Сюжеты

ДЕМОКРАТУРА-2

<span class=anounce_title2a>ВЛАСТЬ</span>

Этот материал вышел в № 81 от 01 Ноября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Врут. Все врут начальнички. Последнее время нашли для этого новый повод. Столкнувшись с неожиданно мощной волной критики кремлевских инициатив, начали причитать: «Вот вы все критикуете, а ничего конструктивного не предлагаете! Что делать,...

Врут. Все врут начальнички. Последнее время нашли для этого новый повод. Столкнувшись с неожиданно мощной волной критики кремлевских инициатив, начали причитать: «Вот вы все критикуете, а ничего конструктивного не предлагаете! Что делать, не говорите!».

И тут ложь. Все время предлагаем, непрерывно и по различным поводам.

 

Могу сказать про наш ИНДЕМ. Предложений хватает: от новой редакции Конституции и стратегии антикоррупционной политики государства до новой технологии регистрации обращений граждан в милицию и методов подготовки к освобождению малолетних преступников. А это только ИНДЕМ.

Вот, к примеру, Клуб «2015». В него в 1998 г. собрались предприниматели, для которых слова «социальная ответственность» стали образом жизни задолго до того, как нынешняя власть начала манипулировать этим понятием с целью вульгарного вымогательства. С 2000 г. клуб пытается предлагать власти свои разработки в сфере экономики. Совет по внешней и оборонной политике — тоже общественная организация — более десяти лет предлагает свои разработки в сферах, соответствующих названию совета.

Подобных организаций сотни в Москве и других городах. В Хабаровске, к примеру, пытаются внедрять эффективные методы проведения тендеров на нужды регионального бюджета. В Питере разрабатывают методы эффективного бюджетирования. Общественные организации в России имеют разработки практически во всех сферах государственной политики — от урегулирования в Чечне до реформы образования. А ведь речь еще не шла об академической и вузовской науке.

Есть в России гражданское общество! Оно честнее, умнее, дальновиднее власти. Оно другое, не такое, как власть. Оно работает на интересы страны. А у власти свои заботы. Она работает на себя и против интересов общества, следовательно — против страны. Именно поэтому она отгораживается от общества и не принимает его идеи. Да и врут еще…

Ну да Бог им судья. Я клоню к тому, что российское общество знает, в какой стране хочет жить. Оно ищет пути к этой цели. Здесь нет вопроса «что делать?». Но есть другой вопрос, ставший самым важным сегодня: «Что нам делать с этой властью?».

Не смею утверждать, что располагаю ответами на все вопросы, но считаю полезным поделиться своими соображениями.

 

Что не сделано

Но сначала все-таки о действиях и бездействиях власти. Точнее, о «сентябрьском пакете» президента. Нет нужды повторяться — все эти «инициативы» не имеют отношения ни к наведению порядка в стране, ни к борьбе с коррупцией, ни к противодействию терроризму, ни к строительству гражданского общества. Но что бы мог сделать президент, если бы действительно намеревался решить эти задачи или хотя бы имитировать?

Прежде всего он мог бы не суетиться, привлечь экспертов, которые подготовили бы свои предложения. А что туда могло бы войти? Полагаю, что прежде всего — пересмотр стратегии противодействия международному терроризму. Как уже отмечалось и мной, и многими другими экспертами, этот враг сетевой, без выраженного центра, штаба и т.п. Ему должны противостоять сетевые структуры, более сложные и эффективные. И методы они должны применять иные, направленные на удары не только по персонам и организациям, но и по связям и по тому, что течет по каналам связи. Изучение таких сетей и разработка методов противодействия им — дело основательное, но тем более нельзя его откладывать.

Другую часть рекомендаций квалифицированных и независимых экспертов несомненно составили бы предложения по изменению политики федеральных властей в Чечне. Об этом писалось немало, и я не хотел бы влезать в сферу, где есть эксперты много лучше меня. Главное, что полезно отметить: Путин об этом молчит. Он ищет причины где угодно, но только не в Чечне. Это — типичная страусиная политика, тупиковая политика.

Параллельно, отметили бы эксперты, нужно создавать новые структуры оперативного реагирования на террористические акты. Опыт показывает, что наша ключевая проблема — отсутствие налаженного взаимодействия между различными службами: от разведки до экстренной медицинской помощи. Следовательно, было бы целесообразно создать несколько подразделений, объединяющих под единым руководством представителей всех служб, которые задействуются при проведении операций по освобождению заложников. Каждому подразделению должны придаваться на условиях полного оперативного подчинения во время проведения операций боевые части, задачи которых — создание колец оцепления и в случае необходимости преследование террористов. В таких подразделениях должно постоянно отрабатываться «боевое слаживание». Руководители таких подразделений должны отделяться от президента не более чем одним уровнем командования. Сами подразделения должны быть рассредоточены по территории страны. Профессионалы высшего уровня не должны концентрироваться только в столице.

Теперь поговорим о другом любопытном аспекте бездействия федеральных властей. Вспомните: 4 сентября Путин признал, что наше сопротивление терроризму сильно ослабляется коррупцией. За прошедшие полтора месяца чего только не придумано: от отмены губернаторских выборов до преследования движения «Солдатские матери». И ни слова о коррупции, ни одного решительного или хотя бы символического шага!

Уже четыре года назад президенту был передан документ под названием «Основы государственной антикоррупционной политики». Нет недостатка и в других разработках. Однако пять лет нового президентства в этой сфере не делалось почти ничего, и уж точно — ничего результативного. На фоне такого бездействия решительные антикоррупционные шаги могли бы произвести хорошее впечатление, которым так дорожат в Кремле. Не стали.

А можно было бы начать, к примеру, с ратификации Конвенции ООН о противодействии коррупции. Мы подписали ее год назад, а ратифицировать что-то стесняемся. Да и не дожидаясь ратификации, президент мог бы начать реализовывать ее рекомендации. Например, вернуть в число санкций за коррупционные преступления такую меру, как конфискация имущества. Почему вернуть, спросите вы? Да потому, что именно по инициативе нашего президента она была изъята из Уголовного кодекса. Это такой сигнал браткам-чиновникам: «Воруйте! Наворованное всегда останется при вас!».

Не остались бы без дела и депутаты. Они, наши решительные борцы с терроризмом, очень любят принимать амнистии. Еще больше любят включать в перечень статей, по которым проводится амнистия, те, по которым изредка садятся в тюрьму коррупционеры. А еще коррупционеров отпускают из тюрьмы, если ранее они были к собственным дням рождения награждены каким-нибудь орденом. Короче, практически любой чиновный вор, которому по исключительному невезению доведется попасть в тюрьму, может быть уверен: коллеги его без заботы не оставят.

Мог бы президент потрафить и гражданскому обществу. Например, внести в наше процессуальное законодательство возможность отстаивать общественные интересы. Вы можете спросить: «Как! Разве этого нет?!». Нет. У нас нет возможности, в частности, судиться с властью, если она нанесла ущерб целой группе людей; нам разрешено защищаться поодиночке, но запрещено — сообща. Если это дикое ограничение снять, то общественные организации смогли бы преследовать коррупционеров и пособников террористов в суде, не ожидая, когда проснется прокуратура. Нужно ли объяснять, почему любители общественных палат из Кремля и Думы никогда не пойдут на внесение таких поправок?

Можно было бы еще много чего сказать, да пора заняться нашими делами.

Дилемма заключенного

Гражданское общество в России растет и крепнет в условиях, «приближенных к боевым». В последние годы маневры превращаются в реальное противостояние с властью. И здесь мы сталкиваемся со стратегической проблемой, касающейся всех. Попробую объяснить ее на примере классической модели.

Представьте, что в следственном изоляторе сидят два подельника (Ваня и Петя). Сидят порознь, их по очереди водят на допрос. У каждого из них есть две возможности: первая — отпираться, вторая — пойти на сделку со следствием, во всем признаться. Игра устроена так. Если оба признаются, то налицо организованная преступная группа, и оба получают по шесть лет. Если оба отпираются, то царица доказательств — признание — работает, и оба получают всего по три года. Если один признается, а другой нет, то признавшийся получает год, а отпиравшийся — пять лет. Чтобы было все понятнее и нагляднее, эти исходы можно представить следующей таблицей:

Каждый из заключенных решает индивидуальную рациональную задачу: он хочет сидеть поменьше. Каждый из заключенных, глядя на такую таблицу, рассуждает примерно так: «Если я сознаюсь, то средний срок моей отсидки по двум вариантам — три с половиной года. Если буду отпираться, то получу в среднем четыре года. Значит, надо сознаваться». Так как каждый из них рассуждает за себя и одинаково, то оба сознаются и потому получают каждый по максимуму — по шесть лет.

Я утверждаю: в нашей стране все, каждый в свое время и в своих условиях, вставали перед дилеммой заключенного и попадали в ее ловушку. Журналисты решали: защищать или не защищать НТВ («Да, я сейчас дернусь и получу по шапке. А остальные будут сидеть тихо, а потом будут спокойно отбивать бабки»). Поостереглись. В результате прижали всех. Бизнесмены решали: защищать или нет Ходорковского (рассуждения примерно те же). Побереглись. Теперь все подвешены и приведены в стойло для ударной дойки. Партии думали: вставать в оппозицию к Путину или поберечься? Где они, эти осторожные в полном составе? Общественные организации сейчас решают: идти им послушно в Общественную палату или побрезговать? И ведь пойдут!

Все, все встают перед дилеммой заключенного. И что примечательно, ведут себя прямо так, как предсказывает теория: попадают в ловушку, взыскуя пользы только себе.

Между тем решение очевидно. Это в теории заключенные сидят порознь, не могут общаться и договариваться. Представьте: если бы несчастные Ваня и Петя имели возможность встретиться и, глядя на матрицу потерь, договориться, то они, несомненно, выбрали бы вариант совместных действий, минимизирующий их общие потери, — «несознанку».

В жизни, пока во всяком случае, мы не разведены по отдельным камерам, но, увы, не пользуемся этим благословенным даром. Конечно, никакой теоретик не нарисует нам матрицу потерь. Но ее нетрудно извлечь из жизненного опыта, хотя бы частично. Очевидны общие потери, когда ищешь индивидуальную выгоду. Неясны лишь возможные выигрыши от совместных действий. Тогда задайтесь вопросом: на какие ответные действия готова нынешняя слабо дееспособная и довольно робкая власть, если все сенаторы в 2000 г. голосуют против нового механизма формирования Совета Федерации; все СМИ вешают трубки, когда им звонят с указаниями из Кремля; все олигархи ведут себя, как Ходорковский; все партии, причисляющие себя к оппозиции, не бегают в Кремль за благословениями и говорят то, что думают; все правозащитники заявляют: не вводите среди нас искусственный отбор, если мы вам нужны, то мы сами будем определять — кто, как и по каким вопросам будет с вами общаться.

Утопическая картина? Конечно! Просто эти граждане в массе своей не в курсе дела: политика как одна из сфер коллективного действия существует и для того, чтобы достигать личных целей посредством объединения вокруг общих интересов. И чем критичнее ситуация, тем важнее искать эти интересы и объединяться, и тем бесполезнее искать спасения в одиночку.

Теперь давайте оглянемся и подсчитаем достижения от попыток спастись в одиночку: свобода слова осталась лишь на отдельных кочках нескольких газет, радиостанций и тройки региональных телеканалов; региональные политические элиты оттеснены, зашантажированы, унижены; регионы ограблены федеральным центром; предпринимательский климат в России напоминает эру великого оледенения; бизнесмены запуганы и кешируют бизнес; оппозиция подавлена и вытеснена из реальной политики; общественные организации, правозащитники получили клеймо пособников терроризма и предателей государственных интересов, в Думу внесен закон, лишающий их финансирования и ставящий их активность под бюрократический контроль. Это самый деликатный и оптимистический баланс.

Что же из этого следует? Ответ прост: с этой властью нельзя договариваться ни врозь, ни вместе — все равно «кинет». Ей можно только диктовать условия, но это можно делать лишь сообща. Значит — надо объединяться. Объединение сейчас — не способ решения каких-то задач, а единственный путь спасения страны.

Но об этом в следующем номере.

 

(Окончание следует)

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera