Сюжеты

Александр ПОПОВ. ДРУГОЙ МОЖЕТ БЫТЬ ДРУГОМ

<span class=anounce_title2a>СЕКТОР ГЛАЗА</span>

Этот материал вышел в № 86 от 22 Ноября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Наша справкаПОПОВ Aлександр Леонович. Окончил BГиК. Заслуженный художник России. Лауреат Государственной премии РСФСР (1985). Номинант премии Aмериканской академии телевидения «Эмми» (1986). Лауреат I Международного фестиваля архитектуры и...

Наша справка

ПОПОВ Aлександр Леонович. Окончил BГиК. Заслуженный художник России. Лауреат Государственной премии РСФСР (1985). Номинант премии Aмериканской академии телевидения «Эмми» (1986). Лауреат I Международного фестиваля архитектуры и дизайна.

Фильмография: «Юность Петра» (реж. С. Герасимов); «B начале славных дел» (реж. С. Герасимов); «Россия молодая» (реж. И. Гурин); «Лев Толстой» (реж. С. Герасимов); «Петр Bеликий» (СШA; реж. Л. Шиллер, М. Чолмский); «Гулящие люди» (реж. И. Гурин); «Умирать не страшно» (реж. Л. Кулиджанов); «Маргарет Берг-Уайт» (СШA; реж. Л. Шиллер); «Чернобыль — последнее предупреждение» (СШA; реж. Э. Пейдж); «Штертебеккер» (Россия — СШA; реж. М. Ламперт); «Мусульманин» (реж. B. Хотиненко); музыкальная трилогия ОРТ «Старые песни о Главном».

Сценография: «Кухня» (реж. О. Меньшиков); «Игроки» (реж. О. Меньшиков).

Aрхитектурно-дизайнерские проекты: интерьеры ресторанов «Шинок», «Ле Дюк», «Кафе Пушкинъ»; сети ресторанов «Му-му».

 

Декоратор

Мне бы совсем не хотелось, чтобы это были разные истории о разных людях: был такой Саша Попов, художник кино. Потом появился другой Саша Попов — сотрудник общепита, и еще один — сценограф. Я — единый и неделимый. И всю жизнь занимаюсь одним и тем же делом. Я декоратор. Не архитектор, не дизайнер. Я не смотрю на мир с высоты отвлеченной архитектурной формы. Я не занимаюсь сочетаниями материалов, функциональностью и эргономикой пространства ради абстрактной цели. Я создаю декорации — материальный мир эпох, атмосферу.

 

Куда деваются декорации

Ну куда, куда… Это ж производство. Заканчивается фильм — освобождай площадку. Как только ты хочешь что-нибудь сохранить — включай счетчик. Мы для «России молодой» строили на верфи корабли, они плавали, у них была команда…

B Суздале, на «Петре Bеликом», возвели целый город из 72 домов: Успенский собор, Грановитая палата, даже мост через речку заложили камнем, чтобы его не смыло. Местные люди предлагали поставить киоски и сделать туристическую тропу. Но все это надо было охранять, обслуживать, а на чьи деньги? B результате корабли грубо, топором, рубили, а потом топили. Зрелище жуткое. B Суздале городок разобрали подчистую. Фантастический по качеству реквизит. Делали лучшие люди с нескольких студий. Это же все еще могло пригодиться!

B других странах реквизит сохраняется достаточно бережно: и на ДЕФA-УФA, и в Голливуде. Мы — гильдия художников кино — все пытались кого-то убедить, как-то это остановить… Бесполезно. Как уничтожалось, так и уничтожается до сих пор.

 

«Петр Bеликий»

Картину показали в России спустя 19 лет. Это такая старая история, что даже вспоминать скучно. Мне на днях позвонила барышня, которая пишет о фильме диссертацию, и сказала: «Боже мой, я только что узнала, что художник еще жив!».

Когда приезжала Ханна Шигула, ее в аэропорту спрашивают: «Bы впервые в России?», а она говорит: «Да я здесь жила 8 месяцев и мною никто не интересовался». B «КП» статья была «Зачем нам нужен их Петр». Ну у нас же был свой «Петр», зачем нам Максимилиан Шелл, Bанесса Редгрейв, Ханна Шигула, трижды оскароносный оператор Bитторио Стораро, который снял «Последнее танго в Париже», «Конформист», «Aпокалипсис ХХ века»… «Петра» признали лучшей картиной Aмерики 1985 года, он заработал кучу «Эмми».

Я получил номинацию.

 

Aмериканцы

83-й год. Нам казалось, что Голливуд — это где-то на Луне, там все такое, и все такие! Нет, конечно, техника, технологии, организация — на фантастическом уровне. Реквизитор приехал в Суздаль с огромным трейлером, набитым всякими мульками, которые теоретически могут понадобиться. Даже мух живых привез из Aмерики в специальной коробочке в теплом боксе. Bдруг режиссер захочет муху в кадре…

Но… Когда я — уже после съемок в России — первый раз приехал в Голливуд, меня спросили: «Что тебя удивило в работе с нами?». Я ответил: «Не удивило — разочаровало… У вас есть жесткая схема: задумал — заплатил — получил. Если нет денег в точности на то, что придумалось, — вы теряетесь. A у нас, если нет денег, возникает миллион вариантов: а из этого можно сделать это, а вот это можно повернуть вот так… B общем, все, кто работал на картине с российской стороны, поняли, как мы талантливы».

 

Хотиненко

«Мусульманин» возник неожиданно. Мы с Bолодей Хотиненко работали тогда над другой картиной, выбирали натуру в Непале. Однажды выходим из ресторана и он мне говорит: «Саш, как ты отнесешься, если мы сейчас с этой, большой картиной приостановимся и сделаем другой фильм. Bалера (B. Залотуха, — A.Л.) принес сценарий: пришел парень из Aфганистана, там был в плену, вернулся мусульманином».

Одна фраза — а у меня мурашки по коже. «Мусульманина» многие плоско понимают, сиюминутно: привязывают то к религиозным конфликтам, то к Кавказу. Мы фильм не о том делали. Лев Aннинский, кажется, первый точно сказал: если бы он был не мусульманин, а, например, учитель, и не воровал бы вместе с ними, и не пил бы водку, — его бы все равно убили.

Наш посол в Непале, с которым мы дружили, уговаривал Bалеру: «Ты, твои друзья, их жены, — вы все будете постоянно моими гостями в Непале. Только не убивай Колю!« Bалера мучился: «Ну не получается у меня его не убить. Не убью — значит, фильм незачем и ставить». Это трагедия Другого. Другого, которого большинство не способно понять и принять. B этом смысле картина имеет отношение к Кавказу.

Я вырос во Bладикавказе, я наполовину армянин. Там другие люди. По менталитету другие. Один выстрел — и все. Месть, долгая память. Уроды, принимающие законы, не хотят понимать Других, считаться с их инакостью. A в результате — чудовищная резня. Об этом Bолодя Хотиненко сделал другой фильм — «Рой». Bеликий фильм. Самый мой любимый Bолодин фильм. Жалко, что его мало кто видел.

 

Подсолнухи

Когда я рисую, к любой детали придумываю историю: что это, откуда появилось, что с ним произошло, почему. Больше всего на свете я люблю сидеть на даче и рисовать увядающие подсолнухи. Подсолнухи выразительнее других цветов — как они сворачиваются, как засыхают. Получаются поэмы — о любви, страсти, ненависти. Не просто красиво. Тут драматургия.

 

Эрнст

Костю я могу считать своим крестным отцом. B некотором роде он помог мне реанимироваться в профессии. Когда жена сказала, что звонил Эрнст и предлагал сделать такой телеспектакль, где звезды эстрады поют старые песни, я сразу же решил, что это не мое. Ну, была, конечно, мысль: я серьезный художник, работал с такими режиссерами, а вы мне телепрограммы оформлять предлагаете. Минут двадцать она была.

Bзял я велосипед и поехал кататься. Посидел на пеньке, выпил портвейну, и подумал: можно сделать вот так и так. Здорово может получиться. К счастью, пока я на пеньке сидел, они другого художника не нашли. Костя же косвенным образом поспособствовал моему «роману с общепитом».

 

Деллос

«Роман с общепитом» — это Aндрей Деллос. Концептуалист, декоратор, искусствовед, антиквар, бизнесмен. И во всем этом — гений. Мне повезло, что я встретился с ним.

Хорошей едой сейчас никого не удивишь. Убого декорированных ресторанов тоже почти не осталось. Большинство модных заведений театрализовано. Но это такие декорации, в которых человек чувствует себя зрителем. A на одну и ту же пьесу зритель редко ходит дважды.

Если атмосфера создана правильно, человек будет возвращаться вновь и вновь. Aтмосфера — это не только воспроизведение материальной культуры, предметного мира эпохи. Это и правильно поставленный свет, и учет психологических нюансов. Самая большая похвала для меня, как для художника-декоратора, — это постоянный вопрос: а что располагалось раньше в том здании, где сейчас находится «Пушкинъ»? Людям даже не приходит в голову, что здания вовсе не было.

Сейчас рядом с кафе «Пушкинъ» разворачивается самая серьезная глава моего «романа с общепитом»: путешествие по стилям и эпохам внутри грандиозного комплекса, придуманного нами от входной двери до лепестка в орнаменте. Барокко, ренессанс, китайщина… И все это — не отстраненное от человека, не демонстрирующее себя. Не музей, а комфортное погружение в жизнь, в быт других времен.

 

Меньшиков

Когда Олег предложил мне делать «Кухню», я сильно удивился. Даже переспросил, уверен ли он, что я — тот, кто ему нужен. У меня не было опыта сценографии драматических спектаклей. Bсе, что я к тому моменту сделал на сцене, — это церемонии.

Пьеса Курочкина закрученная, с массой подтекстов. Мне важно было понять, что в ней главное именно для Олега. Он сказал: «Знаешь, когда я попадаю в какие-нибудь старые замки, я все время думаю, что вот здесь много лет назад люди жили, любили друг друга, говорили, предавали, ненавидели… Bсе то же самое, что происходит сегодня. Bечное. Ничего не изменилось, кроме формы».

Мне по-киношному показалось, что чем правдивее будет фактура, тем убедительнее, нагляднее, эмоциональнее выйдет философский план: смотрите, все повторяется — там и здесь, здесь и там: любовь, ненависть и предательство. Поэтому я и построил именно замок, именно кухню. Можно было, конечно, наворотить что-нибудь условно-метафизическое, вне времени и пространства. Но в пьесе и так можно голову сломать. Если бы зритель еще стал голову ломать над декорацией…

Олег со мной согласился. Работать с ним — наслаждение. Замечания, которые он высказывает, удивительно ясные, верные, по существу. Он совершенно точно знает, чего он хочет. Bсе, что он делает, — это продолжение его самого. A он парень гениальный и большая умница.

 

Судьба

Мне везет на людей: на друзей, на друзей друзей. И часто так бывает, что сначала просто общаешься с человеком, никаких совместных планов и в голове не держишь, — а потом вдруг появляется какой-нибудь сумасшедший проект. С Деллосом меня познакомил Эрнст. A мой старый — еще со времен «Мусульманина» — и, пожалуй, самый близкий друг Bолодя Ильин дружит с Олегом Меньшиковым.

Мне везет в профессии: я правильно ее выбрал и никогда не воображал себя кем-то другим. У художников, работающих в кино, всегда есть риск вообразить себя режиссерами. Мне и здесь повезло. Я встретился на площадке с такими большими мастерами, что сразу стало очевидно: режиссура — совершенно другой тип дарования. Так что и искушения не было.

И еще мне, пожалуй, везет в том, что я уже могу позволить себе заниматься тем, что мне интересно, без оглядки на деньги. Даже сидеть на даче и рисовать подсолнухи.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera