Сюжеты

Фредерик БЕГБЕДЕР: МЕНЯ НАЙДУТ В СУГРОБЕ НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ…

<span class=anounce_title2a>БИБЛИОТЕКА</span>

Этот материал вышел в № 91 от 09 Декабря 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На Non-fiction № 6 приезжал Фредерик Бегбедер. Гимназистки слали ему записки: «Не хотите ли переехать в Москву? Вы отлично впишетесь!». Парижский романист, телеведущий и шеф отдела прозы издательства «Фламмарион» все авансы твердо...

На Non-fiction № 6 приезжал Фредерик Бегбедер. Гимназистки слали ему записки: «Не хотите ли переехать в Москву? Вы отлично впишетесь!». Парижский романист, телеведущий и шеф отдела прозы издательства «Фламмарион» все авансы твердо отклонял: «У вас так весело, что я не выдержу и двух недель. И найдут меня в сугробе на Красной площади…».

Но забавно: столь уверенных в себе предложений русская общественность не делала даже комику Максу Линдеру в «Бродячей собаке» 1913 года.

На Макса Линдера Бегбедер чем-то похож. Худое, нервное, плящущее от перемены интонаций лицо. Острый нос и острый подбородок Полишинеля. И проза его — бесконечный треп Полишинеля в балагане Нового моста: бред, свист, гротеск… И очень точно пойманная правда, висящая в воздухе…

«Бунт входит в правила игры. Прежние диктаторы боялись свободы слова. Рекламный же тоталитаризм — вещь куда более тонкая. Эта разновидность фашизма хорошо усвоила уроки провалов предыдущих режимов. Любой памфлет только усиливает иллюзию ее слащавой терпимости. Даже непослушание стало формой послушания», — писал Бегбедер (объясняя, кстати, природу своего литературного успеха). Его исповедь серьезна до пародии, его сарказм радужно отсвечивает рекламным слоганом. Но слушать его можно долго, развесив уши. Хотя бы чтобы понять: веришь ему или нет?

Бегбедер удивительно точно ловит темы, висящие в воздухе. Сейчас он пишет роман о виртуальной реальности ТВ. Несомненно, напишет и о мультикультурной Европе. А сейчас в издательстве «Иностранка» вышел русский перевод его романа об 11 сентября 2001 года. О том, как «рухнул домик из кредитных карточек». Эту книгу Фредерик БЕГБЕДЕР представляет сам.

 

— Это странный роман. По-французски он называется «Windows of the World»». На русский это переводится как «Windows of the World». Видите, как много общих слов во французском и русском языках!

Это роман о ресторане, который находился на верхних этажах одной из башен ВТЦ. На мой взгляд, место было славное! Нигде я лично не выпил столько Hennessy, сколько там… Но однажды, в 8 часов 46 минут утра, ресторан превратился в гигантский шейкер. Людям, которые там были заперты, оставалось жить час сорок пять минут. А 12 сентября 2001 года я прочел в газетах слова мэра Нью-Йорка Рудольфа Джулиани. Он сказал, что Всемирный торговый центр — наш «Титаник». И это была для меня точка рождения замысла. Такие катастрофы помогают разграничить эпохи.

Финал моего романа (как и финал фильма «Титаник») заранее известен. Для романиста это особая задача — рассказать историю, которую уже знает весь мир. Но — парадоксальная вещь! — пришлось очень многое искать и очень многое вообразить. Как иначе понять: что же происходило в течение часа сорока пяти минут в ресторане, из которого никто не вышел?

Естественно, не осталось ни одного свидетельства. Ни одного телерепортажа изнутри ресторана. Ни одного кадра фотосъемки. Не странно ли для нашей визуальной эпохи: истинное начало XXI века произошло в молчании? Нужно ли рассказывать историю катастроф? Но, может быть, если катастрофы описывать, их все-таки станет меньше…

Мой сюжет — история человека, который утром 11 сентября завтракал с двумя сыновьями в «Windows of the World». Параллельно рассказана история одного парня по фамилии Бегдебер, который пытается написать роман на невозможную тему! И ходит каждый день завтракать в ресторан на вершине башни «Монпарнас». Она похожа на башни ВТЦ. Только стоит в Париже…

Смешно себя хвалить. Но, по-моему, — это моя лучшая книга.

— Французские критики часто пишут о вас скептически. Почему?

— О последнем романе писали, что это книга нарциссического и непристойного содержания. Но я хотел сделать эту нарциссическую, непристойную книгу исповедью. И думаю, что мне это удалось.

Свою роль сыграла моя критика того нервного способа жить, который мы называем свободой. А возможно, меня путают с моими персонажами: они занятные ребята. Полагаю, моих персонажей можно назвать симптомами нашей эпохи: они сами себя разрушают, потому что потеряли надежду. Это люди, прожигающие свою жизнь в отсутствие Бога. Но прожигающие… знаете, так лихо, зрелищно… просто фейерверком! Они — потомки героя «Тошноты» Сартра.

При этом все мои герои не могут избавиться от своего христианского католического воспитания. Все время пытаются в пестром, весьма живописном угаре своей жизни понять, где добро и где зло. Вообще-то это единственный шанс человека найти душевный покой. Но мои персонажи часто кончают смертью.

Все считают меня циником, а на самом деле я романтик. Сатира ведь очень нравственный жанр. Когда над чем-то смеешься — смеешься ведь от лица идеала.

— Ваши герои — столь современные, столь симптоматичные — не могут избавиться ни от своего воспитания, ни от своего образования. В чумном и гламурном угаре их монологов все время всплывают обрывки французских хрестоматий. Лицейских программ. Они думают об 11 сентября у могилы Бодлера. Полагают, что горгульи готических соборов пытаются защитить Европу от некоей беды, грозящей с неба. В романе «Каникулы в коме» светский хроникер Марк зажигает в ночном клубе «Нужники» в компании Мадонны, Жака Деррида, Даниэля Кон-Бендита и Бориса Ельцина. И вдруг Марк вспоминает, что продвинутое подземное заведение вырыто возле братской могилы погибших на гильотине. В земле, в которую вместе, без креста, ушли Людовик XVI, Робеспьер и Андре Шенье.

Что значит для вас наследие француза и европейца? Сегодня в нашем развеселом мультикультурном мире?

— Ну… это необъятный вопрос. Мне часто кажется, что сегодня люди стараются писать книги, полностью абстрагируясь от прошлого. Считается, что надо искать что-то новое, что-то оригинальное. Но я к этой литературной школе не принадлежу. В принципе литература раз за разом занимается тем, что рассказывает старинные истории. Все уже было. И даже декаданс — это наше прошлое. Герой моего роман «99 франков» — тот же самый Дон Кихот.

Но вместо мельниц у него — рекламные постеры.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera