Сюжеты

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ МЕЖДУНАРОДНОГО КРАСНОГО КРЕСТА ПРИЛЕТАЛ В МОСКВУ НА ПЕРЕГОВОРЫ. И УЛЕТЕЛ С НУЛЕВЫМ РЕЗУЛЬТАТОМ

<span class=anounce_title2a>МЫ И МИР</span>

Этот материал вышел в № 84 от 15 Ноября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

10 ноября в столицу прибыл представитель Международного Красного Креста господин Пьер КРЕНБЮЛЬ — начальник Управления оперативной деятельности. Оперативная деятельность МККК, когда она касается весьма болезненных вопросов: например,...

10 ноября в столицу прибыл представитель Международного Красного Креста господин Пьер КРЕНБЮЛЬ — начальник Управления оперативной деятельности. Оперативная деятельность МККК, когда она касается весьма болезненных вопросов: например, посещения военнопленных и задержанных в ходе вооруженных конфликтов, всегда скрыта от посторонних глаз — таковы правила. Информация строго конфиденциальная, и журналистов к ней не допускают. Но по итогам московских переговоров с руководителями силовых ведомств и МИДа РФ высокопоставленный чиновник самой авторитетной международной гуманитарной организации счел необходимым дать эксклюзивное интервью «Новой газете». И у него были на это основания: за обтекаемыми, как и положено дипломату, не считающему возможным хлопать дверью, фразами господина Кренбюля скрывается, мягко говоря, разочарование.

 

Справка «Новой»

10 тысяч сотрудников МККК работают в 80 странах. Общая сумма бюджета — 790 млн швейцарских франков. В РФ постоянно работают 30 делегатов-иностранцев и около 300 местных сотрудников. Российский бюджет на этот год — 33 млн швейцарских франков. Ежегодно представители Красного Креста посещают 400 тыс. военнопленных и содержащихся под стражей в 75 странах. Согласно внутренним правилам МККК, деятельность в этом направлении может считаться успешной при условии: беспрепятственного доступа во все места заключения и ко всем задержанным; предоставленной возможности беседовать с заключенными без посторонних; а также возможности повторных посещений. Цель — не защита от уголовного преследования, а обеспечение законных и гуманных условий содержания, чтобы обвиняемые, в том числе и военные преступники, дожили до суда.

 

— Я не хочу напоминать о том, что МККК обладает соответствующим мандатом на осуществление деятельности в условиях международных и внутренних военных конфликтов. Мы работаем в различных областях гуманитарной сферы и в Чечне, и в других районах Северного Кавказа. И в этом году мы были потрясены теми событиями, которые произошли в России, — в первую очередь, конечно, в Беслане.

Что же касается Чечни, то здесь мы констатируем существование серьезнейших гуманитарных проблем — это требует нашего присутствия в регионе. Один из предметов нашей озабоченности — обеспечение безопасности гражданского населения. А также вопросы, связанные с пропавшими без вести. Мы также констатируем, что гражданское население — в первую очередь, конечно, женщины и дети — страдает от противопехотных мин и других видов вооружений. Продолжаются аресты и задержания. И, конечно, существует проблема вынужденных переселенцев и перемещенных лиц, которые пребывают в неуверенности относительно своего будущего. Спустя десятилетие после первого конфликта остается еще очень много социальных проблем.

С 2000 года деятельность МККК осуществляется в рамках официальных договоренностей между президентом Путиным и президентом Комитета Красного Креста Якобом Келинбергером. Срок их действия продлевается каждые 6 месяцев, на основании чего мы и осуществляем весь комплекс мероприятий на Северном Кавказе, в том числе работаем с гражданскими лицами, которые были задержаны в Чечне в ходе военного конфликта.

Именно это обстоятельство связано с моим визитом в Москву. Я приехал, чтобы выяснить, как выполняются условия этих договоренностей. Я встречался с заместителем министра юстиции господином Калининым, замминистра иностранных дел господином Федотовым, начальником Управления по международному сотрудничеству ФСБ господином Кузюрой, замгенпрокурора господином Фридинским и замминистра внутренних дел господином Паньковым. Это было очень полезное обсуждение.

Задача заключалась в том, чтобы привлечь внимание властей к тем трудностям, с которыми мы в последнее время сталкиваемся. В частности, с возможностью посещать лиц, помещенных под стражу. Проблемы возникали именно с этим вопросом, и в течение нескольких последних недель мы не могли вообще осуществлять этот вид деятельности на Северном Кавказе.

Второй вопрос, который мы подняли, — возможность доступа на чеченскую территорию. В 1996 году, когда погибли наши представители, мы приняли несколько не характерное для МККК решение: осуществлять свою деятельность в сопровождении вооруженной охраны (исключительно для того, чтобы обезопасить сотрудников от криминальных нападений и возможности похищения). Но с июля 2004 года МВД РФ прекратило предоставлять в наше распоряжение своих сотрудников. В результате наши делегаты-иностранцы не смогли выехать в Чечню. Это серьезно сказалось на наших оперативных возможностях.

Теперь о результатах встреч. Первая позитивная констатация: мы убедились, что на самом высоком уровне сотрудничество с МККК весьма ценно для властей РФ. Мы получили конкретные предложения от МВД, и, видимо, проблема охраны наших сотрудников в ближайшее время будет решена. Что же касается посещения лиц, содержащихся под стражей: мы не смогли решить этот вопрос в ходе дискуссии. И МККК выражает озабоченность по этому поводу. Необходимо будет проводить дополнительные встречи.

— В чем причина непонимания между Красным Крестом и представителями российской власти?

— Мы желали бы, чтобы МККК мог полностью соблюдать условия своей работы в местах содержания под стражей. Не хотел бы быть более конкретным на этом этапе, надеюсь на продолжение диалога.

— С американской стороной во время вашей деятельности в Абу-Грейбе, Гуантанамо, Баграме у вас возникали подобные проблемы?

— Мы работали там и сообщали американским властям о нарушениях, если они были. По поводу скандала вокруг тюрьмы Абу-Грейб мы неоднократно делали письменные и устные заявления, адресованные администрации США. Я не могу конкретизировать: дело в том, что мы руководствуемся принципом строгой конфиденциальности при осуществлении этой работы, все факты тщательно охраняются от широкой аудитории. При этом, естественно, мы можем заявлять о своей озабоченности по тому или иному поводу.

— Если сравнить эти две самые болевые точки нашего времени — Чечню и «послевоенный» Ирак — есть ли принципиальные сходства, различия?

— Знаете, нельзя подвергаться искушению и как-то классифицировать эти ситуации. Одна из общих черт то, что нам необходимо решать вопрос о безопасности наших сотрудников. В этом смысле самая трудная ситуация, конечно, в Ираке. Но надо признать и то, что наша работа на Северном Кавказе с использованием представителей правоохранительных органов тоже является из ряда вон выходящей, необычной для привычной МККК деятельности. Нам все труднее и труднее добиваться правильного понимания условий и порядка работы, которые существуют в нашей организации. Не всегда люди осознают позицию нашей организации как нейтральную, особенно когда ситуация крайне обостряется. От нас хотят получить ответ: вы «за» или «против»? А мы — нейтральны, потому что должны работать везде и со всеми. Но и это можно понять, вспоминая сцены захвата заложников в Ираке или в Беслане. Так что наша работа все больше и больше напоминает сизифов труд.

— В любом конфликте — минимум две стороны. Были ли попытки наладить контакты с чеченскими сепаратистами, и вообще: возможно ли посещать пленных и заложников, которые содержатся у них?

— В Чечне у нас нет контактов с представителями оппозиции, соответственно, у нас нет никакой возможности посетить людей, которые удерживаются противоположным лагерем. Нет таких контактов, мы не можем их иметь — в том числе это связано и с использованием сотрудников правоохранительных органов, которые сопровождают нас во время наших передвижений.

То ли у российского правительства до сих пор сохраняются примитивные представления о западных гуманитарных организациях, то ли их поле деятельности ограничивается осознанно, поскольку есть что скрывать от постороннего объективного взгляда… К примеру, Международный Красный Крест по-прежнему пытаются воспринимать лишь как оперативного поставщика дистиллированной воды, пластиковой посуды и дождевиков с капюшоном. Его представителям разрешают сбросить мешки с мукой, но не разрешают вникнуть в суть происходящего.

Интересно, почему для 80 стран Международный Красный Крест — авторитет с большими средствами и, следовательно, возможностями, а для российских чиновников — Айболит с раздражающими амбициями? Почему у Красного Креста получается помогать бедствующему населению в условиях войны в Сьерра-Леоне, Ираке и Афганистане и почти не получается в России, где уже третий президентский срок пытаются локализовать чеченский конфликт? Ведь даже программа воссоединения семей, ставших жертвами вооруженных конфликтов, работает везде, кроме нашего государства.

К сожалению, ответы на эти вопросы мы не сможем получить у участников прошедших переговоров. Господин Кренбюль, обладающий навыками дипломата, обойдет топкие места в надежде на позитивные изменения в будущем, а у господ замминистров — приказ и патологическая неразговорчивость.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera