Сюжеты

ЧЕЛОВЕК ВТОРОГО СРОКА

<span class=anounce_title2a>ВЛАСТЬ И ЛЮДИ</span>

Этот материал вышел в № 81 от 01 Ноября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Мальчик сидел на крыше интерната.Других детей на выходные забирали домой родственники. Его не забирали никогда. Он залезал на крышу. С нее был виден мамин дом. У мамы был муж и другие дети. У мальчика была только мама. Папы не было вообще....

Мальчик сидел на крыше интерната.

Других детей на выходные забирали домой родственники. Его не забирали никогда. Он залезал на крышу. С нее был виден мамин дом. У мамы был муж и другие дети. У мальчика была только мама. Папы не было вообще. И неизвестно, откуда мальчик появился. Маме было стыдно перед людьми, что он у нее есть.

Мальчик был постоянно голодный. Его часто били.

Каждые выходные мальчик сидел на крыше интерната и смотрел на мамин дом. Иногда видел маму.

Прошло много лет. И вот он сам стал крышей…

 

Он был такой вежливый, скромный, что все услышанное мною до этого показалось бредом. Он даже был робок, даже застенчив. Честно — на одно мгновение я засомневалась. Я столько плохого знала о нем, что стало как-то его жалко…

Но когда на следующее утро его помощник постучался в мой гостиничный номер: «Велено доставить вас с документами!» — все встало на свои места. Я же не вещь какая-то, чтобы меня «велено доставить».

Я испугалась. Подумала, что сейчас он сделает со мной что-нибудь такое — ну, о чем рассказывали многие мои собеседники.

Он тоже испугался. И ничего такого не сделал. Снял копию с моего редакционного удостоверения, записал адрес и телефон «Новой», ФИО главного редактора и отпустил.

 

Предвыборная эйфория

Он улыбался на сцене. Зал рукоплескал. У всех были счастливые лица. А потом слезы, истерики, шок.

— Сама не знаю, как могла подписать такое.

— Меня будто околдовали.

Фильм Мурманской ГТРК — о самой обычной финансовой пирамиде.

Всего через несколько месяцев главный герой этого фильма будет улыбаться с другой сцены. И ему будут опять рукоплескать. И у всех в зале будут счастливые лица. И ликующий народ подавляющим большинством голосов изберет себе мэра.

Старый мэр — из секретарей райкома — совсем разочаровал. Народу уже было все равно кого выбирать, лишь бы не его. Народ хотел перемен.

И тут появился ОН — бравый офицер. И все в него влюбились. Именно влюбились — иначе не скажешь. Взрослые люди, предприниматели, руководители предприятий, отцы семейств объясняли мне свой выбор тем, что он красиво говорил, что у него была хорошая дикция.

— Ну, может, он хотя бы обещал что-то такое?

— Ничего особенного, так, пустые слова: «поднять экономику», «развить район», «улучшить жизнь»…

Потом они назовут свое предвыборное состояние эйфорией. И точь-в-точь как обманутые вкладчики признают: да, мол, лопухнулись.

— Все равно мы не видели другого лидера.

— Но ведь мурманский фильм показали по вашему телевидению еще до выборов. Не поверили?

— Не хотели верить. Легче было представить, что это грязные технологии, пиар. Настолько у нас серая власть была до него. А он — такой яркий!

Однако прозрение большинства не отразилось на результатах вторых выборов. Этой весной пусть и не подавляющим большинством голосов, а еле-еле, но наш герой был переизбран народом на второй срок.

 

Голоса из хора

— Отчего здесь такие плохие дороги? — спросила я таксиста.

— Начальник дорожно-строительного управления против главы голосовал, — ответил таксист.

Такого ответа на этот банальный вопрос я еще ни разу не слышала.

— Я директор молкомбината. На вторых выборах я был его конкурентом. Проиграл ему с разницей в 822 голоса. После выборов он издал постановление о расторжении договора об аренде земли под молкомбинатом и под тремя нашими магазинами. Согласно Земельному кодексу, он не имеет права расторгать договор в одностороннем порядке. Я намерен судиться. Он прилюдно сказал, что сотрет меня в порошок.

— Я бывший главврач «Скорой помощи». Был доверенным лицом его конкурента на выборах. После выборов мне пришлось уволиться с работы.

— Я предприниматель, у меня в городе несколько магазинов. Я участвовал в его первой предвыборной кампании. Мы дружили, ходили друг к другу на дни рождения. Но я видел, как он других давит, на критику ерепенится. Терпение лопнуло — в глаза ему сказал: занимаешься одним пустословием, а рейтинг стремится к нулю. С тех пор у меня начались серьезные проблемы. У меня уже были и линейное ОВД, и СЭС, и налоговая инспекция… Травили через прессу, несколько раз за мной приходил наряд милиции. Он при всех не раз говорил мне: «Уничтожу! Ты здесь жить не будешь!».

— Я депутат. Сейчас у нас Совет депутатов совсем ручной. Я — единственный, кто голосует против. Он мне много раз говорил: тебя еще не били. Ну, неуравновешенный он. Мы не учли, когда его выбирали, что он всю жизнь воспитывался в армии. А ведь они не могут без войны. Любая позиция, отличная от его позиции, вызывает у него ярость. По сути, он объявляет войну: несогласные идут под уничтожение. Моего ребенка из колледжа выгнали. Директор колледжа — его доверенное лицо.

— Я работал у него в администрации. Он назвал меня мудаком — я уволился. От него уже давно все нормальные люди ушли.

— Я председатель колхоза. В 2002 году по его решению на нашей земле стали бурить нефтяные скважины. В 2003 году заключили с нами договор об аренде, платили деньги. А после выборов перестали. Как только мы стали настаивать на выплате, земельный комитет обвинил нас в том, что мы захватили землю, и наложил на нас административный штраф. Арбитражный суд отменил. В этом году мы должны оформить наши паи, но администрация тянет, пишет отписки. Если не успеем — земля достанется государству. А у нас в колхозе одни пенсионеры, всю жизнь работали на этой земле.

— Раньше у меня был бизнес — теперь только суды. Он неадекватен. Однажды он заявил в милицию, что подозревает во мне киллера. Меня арестовали, потом отпустили. Недавно ночью в мое окно влетела бутылка с зажигательной смесью. Слава богу, не взорвалась. Раньше я политикой не интересовался, а теперь из-за нее не могу заниматься бизнесом.

— Я начальник дорожно-строительного управления. В этом году мы не получили ни одного заказа по городу, даже на ямочный ремонт. На моей технике мой асфальт кладут приезжие рабочие — так решила администрация, я ничего не могу сделать. Мои сидят без работы. А ведь мы технику сохранили, не порезали на металлолом. А теперь у меня инженер уходит, мастер…

— Я главный санитарный врач района. С первых же дней он стал прилюдно давать мне указания: закрыть какой-либо магазин или кафе. Мы не закрыли ни одного. Он стал писать на нас жалобы во все вышестоящие инстанции. Сначала приезжали комиссии, расследовали, ничего не понимали. Теперь не реагируют.

— Я директор завода. Я сразу был в оппозиции к нему. И сразу пошло преследование. Все время ставит нам подножки. Как? Казалось бы, мы от него никак не зависим. Но время от времени от администрации требуется какая-нибудь пустяшная писулька — и на ней все замыкается. Не дают. Например, хотели наладить на нашем заводе сборку комбайна «Бизон». Два года бились, все было готово, осталась только формальность, но в администрации три месяца держали наш проект и… потеряли.

— Я работала на местном телевидении. Однажды он дал мне заказ сделать о нем фильм. Принес фотографии, дал интервью на 5 часов. Я фильм сделала. Он остался очень недоволен, что фильм получился таким коротким. Я ему говорю: недавно о Ельцине вышел, там всего 40 минут, у вас даже больше. После этого он меня унижал публично, а потом незаконно уволил. Уже полтора года я оспариваю это в суде.

— Я историк. Сначала он предлагал мне написать о нем книгу — какой он великий флотоводец. Я отказался. Потом, в 2003 году, перед выборами он устроил грандиозный юбилей города, потратили, говорят, 8 млн рублей. А я ездил в Москву и нашел в архиве точное доказательство, что юбилейным будет 2006 год. Попытался это обнародовать. Но ему нужен был юбилей перед выборами. Он назвал меня «умалишенным самозванцем с аномалией в голове». Теперь всем работникам культуры под страхом увольнения запрещено со мной встречаться, в школах нельзя цитировать мои монографии.

— Я работала в школе. Однажды я встретила на улице старого друга, постояли, поболтали, а он — оппозиционный политик оказался. После этого у меня отняли все часы в школе. На вторых выборах я работала наблюдателем от другого кандидата. После этого хотела продать дом, но не смогла — в администрации нужные бумаги не подписали.

 

Он и они

ОН рассказывал мне ужасные вещи, но все время смотрел куда-то в сторону. Глаза у него бегали.

Он жаловался, что «принял территорию в ужасном состоянии».

Он рассказывал, что в 2000 году у него было такое впечатление, как будто он попал в советскую эпоху. Боже мой! Здесь были пустые полки магазинов! Чтобы купить галстук, да что галстук! — за рубашкой надо было ехать в соседний регион. «Здесь были только лопаты, гвозди, от силы — люстры. И огромные батареи трехлитровых банок с жидкостью в виде вишневого сока».

В городе было всего 76 ламп уличного освещения!

Недоимка налогов, законсервированные нефтяные скважины и отношение к сельскому хозяйству как к процессу, а не как к бизнесу.

Но теперь, он уверял, «территория живет стабильно». Он довел количество ламп уличного освещения до 268 штук, хотя признается, что этого все равно недостаточно.

ОНИ рассказывали мне ужасные вещи и смотрели прямо в глаза.

Говорили, что после выборов первыми пришли в себя местные депутаты и послали запрос в прокуратуру. Хотели узнать, кто он. Пока прокуратура собирала сведения, местные жители выбрали новых депутатов, настроенных к главе муниципального образования более лояльно.

Однако прокуратура свое дело сделала. Выяснилось, что некоторые сведения, сообщенные тогда еще кандидатом в мэры в местную избирательную комиссию, не соответствуют действительности. Что он до сих пор не встал на воинский учет в местном военкомате и не представил декларацию о доходах в местную налоговую инспекцию. А главное — что в Мурманске на него возбуждено уголовное дело с такой формулировкой: «В составе организованной преступной группы систематически завладевал путем мошенничества имуществом граждан, проживающих в г. Мурманске, а именно деньгами». Тут-то все и вспомнили о фильме, в который не хотелось верить.

Через некоторое время в прокуратуре случилась кража: были взломаны все сейфы, но исчезла только одна папка — с мурманскими ответами по делу нового мэра.

Тем временем новоиспеченный глава муниципального образования вовсю вводил новые порядки. Население было разбито на «своих» и «чужих». Любое проявление инакомыслия преследовалось. Кому-то объявлялся выговор, на кого-то насылалась какая-нибудь комиссия с проверкой, кого-то просто прилюдно оскорбляли. У двоих в результате не выдержало сердце.

Регулярно глава собирал всех руководителей на оперативные совещания. Совещания могли длиться 6 — 7 часов. Глава запускал руководителей к себе в кабинет, запирал дверь, и пока длилось совещание, никто не мог выйти даже в туалет.

Потом он привел в район некую фирму, которая обязалась газифицировать часть жителей. Главы сельских районов и городские депутаты ходили по домам как посредники коммерсантов и собирали деньги. Газа нет до сих пор. Фирма официально признана банкротом. Против руководства фирмы возбуждено уголовное дело по факту мошенничества.

Но главное детище нового мэра — нефтяная компания, которую он создал сразу же после избрания. Ее первым учредителем стал почему-то комитет по управлению муниципальным имуществом. У компании есть лицензия только на разведку. Но все говорили — идет добыча: мол, каждую ночь бензовозы вывозят из района по 60, а то и более, тонн нефти. Недавно предположения подтвердились: по этому факту было возбуждено уголовное дело.

За четыре года правления нового мэра прокуратура отменила 102 его распоряжения. «Доходит до идиотизма, — жалуется прокурор. — Недавно он хотел узаконить стандартные заборы. Там все было расписано, вплоть до диаметра труб и цвета металла. А у кого забор не соответствует стандарту — демонтаж и изъятие земельного участка».

В этом году район засеял всего 10% посевных площадей. Мэр во всеуслышание объявил, что сельским хозяйством заниматься не будет. Три года назад область предлагала району 10 комбайнов, четыре трактора и 10 сеялок — а он не взял. Три года в администрации сельского, по сути, района не было начальника сельхозуправления.

Зато благодаря мэру местные старики впервые в жизни увидали фейерверк и стриптиз — на назначенном юбилее города.

 

Он

— Вы служили в армии, потом ушли в бизнес — и вдруг решили стать политиком. Почему?

— Я своему поступку, честно говоря, до сих пор не нахожу объяснений. У меня здесь живет мама. Я приезжал сюда ежегодно. Меня не устраивала та жизнь, которая здесь была.

— И ради этого вы бросили свои дела?

— Не бросил, а передал в доверительное управление. Просто отошел от дел на определенный период времени.

— Зачем?

— Во-первых, у нас, у офицеров, сильно развито (или сильно вбито?) чувство патриотизма. Во-вторых, мне небезразлично было то, что происходит сегодня со страной. В-третьих, я прекрасно понимал, что одному президенту с этой задачей не справиться. Пока он будет заниматься подбором кадров… Нужно было заявить о себе, сказать: «Я один из тех, кто хочет, чтобы наша страна двигалась совершенно иным курсом». В армии я прошел путь от командира группы до руководителя водолазной службы Северного флота — это масштаб работы областной администрации.

— Армия готовит хорошие кадры для гражданской службы?

— Она готовит настоящих патриотов — это главное для руководителя. Раньше все армию оплевывали. Считали, что в армии люди недостаточно просвещенные. Но я знаю точно: армейская жизнь настолько многообразна — она требует большой отдачи физических и духовных сил! Почему эти люди не могли бы управлять потом какой-то территорией? Любые военные действия предполагают не только разрушения, но потом и восстановление экономики, обустройство гражданской жизни. Этим целям и служит армия. Тем более — наша армия всегда была освободительной. Люди, которые прошли армию, — они наиболее подготовлены к любым ситуациям, в том числе кризисным. Они способны отобрать грамотных специалистов, окружить себя ими и заниматься экономикой территории. Посмотрите на Громова, Шаманова…

 

Раскаявшиеся

Еще в самом начале всей этой истории губернатор области (он был против этого мэра, потому что у него был другой — свой кандидат) хотел внести изменения в устав муниципального образования и выбрать мэра из депутатов. Народ вышел с плакатами «Руки прочь от нашего мэра!». Ездили в Москву, просили помощи у политиков, правозащитников, полномочного представителя президента. И отстояли. Теперь оправдываются: «Мы не его защищали — свои избирательные права».

Что мне в них понравилось — они признают: да, сами виноваты.

— Мы попались с ним. Нам стыдно. Но ведь, может, вся Россия такая.

— Дело не в безграмотности народа. Ошибиться может каждый. Дело в том, что у нас в законодательстве — провал. Процедуры отзыва выборного лица не существует. А ведь подобные ситуации, наверное, не редкость в России.

— Снять его нельзя. Референдум — фикция. Единственное, что может избавить нас от него по закону, — это либо его смерть, либо совершенное им и доказанное преступление. Что нам делать?

— А как вам идея с назначениями? Может, а ну их к черту, эти выборы?

— В назначении нет ничего хорошего. Мы хоть и набедокурили с этим мэром, но это же мы сами.

— А если назначать будет такой же, как наш мэр?

— В нашем случае назначение — это будет благо. Потому что область против него и она его снимет. Но что будет дальше? Ради этого конкретного случая нельзя отказываться от демократии.

 

 

P.S. Абдулинский район — один из 35 районов Оренбургской области. В него входят город Абдулино (21,5 тысячи человек) и 49 сел и деревень (14,4 тысячи человек). Абдулинский район — исключительно сельскохозяйственный, но город Абдулино — крупная узловая станция Куйбышевской железной дороги, поэтому в городе расположено 7 предприятий, обслуживающих железную дорогу, в том числе — завод по ремонту путевых машин. С 1996 года район и город объединены в одно муниципальное образование. В 2000 году главой муниципального образования был избран Владимир Иванович Горбунов. В 2004 году его переизбрали на второй срок.

 

Справка

В том же 2000-м в соседней Ульяновской области народ тоже был готов выбрать любого человека, лишь бы не своего старого губернатора, что из секретарей. И на ульяновском горизонте так же неожиданно появился молодой боевой генерал, Герой России Владимир Шаманов. И одержал такую же сокрушительную победу.

А через четыре года губернатора Шаманова возненавидят даже его соратники, пригласившие его в Ульяновск. И даже сотрудница его администрации, получающая зарплату именно за создание положительного политического имиджа генерала, не сможет вразумительно ответить на вопрос: «Что же хорошего сделал Шаманов почти за четыре года губернаторства?». Вспомнит лишь, что при нем в городе пустили маршрутки и открыли казино.

Все остальные будут говорить о тотальном переделе собственности, о неумолимо растущих долгах энергетикам, о разборках с местной прессой, а в последнее время — еще и о закрытом уголовном деле об избитом Шамановым предпринимателе.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera