Сюжеты

Евгений ХАВТАН: ВСЯКАЯ ВСЕДОЗВОЛЕННОСТЬ ПРИЕДАЕТСЯ

<span class=anounce_title2a>ТОЧКА ЗРЕНИЯ</span>

Этот материал вышел в № 87 от 25 Ноября 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Валерий Сюткин без группы «Браво» не носит оранжевых галстуков и не летает на аэроплане. Но почему-то, когда видишь его на экране, невольно вспоминаешь школьные дискотеки и то легендарное «Браво». «Любите, девушки…», «Московский бит» и...

Валерий Сюткин без группы «Браво» не носит оранжевых галстуков и не летает на аэроплане. Но почему-то, когда видишь его на экране, невольно вспоминаешь школьные дискотеки и то легендарное «Браво». «Любите, девушки…», «Московский бит» и «Замок из песка», «Этот город — самый лучший город на земле…».

Потом мы начали влюбляться и поняли, что лучшее лекарство от сердечно-мозговой травмы — ее голос. Голос Агузаровой. Чем бы ни занимались сейчас Сюткин, Агузарова или Осин, они навсегда — частичка «Браво».

18 марта 2004-го группа отпраздновала свое 20-летие. А отмечать юбилей будут 26 ноября в Кремле. А 27-го из всех музыкальных киосков вновь понесется: «Кошки не похожи на людей! Кошки — это кошки!» — в продажу поступит новый юбилейный альбом группы «Звездный каталог». Альбом получился звездным, потому что песни «Браво» на нем перепели лучшие группы и исполнители, которые выросли и успели стать звездами на глазах «Браво»: группа «Пятница» и Земфира, Илья Лагутенко и Светлана Сурганова и многие, многие другие.

У группы «Браво» нет возраста. Они пережили политические катаклизмы, смену власти и моральных устоев. И им до сих пор есть что сказать.

Сегодня о том, что накопилось за 20 лет творчества и жизни, рассказывает бессменный руководитель «Браво» Евгений ХАВТАН.

 

— Евгений, сейчас вся страна следит за тем, что происходит на Украине. А вы когда-нибудь ходили на выборы?

— Да, ходил, также наивно полагая, что мой голос может что-то решить. В 94-м году, даже находясь в Лондоне, мы пошли всей группой в российское посольство, чтобы проголосовать. Но, если честно, я бы предпочел, чтобы у нас все было так, как на Западе, где люди не знают, кто президент, но ситуация стабильна.

— Вы вообще интересуетесь политикой?

— Только в те моменты, когда политика начинает интересоваться мной. А сам я давно потерял интерес ко всякой политике, и госдеятели, как наши, так и зарубежные, меня совершенно не волнуют, потому что во всем мире они выдают в народ один и тот же «товар». Это обещания, чаще всего не выполняемые, подлог и обман.

— Как вы считаете, кто в нашей стране имеет большее влияние на умы: музыканты или политики?

— Конечно, музыканты. Музыкантам, даже самым попсовым, верят гораздо больше, чем самым большим политикам. К счастью, еще не все артисты дискредитировали себя, хотя в восьмидесятые доверия к ним было гораздо больше. Изменились страна, условия, в которых мы живем, и, естественно, позиция и моральные устои многих музыкантов. Сегодня артисты все чаще пересекаются с властью, и практически всегда не по зову сердца.

— А вам приходилось контактировать с властью?

— Да, мы участвовали во многих предвыборных кампаниях. Ельцина, еще кого-то. Тогда в этом были свои плюсы. Например, мы никогда не играли на такой отличной аппаратуре, как во время тура «Голосуй или проиграешь». Ведь в агитационные туры лились колоссальные финансовые потоки, все было организовано на высшем уровне. Но сейчас от факта нашего участия в этих концертах не осталось ничего, кроме разочарования, и я очень надеюсь, что мы не будем больше играть на подобных мероприятиях.

— Сейчас многие музыканты-попсовики, добившись успехов в творчестве, становятся политическими деятелями. Если бы вам предложили заняться большой политикой, вы бы согласились?

— Нет, это исключено. Во-первых, я не являюсь музыкантом такого уровня. Во-вторых, это совершенно не мое. Это большая ответственность, это судьбы людей. Мне хватает ответственности за наш коллектив, где всего-то десять человек, но проблем очень много. К тому же, чтобы быть политиком, нужно быть очень жестким, циничным человеком, уметь вовремя переступить через товарища. Такие качества воспитываются в людях годами. Но я их воспитывать в себе не хочу. Я считаю, что музыкантов вообще нельзя допускать к политике. Ведь каждый музыкант хочет изменить мир. Но у всех понимание этого мира свое. Хиппи хотели цветы выращивать, панки — революции. А что может натворить в политике какой-нибудь рокер, я даже не представляю!

— Интересно, а как вы сами определяете творчество группы «Браво»? Это рок- или поп-музыка?

— Мы в группе до сих пор не можем в этом разобраться. Наш барабанщик, например, говорит, что он рокер, потому что громко играет. А для меня эти термины вообще не имеют значения. Когда-то мне казалось, что рок — это длинные волосы, протертые джинсы и пьяница или наркоман в качестве солиста. Мне мама так говорила, в школе учителя, и на подсознательном уровне это отложилось. А сейчас я понимаю, что рок — это красивая сказка, легенда, положительная энергия от песен. В этом смысле мы, наверное, рокеры. Но, честно говоря, в нашей стране я практически не вижу настоящих рокеров. Единственный рок-музыкант в моем понимании — это Юра Шевчук, он на сегодняшний день является совестью нашей рок-музыки. Потому что у него есть принципы, которым он следует.

— Вы начинали играть при одной власти, теперь совершенно другая. Какой политический период был наиболее интересным, а какой наиболее сложным для группы «Браво»?

— Самым смешным и забавным был, конечно, самый первый период нашего творчества. Тогда с нами играла Агузарова, а из всех окон гремели наши песни — «Верю я», «Кошки», «Медицинский институт». Я вспоминаю то время как самое счастливое. Это может показаться слегка диковатым, ведь тогда, чтобы выступать, надо было получать специальные разрешения, на каждом тексте должна была стоять цензурная печать. В 1984 году после первого отделения нашего концерта в ДК «Мосэнерготехпрома» в зале появился наряд милиции. Оказалось, строчкой «Ей плевать на разные бумажки» заинтересовались органы. А это был просто перевод Агнией Барто песни Вильяма Джеймса Смита. Сейчас нам кажется, что это бред, но тогда было другое время. Меня выгнали из института. Леша Романов находился за решеткой, и нам, признаться, было чуть-чуть страшновато. Но внезапно обрушившаяся популярность все равно окрыляла.

— А что вы думаете о музыке в современной политической ситуации?

— Сейчас, к сожалению, в музыке царит кич на грани фола. В 90-е годы открылись все шлюзы, разрешили петь все, что хочешь. И появились мат, пошлость, пустые тексты, и люди с удовольствием стали все это слушать. И все-таки любая вседозволенность приедается. Я надеюсь, что в какой-то момент людям надоест вся эта пошлость. Ведь с переменой власти люди не изменились, гены остались те же самые, и на каком-то подсознательном уровне ценности в нашей стране несколько другие. Просто временно они ушли на второй план и появилось то, что мы имеем сейчас.

— Возвращение цензуры могло бы изменить ситуацию?

— Смотря какой цензуры. Например, на западном музыкальном телевидении есть цензура, которая запрещает пропаганду наркотиков. И это правильно. Но вообще цензура — не очень хорошая вещь, мы прошли 80-е годы, мы ощутили ее на себе. И все-таки какие-то фильтры должны существовать. Я не хочу, чтобы моя дочь смотрела современные телепрограммы, там все просто безобразно, дико и убого.

— Если бы кто-то из политиков предложил вам спеть что-то на заказ, вы бы согласились?

— Я соглашусь, если это будет действительно талантливая песня, но до сих пор никто из политиков таковых не предлагал. Зато предлагали исполнить гимн какой-то области, города. Мы отказались, хотя деньги были большие. Я не хочу делать то, за что потом будет стыдно. Мы написали много гимнов нашему замечательному городу Москве. Но для этого нам не надо было получать каких-то заказов, мы делали это совершенно искренне.

— Двадцать лет — значительный срок. После двадцати в музыке становятся легендами…

— Это все условности. Я, честно говоря, очень стесняюсь, когда нас называют рок-легенда. Мы группа, которая существует и продолжает жить. Мы не ощущаем, что нам 20 лет. Мы постоянно гастролируем, нас очень хорошо принимают и молодежь, и взрослые люди. Что будет дальше — не знаю, может, через пять лет группы «Браво» уже не будет.

— Чем тогда займетесь?

— Я надеюсь, что лет через 10—15 в этой стране наконец появится то, что во всем мире называется шоу-бизнесом. Появятся группы, которые будут играть не только коммерческую музыку. Тогда я с удовольствием займусь их продюсированием. Пока в нашей стране работать не с кем. Молодые музыканты должны понять, что не стоит идти на компромиссы, иначе обо всем их творчестве будут судить по одной «ротационной» и совершенно не показательной песне. Сейчас наступило время не альбомов, а синглов. Ты можешь записать одну песню, раскрутиться, но людям, пришедшим на твой концерт, кроме нее, слушать будет совершенно нечего. У нас тоже были синглы, но, кроме них, были ровные, качественные альбомы, практически все песни которых до сих пор крутятся на радиостанциях. Это для меня лучший комплимент нашему творчеству.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera