Сюжеты

Александр РАГУЛИН: К «МИРНОЙ» ЖИЗНИ ГОТОВ НЕ БЫЛ

<span class=anounce_title2a>СПОРТ</span>

Этот материал вышел в № 86 от 22 Ноября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Спорт

Он не всегда был таким привычно монументальным. На фотографии конца 50-х он худой, поджарый и кудрявый, и таким его легко представить в составе джазового трио братьев-близнецов Рагулиных, которое, к счастью для советского хоккея, не...

Он не всегда был таким привычно монументальным. На фотографии конца 50-х он худой, поджарый и кудрявый, и таким его легко представить в составе джазового трио братьев-близнецов Рагулиных, которое, к счастью для советского хоккея, не состоялось. «Быстрее Сашки защитника не было», — говорил о тех временах его первый серьезный тренер Николай Семенович Эпштейн. В «Химике» ему оставалось быть недолго, как недолго было оставаться Сашкой и самым быстрым. Он стал Палычем и самым лучшим. Таким и запомнится.

Его товарищи по амплуа в отдельных компонентах ни в чем ему не уступали, но по сумме компонентов равных Александру Рагулину даже в той блестящей плеяде не было. Как и по достижениям — три олимпийских «золота», десять золотых медалей чемпионатов мира (из них девять — подряд). У Владислава Третьяка — тоже десять, у Вячеслава Старшинова — тоже девять подряд, но это лишь подчеркивает уникальность Палыча.

Все совпало — облик, характер, мастерство, одно дополняло другое, вот почему именно Рагулин стал воплощением лучших черт национального характера, так адекватно отраженных в отечественном хоккее золотой его поры. Доминирующим качеством Рагулина было скромное обаяние силы. Это чувствовали не только соотечественники — у него была мировая известность.

Груз всенародной славы он нес без видимых усилий и многое успел под занавес блистательной игровой карьеры, став одним из главных героев Суперсерии-72 и поставив победную точку на ЧМ-73 в Москве, когда ни одного его товарища по сборной-63 и даже по сборной-68 гренобльского образца рядом уже не было. При том что самому Палычу еще и тридцати трех не исполнилось — играть бы да играть…

Жить бы да жить… Но здоровье он там оставил, на льду, да и «послехоккейная» жизнь гладким продолжением карьеры отнюдь не была. При этом Александр Павлович и на обочине не оказался, и сам себе монументом не стал — не такой он был человек.

То, как Рагулин заботился о ветеранах и детях, дорогого стоит.

От него исходило ощущение надежности — за наш хоккей (при всех его нынешних передрягах) с Рагулиным было как-то спокойнее. Такое ощущение оставили и три наших обстоятельных встречи, при том что и темы, и обстоятельства были разные. В госпитале в Сокольниках, где проходил плановое лечение инвалид второй группы подполковник в отставке Александр Рагулин, он ни словом, ни жестом не дал понять, как ему трудно. Это было и так видно…

Нынешним летом в своей квартире «генеральского дома» на Соколе он выглядел отдохнувшим и посвежевшим. Собирался на дачу, делился планами. Почетный приз «Легенда спорта», врученный ему — первому из хоккеистов, скромно стоял на серванте в уголке. И ничто не предвещало того, что он уйдет в легенду теперь уже навсегда.

Часть наших последних разговоров — перед вами.

 

— Правда ли, что в ЦСКА с первого же сезона вас звали Александр Палыч?

— Это версия Анатолия Владимировича Тарасова. Все-таки не сразу.

— Приглашение в сборную вы восприняли как должное?

— Какое там! 19 лет, конкуренция аховая. Второй контрольный матч доиграл на одном коньке — боялся сказать, что лезвие провалилось. Думаю: скажу — на лавку посадят, а потом, не дай бог, вовсе из состава выведут. Местом в сборной дорожили. Борис Майоров до сих пор смеется, вспоминая, как я в Архангельском опоздал на автобус — через все поле бежал, пока не увидели…

— В ЦСКА из «Химика» вас забрали прямо с пляжа?

— Не совсем. Но Николая Семеновича Эпштейна не предупредили, и он действительно узнал обо всем, встретив нас с Виктором Кузькиным и братом Мишей на пляже в Ялте во время отпуска. Конечно, не обрадовался. Я было назад решил заявление забрать, но мне доходчиво объяснили, что у меня теперь два пути: либо на лед в хоккейной форме ЦСКА, либо на Дальний Восток — в армейской.

— Евгений Мишаков вспоминал, как вы попались в поезде по дороге на матч в Ленинград. Вроде как Рагулин за «добавкой» отправился, долго не было, решили, что он в туалете застрял, и пошли «вызволять» — а из туалета сам Тарасов появляется…

— Да я просто спать пошел! Какая «добавка» — приятель наш, болельщик по прозвищу Карлыч, все с собой вез. Огурчики там, помидорчики. Чуток, наверное, и выпивали. Вот Женька с огурчиков этих, похоже, долбился в туалет — и получил от Тарасова. Правда, в Ленинграде реабилитировался.

Нет, в ЦСКА с этим строго было. В «Химике» — посвободнее. Как-то играли в страшный снегопад, просто по снегу ползали, устали страшно, после матча подходим к главному — мол, по сто грамм бы не мешало. «Ну, если по сто…». На следующий день добрейший Николай Семенович, увидев последствия, возмутился: «Сто грамм — это что, лошадиное ведро?!». Но в основном все нормально было, в загулы не пускались.

— Вы, кажется, приятельствовали со Свеном Юханссоном, знаменитым Тумбой?

— Да не особо. Зубы он мне как-то «по-приятельски» выбил — было дело. Вот с Ульфом Стернером мы и бодались регулярно (с ним надо было ухо востро держать), и вне площадки поводы для общения находили. Портфель-дипломат прозрачный с бутылкой «Абсолюта» и рюмками внутри подарил мне на день рождения в Стокгольме на ЧМ-95. Стоит теперь в моем «ветеранском» кабинете во Дворце спорта ЦСКА на самом видном месте.

— С полной бутылкой?

— Ну, бутылка тогда и до вечера не дожила. Все-таки день рождения.

— Правда ли, что вас оберегали от конфликтных ситуаций на площадке?

— Ерунда. Никто никого не оберегал. Да и конфликтов особых не случалось. Так, стычки, особенно с чехами. А канадцы и американцы знали, что с нами драться бесполезно. Исключение — Суперсерия-72, когда они взбесились и пошли ва-банк.

— Вы могли кого-то опасаться?

— Да ко мне особенно и не лезли. Знали: если что — скручу в бараний рог.

— Встречались в те времена хоккеисты мощнее вас?

— Среди наших, пожалуй, нет. Канадцы попадались, но для наших нападающих большие габариты соперников препятствием не являлись.

— Но и Рагулина ведь обыгрывали!

— Обязательно. Женька Зимин до сих пор вспоминает, как меня один раз обыграл.

Если серьезно — мы и готовились, и играли на пределе. Вот простой пример. Сдержал я, допустим, в матче с «Динамо» Сашу Мальцева, лучшего на тот момент нападающего в мире, — значит, и любому канадцу нос утру.

— Кажется, на ЧМ-66 в Любляне вы вошли в десятку лучших бомбардиров?

— Благодаря партнерам — Фирсов с молодыми Викуловым и Полупановым помогли, здорово они тогда сыграли…

— Столько лет прошло, а вы все до деталей помните…

— Все матчи перед глазами — с первого до последнего выхода на лед. Ничто не исчезает из памяти.

— Дело прошлое — но не рановато ли закончили?

— Да еще лет пять-шесть погоды бы не портил. Из сборной не выгоняли, а в ЦСКА «закруглили», да еще без возможности где-то продолжить карьеру.

— Помните, как вас провожали?

— Ничем особенным проводы не запомнились. Нас вместе с Толей Фирсовым «на пенсию» отправляли. Звания майоров присвоили. Вручили подарки, подхватили на руки — и чао, бамбино… Хорошо хоть не уронили.

К «мирной жизни» готов не был. Оттого и проблем хватало. От ЦСКА куда меня только ни посылали выступать! «Банкет» этот длился несколько лет, жил, так сказать, в «свободном полете». От начальства доставалось, и считаю, проработки на пользу пошли.

— Отчего все-таки не сложилась тренерская карьера?

— Когда в Новосибирске с армейской командой работал, много чего о жизни узнал — и интриги были, и предательство, и инфаркт прихватил… В плане карьеры я особенно никуда не рвался. Настолько наелся хоккеем, что тренерская работа не прельщала. Правда, вот Вячеслав Фетисов свою книгу подарил мне с посвящением — как детскому кумиру и как тренеру. Так что и тут я кое-что сделал, в том числе в молодежной команде ЦСКА.

— У вашего хоккейного поколения наград — хоть каждому персональный музей делай. А вот нынешнее поколение что будет получать, за какие такие заслуги?

— Это боль моя непреходящая… Мальчишек, любящих хоккей, у нас хватает, а школы хоккейные в загоне, и тренеры практически бедствуют. Но вопреки всему мы в этой области еще конкурентоспособны. Ну и ветеранское направление настоящий бум переживает. Только это — не магистральная линия. И положа руку на сердце дело ведь не только в поддержании формы ради разнообразия — иногда и нужда гонит на лед.

Но любо-дорого посмотреть на ребят, на то, как они играют и к делу относятся. Где ни участвуем — наши команды лучшие. Пожалуй, созрели для проведения всероссийского турнира среди ветеранов — в честь 60-летия Победы. Это моя мечта и главная забота.

— Получается, отдыхать особенно некогда?

— И хорошо, что некогда.

 

…На хоккее всегда искал глазами его заметную фигуру. Палыч на трибуне — значит, все в порядке.

Не верится, что больше так не будет.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera