Сюжеты

ОСМЕЛЕВШИЕ. У НОМЕНКЛАТУРЫ ПОЯВИЛОСЬ ЦИНИЧНОЕ БЕССТРАШИЕ

<span class=anounce_title2a>СТАРОДУМ</span>

Этот материал вышел в № 81 от 01 Ноября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

«У него один тяжелый недостаток — он не верит в загробную жизнь». Так в свое время высказался коммунист-безбожник Александр Фадеев о литературном подонке Ермилове. И другой атеист, Твардовский, в дни исключения Солженицына из Союза...

«У него один тяжелый недостаток — он не верит в загробную жизнь». Так в свое время высказался коммунист-безбожник Александр Фадеев о литературном подонке Ермилове. И другой атеист, Твардовский, в дни исключения Солженицына из Союза писателей жестко напоминал возглавившему расправу Федину: «Помирать будем!». То есть в тот момент, когда тебя не утешит власть, которой ты продался, — не страшно ли будет, оглянувшись назад, узреть там скверну?

Нет, не вняли. (Сам-то Фадеев как раз оглянулся, узрел и покончил с собой.)

Совсем не шутя скажу, что со стороны и маразматика Федина, и умного циника Ермилова то был род бесстрашия. Даже — свободы!

Бесстрашия, основанного на уверенности, что советская власть бесконечна, что история — попросту — кончилась (в точности по «Чевенгуру» Платонова: коммунизм, сказано там, «есть конец истории, конец времени»). Все традиционные моральные нормы недействительны навсегда. А свобода есть та самая свобода «от химеры совести», которую разрешил своим подданным Гитлер.

Сегодня наблюдаю всплеск и предвижу подъем такой свободы, такого бесстрашия.

Взять хотя бы наиболее яркие высказывания последних недель… Нет, говорю даже не о заявлении Бородина о царе Путине и пожизненном самодержавии. Бородин — он… Как бы помягче? Он весь на ладони, он колоритен почти как Шандыбин, он простодушен в самом своем хитрованстве — не зря же именуем его не иначе как Пал Палыч. (Это вам не отчетливо произносимое «Вла-ди-мир Вла-ди-ми-ро-вич» — тут кто позволит себе проглотить хоть один слог?) Бородин, в общем, — да бог с ним!.. Но кремлевский администратор Сурков — без сомнения, умный, допускаю, и просвещенный!..

Два словечка: «пятая колонна» — сказал он об оппозиции в историческом (без малейшей иронии) интервью; в таком, которым входят — или хотя бы влипают, но крепко — в историю. Понимает ли, что сказал? (А понимает, конечно.)

Цитирую общедоступный словарь: «Пятая колонна», в Исп. респ. во время войны 1936—39 назв. агентуры ген. Франко, действовала в тылу, в то время как 4 колонны фаш. мятежников наступали на Мадрид. Да и Хемингуэй, по названию пьесы которого обличительный термин утвердился у нас, писал в предисловии: те, «кто входил в эту Пятую колонну… были убиты на войне, в которой являлись такими же опасными и упорными врагами, как те, что погибали в рядах остальных четырех колонн».

Другого толкования термина, чем: те, кого надлежит своевременно выявить и уничтожить, не дано. Нету.

Не стремясь в пророки, должен признаться: давненько я ожидал, когда же он, этот термин, будет-таки произнесен — да не устами пламенных публицистов вроде Проханова, а устами представителя государства. Свершилось. Теперь надо ждать термина «враг народа».

Я совсем не уверен, будто это непосредственно инициировано главным начальником Владислава Суркова. Скорее всего, нет: вырвалось, как у того вырывалось «она утонула» или насчет обрезания. Да это и неважно. Главное, что стала возможной, значит, и потребной вышеуказанная смелость.

То есть снова уверенность: нынешнее, нынешние — надолго. Накрепко — с последующим возрастанием этой смелости, этой свободы от устаревших химер. О «загробной жизни» опять можно не думать, как не думали Ермилов в годы сталинщины, Федин — в годы брежневщины. И ведь они, позволяющие себе не думать об этом, не просто чуют возможность звериным своим чутьем; они — знают, сигнализируя о своем знании нам.

Что ж, и на том спасибо: мы получаем право думать и существовать без лишних иллюзий.

…В книге «Курсив мой» Нина Берберова, успевшая пожить при большевиках и во Франции, оккупированной нацистами, заметила, что при режимах реакционных (понимай: всего лишь реакционных, не хуже того) власть требует от писателя: не пиши того-то. А при тоталитарных: пиши то-то и так-то. «В этом вся разница». Немалая, даже если мы, подраспустившиеся при горбачевско-ельцинской «оттепели», пока толком этого не осознали. Но сигнал подан: начинайте привыкать писать (разговаривать, думать) при тоталитаризме. То-то и так-то. Иначе…

Привыкнем? Очень может быть. И по привычке начнем вздыхать: ах, как было вольготно при раннем Путине, в эпоху — всего лишь — реакции!..

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera