгиковцев почти 40-летней давности? Студент Ираклий Квирикадзе, к примеру, защитился очаровавшим всех «Кувшином», фильмом из знаменитой серии грузинских короткометражек. Тогда и заговорили о грузинской волне…

— Это было в прошлом столетии…

— И многие дипломы 60-х стали вехами советского кино. Если честно, подобных открытий среди нынешних конкурсантов не вижу. Придираюсь?

— Скорее соглашусь с тобой. Эти четыре дня были не совсем радостными. В первый день программа просто огорошила. Не найдя ничего достойного хотя бы для обсуждения, мы ушли в плохом настроении. Но не скажу, что сами мы были такими уж революционерами, авангардистами. Время дистанцирует, вспоминается лучшее. Помню диплом Хамдамова «В горах мое сердце», удивительного «Жиниха» Элема Климова, Артура Пелишяна с его фантастическими экспериментами, работы Миши Кобахидзе, «Остановите Потапова» Вадима Абдрашитова. Картины не розовой водицы, а бурлящие потоки, поиски киноязыка…

— Почему нынешние молодые не решаются на авантюрные эксперименты? Ведь снимают они в режиме «зеленого света», без литов, парткомов…

— Это загадка. Мы пробовали дышать, зажатые в тисках цензуры, идеологии. Теперь другая проблема — тоталитаризм заказа. Мне кажется, молодые авторы в большинстве готовятся к коммерции, не тратят время на опыты, стараются показать нечто стоящее какому-то дяде Сэму с мешком денег и сигарой.

— Парадокс, в итоге получается и не авторское, и не коммерческое, а самодеятельное кино…

— Мы же не смогли дать приз ни актрисе, ни актеру. По регламенту положено выбирать из студентов. А где они на экране? На церемонии закрытия я сказал: «Во ВГИКе несметное количество красивых девушек. Режиссеры, почему вы снимаете унылых бабушек? Мы заметили лишь двух студенток на экране: одна стремительно пробежала, другую пронесли в роли трупа. Снимайте своих подруг, несите их на руках, живых». Авторы игровых сюжетов тянутся к экранизациям, прячут индивидуальность. Ничего не имею против Бунина, Платонова, Островского. Но ради чего ты это делаешь? Ты наряжаешь взрослую тетю в наряды из марли, даешь ей в руки дешевый китайский веер. Она машет им, изображая графиню, а в глазах ее — калькуляция ставки за съемочный день. Автор думает: моя графиня понравится продюсеру с ТВ, и он даст сериальный контракт. Эта усредненность скопирована с большинства сериалов. А у него в биографии единственный шанс крикнуть: «Я пришел!». Схватить журавля, разрушить стену унылости, из своих же ребер выскочить. И все же есть фильмы свежего дыхания. К примеру, нас совершенно очаровал фильм «Прятки».

— Но ведь это курсовая работа, почти этюд на тему «Детские прятки».

— А сделан изумительно легко. Операторская работа изобретательна, утонченная черно-белая графика. Ведь и мы снимали черно-белое кино, о «кодаке» и не мечтали. «Прятки» напомнили эксперименты, экспрессию 60-х.

Вот так в поисках подобного сверкания блесток среди малоподвижного, скучного, пыльного мы провели эти четыре дня. Причем в той же самой 300-й аудитории, где и мы студентами собирались, смотрели шедевры зарубежного кино. Там я столкнулся с «Семью самураями», узнал, что есть Мидзогути. Встречи с прекрасным мировым кинематографом случались в 9 утра. Зимой в темень на остановке «Городок Моссовета» ждали 56-й автобус, чтобы успеть на встречу с Феллини… и с позором засыпали в тепле. Это был ужас. Некоторые шедевры так и не увидел. Буквально проспал. Наш мастер Григорий Чухрай был молод, энергичен. Приезжал из-за границы с очередного фестиваля с рассказами… Пришло время триумфов его фильмов. Вся жизнь протекала на высоком градусе.

— И вот спустя немногим менее чем 40 лет вы вернулись и каким увидели ВГИК?

— Хотя мы сидели взаперти наедине с экраном, ощущение, что по-прежнему все бурлит, живет. Я двигался по этажам, лестницам. Наталкивался на давние события… ВГИК, большое кино и любовь — все было перемешано. В этой монтажной сидел ночами. Обожал монтаж.

Да ведь во ВГИК я попал случайно. Отец почему-то хотел видеть меня нефтяником. Нет, понимаешь, как он был мудр? Теперь бы я совсем в других разрядах ходил — с замком в Антибах. В общем, оказавшись в Москве, поехал я в сторону ВДНХ. Сел в троллейбус № 42, на первых скамейках, что напротив, передо мной оказалась высокая длинноногая темнокожая девушка, колени ее уткнулись в мои. Красивая, совершенно безразличная ко мне, она смотрела в окно. А по моей спине летели незримые искры. Я не мог оторвать колени и в этой сцепке проехал непонятно куда, за ней, как за магнитом, вышел, не обмолвились ни словом. Заходим в каменное здание. Там бурный водоворот — абитуриенты подают документы. А так как я не спешил стать нефтяником, плюс магия этой девушки… В поисках черной ноги слонялся, ждал ее часами. И хотя так ее и не увидел, воронка фойе втянула меня… в профессию.

— Так произошла главная «склейка» в судьбе Ираклия Квирикадзе: любовь и кино.

— Я увлеченно занимался монтажом. Почувствовал: пленка подчиняется, в соединении кадров рождаются смысл, поэзия. Пропадал в монтажной на первом этаже. Меня знали все сторожа. Окна летом открыты. Ночью подруги влезали через них в монтажную. Как великий Гете, держа на коленях возлюбленную, писал, я — монтировал. Монтаж стал чем-то большим, чем профессия.

После первого дня просмотра я переживал, что некому раздавать подарки, а так хотелось. В итоге удалось выудить из программы достойные фильмы. Мы отметили операторскую видеоработу «Дыхание земли» — тоже опыт, без слов, почти фильм-балет. Удивительная картина «Ожидание» получила награду за создание художественного мира и эксперимент. Автор снял огромное число фотографий, создав из них внутреннее движение. Ни одного живого кадра, а ощущение, будто смотришь кино…

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera