Сюжеты

В «ПОДВАЛЕ» СОБРАЛИСЬ ДЕТИ С ОПЫТОМ ВОЙНЫ

<span class=anounce_title2a>ТЕАТРАЛЬНЫЙ БИНОКЛЬ</span>

Этот материал вышел в № 90 от 06 Декабря 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Театр-студия «Подвал» поставил спектакль об осетино-ингушском конфликте. Нет, не так. В Москве собрались 30 детей. Из Москвы, Питера, Владикавказа, Беслана, Алагира, Назрани и Сунженского района Ингушетии. Чтобы доказать: для разрешения...

Театр-студия «Подвал» поставил спектакль об осетино-ингушском конфликте. Нет, не так. В Москве собрались 30 детей. Из Москвы, Питера, Владикавказа, Беслана, Алагира, Назрани и Сунженского района Ингушетии. Чтобы доказать: для разрешения того, что называют «глубоко укоренившимся конфликтом», нужно совсем немного. Всего одна неделя — и общая сцена.

 

Сухие слова «межнациональная программа» — это на деле подростки 14—19 лет, приехавшие из мест, где идут войны, есть национальные или религиозные конфликты. Они живут вместе неделю, готовят, сочиняют и репетируют спектакль, всего один раз показывают его на сцене — и разъезжаются обратно в свои неспокойные дома.

Вот только никто заранее не знает, захотят ли они не только разговаривать, но и находиться в одной комнате друг с другом — не говоря уже о том, чтобы играть в одном спектакле. Им с детства внушают, что есть враг. А педагоги и режиссеры «Подвала» делают совсем немного: показывают, какие у этого «врага» лица.

«Подвал» готовит свои программы уже больше 14 лет. В 90-м собрали литовцев, поляков и русских, живущих в Литве. В 91-м — азербайджанцев и армян, беженцев из Баку. Несколько раз — подростков из всех стран бывшего СССР. В 2001-м — русских и чеченцев из лагеря беженцев. Теперь — 9 детей из Москвы и Питера, 10 — из Осетии, 10 — из Ингушетии. И поселили вместе.

Сложнее всего взрослым. Сначала они называли москвичей и питерцев «русские».

А дети…

В первый день все расходились по своим комнатам, вежливо улыбались, звали в гости друг к другу… и не приходили.

Тогда взрослые взяли семена травы, раздали их подросткам, и те вместе посеяли их в большой ящик. Каждый — свою треть. В центре зала поставили святящийся глобус, зажгли свечи, сели вокруг. Каждый вечер дети сидели при свете свечей и все по очереди поливали семена травы. Сначала — щедро, пригоршнями, так что ящик оказывался залит доверху. Потом — по чуть-чуть, нежно, с кончиков пальцев. И разговаривали. О стране, войне и Беслане. Московской милиции, скинхедах и ненависти. О себе, своем прошлом. О будущем. И вместе плакали, потому что произносить приходилось вещи, о которых больно было даже думать.

Все разговоры писала камера. Потом из записей взрослые сделали сценарий, не выдумав ни слова.

И получилась простая история. Про осетинку, полюбившую ингуша. Они познакомились в Москве, где он попытался защитить ее брата от скинхедов и вместе с ним попал в «обезьянник» (впервые узнав, что в Москве в «обезьянник» попадают не скинхеды, а те, на кого они нападают). Потом они встретились во Владикавказе — до Беслана. А после вынуждены были расстаться. Просто потому, что… ну да, она — осетинка, а он — ингуш.

А посеянные детьми семена ко дню спектакля выросли в высокую ярко-зеленую траву.

…Когда началась война, главному актеру спектакля, шестнадцатилетнему ингушу Амиру Матиеву, было четыре года. Но он помнит все: бегство семьи, переход через границу, лагерь беженцев… Теперь Амир живет в Назрани, участвовать в спектакле приехал от Ингушетии.

— У меня и в Беслане друзья, — рассказывает он. И, задумавшись, добавляет: — Были.

Эзира Дзиоева, играющая возлюбленную Амира, сама приехала из Беслана.

Но на сцене дети играли войну. И когда две толпы сближались в красном свете ламп под гул высоких ломающихся голосов — становилось действительно страшно. За них, за себя, за то, что все показанное на сцене — правда: и милиционеры, и скинхеды, и сводки новостей из Беслана….

А на сцене кто-то из толпы «убил» москвича Яшу. И на репетиции режиссер Юлия Шевелева кричала из зала:

— Произнесите четко, за что его убили! Эти слова должны услышать, не пропустите их!

И кто-то громко выговаривает:

— Он просто хотел мира.

…А после спектакля подростки выходили к залу и рассказывали, кто они и откуда. Говорили свои главные слова, никем за них не придуманные. Про то, что пришло время разговаривать, а не стрелять. Что войну надо выиграть в сердце — и начинать надо со своего. И зря на репетиции Юлия беспокоилась, что слова будут звучать неубедительно. Этот мир начнется с нас, сказал один мальчишка. Я не успела записать, кто он — осетин или ингуш.

А затем подростки пели заключительную песню. По лицам у девочек текли слезы. Потом танцевали народные танцы, беззаботно и бесстрашно. А за сценой дети составляли списки адресов и телефонов. Владикавказ и Назрань совсем близко.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera