Сюжеты

ТРЕБУЕТСЯ ТЕФЛОНОВАЯ ПСИХИКА

<span class=anounce_title2a>СВИДАНИЕ</span>

Этот материал вышел в № 92 от 16 Декабря 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Родился в Запорожье 22 июня 1957 года, в день летнего солнцестояния. И, похоже, этот самый долгий световой день длится у Георгия Васильева всю жизнь. Иначе непонятно, как можно в обычной средней школе выучить два языка, в МГУ закончить...

Родился в Запорожье 22 июня 1957 года, в день летнего солнцестояния. И, похоже, этот самый долгий световой день длится у Георгия Васильева всю жизнь. Иначе непонятно, как можно в обычной средней школе выучить два языка, в МГУ закончить сразу два дневных отделения, быть то председателем исполкома, то президентом биржи, то соавтором первой российской компании сотовой связи и при этом оставаться активной творческой единицей дуэта «Иваси», сочинять и ставить мюзиклы.

Несмотря на нажитое состояние, ощущает себя разночинцем. Может, потому, что нажито оно честным путем. Капитал не вкладывает, а интенсивно тратит на жизнеутверждающие, но неприбыльные проекты вроде «Песен нашего века». Считает, что самое страшное, что может сделать для своих детей, — «это снабдить их деньгами на долгие годы вперед и тем самым похоронить их как личности». Кстати, детей у Георгия Васильева — пятеро.

 

На втором курсе университета я раскопал старинное постановление ректората, позволившее мне заниматься сразу на двух дневных отделениях: на географическом факультете, куда я поступил изначально, и на экономическом. Расписания совпадали, я метался с одного факультета на другой, сдавал в сессию по десять экзаменов, не очень-то понимая, зачем мне это надо.

Второе образование, которое доставалось мне таким нелегким способом, обещало только осложнить мою жизнь: долго и мучительно сопоставляя плановые способы управления с рыночными, я убеждался в тупиковости планового хозяйства. Тогда я и заразился идеей свободного предпринимательства, не самой актуальной для карьеры молодого ученого в конце семидесятых.

Тогда я просто не мог представить себя в роли бизнесмена или государственного чиновника, воплощающего в жизнь крамольные идеи свободного рынка. Но потребность учиться менеджменту (в советское время это называлось «специализация по вопросам управления и планирования») была у меня такой же, как у других людей — потребность учиться музыке или рисованию.

Через много лет, когда создавалась первая российская компания сотовой связи, я познакомился с Дмитрием Борисовичем Зиминым. В шестьдесят лет этот человек начал строительство грандиозного предприятия, теперь известного под именем «Би Лайн». Превращение научного сотрудника весьма почтенного возраста, с которым мы не один час провели в беседах о тайнах мироздания, в одного из самых известных бизнесменов России казалось мне чем-то невероятным, пока я не увидел его фамильный альбом.

 

Сам Дмитрий Борисович совсем не похож на предпринимателя — ниже среднего роста, ярко, но сбивчиво говорящий, негероической внешности. С портретов же смотрели отборные купцы с окладистыми бородами, владельцы мануфактур, чьи заводские корпуса до сих пор сохранились в Орехово-Зуеве. А недавно отец рассказал мне о моем собственном прадедушке, открывшем во времена нэпа частный кинотеатр в сарае. Наверное, и здесь что-то определяется генами, и у многих ныне успешных предпринимателей были в роду свои морозовы и третьяковы.

Но одной генетической предрасположенности, конечно, мало. Особенно у нас в стране, где свободное предпринимательство травят с первых дней.

В 1990 году я работал председателем исполкома Октябрьского района Москвы. Эта работа и в благополучные времена требует от человека особой тефлоновой психики. Я же попал на нее в самый критический момент, когда советская власть уже ничего не могла дать людям, кроме карточек, талонов и очередей на все — на квартиры, на гаражи, на обмен старых купюр на новые, на пайки. А ключевой фигурой во всех этих чудовищных и, главное, неподвижных очередях был председатель исполкома.

Ко мне на прием приносили грудных детей, прикатывали инвалидов, мне демонстрировали язвы, шрамы, ордена, рентгеновские снимки. До сих пор перед глазами стоит картина: толпы народа штурмуют Промстройбанк Октябрьского района. Люди боятся, что если до закрытия банка не успеют сдать старые купюры, то деньги пропадут. Я влезаю на фонарный столб и оттуда кричу что-то вроде «успокойтесь, разойдитесь, обещаю вам, что завтра вы сможете обменять свои деньги». «А если не сможем?» — кричат мне снизу. «Тогда вы повесите меня на этом же столбе».

Моя нетефлоновая психика не выдерживала таких нагрузок, ее не спасали ни бег трусцой, ни иглоукалывание, но я все терпел ради идей, которые мне нужно было во что бы то ни стало реализовать.

Взять хотя бы регистрацию предприятий. Нарождающийся частный бизнес сразу загнали в бюрократический капкан: для того чтобы зарегистрировать фирму, требовался юридический адрес, а для получения юридического адреса нужна была зарегистрированная фирма. Нам удалось, оставаясь в рамках закона, максимально упростить процедуру. Об этом мгновенно узнали предприниматели, и ко мне в исполком со всего города хлынул поток желающих зарегистрировать свои предприятия. Они дежурили у здания ночами, писали номера на ладонях.

По статистике того периода, половина столичного бизнеса была зарегистрирована в Октябрьском районе. У меня отсохла рука подписывать регистрационные документы.

Понятно, что время государственных романтиков типа меня быстро закончилось. Должно было закончиться. Дальше при нормальном ходе событий формируется класс чиновников-профессионалов, которые воздерживаются от участия в бизнесе.

К сожалению, мы пошли другим путем — путем срастания бизнеса и бюрократии.

Казалось бы, какая разница, в чьих руках находится дело? Однако она есть, и принципиальная. Когда у чиновника есть предпринимательский интерес, государственная машина неминуемо начинает препятствовать свободной конкуренции, что пагубно сказывается на экономике и разлагает общество.

Из-за своей близости и к власти, и к крупному бизнесу я имею возможность наблюдать этот процесс почти что изнутри. Больно видеть, как покупаются государственные служащие, как тенденциозно организуются аукционы, как перекраиваются нормативные акты, вплоть до законов, — и все ради одного: чтобы обеспечить хорошую жизнь своим предприятиям и скрутить головы конкурентам. А нет свободной конкуренции — нет и развития.

Размышляя над тем, почему так получилось, я пришел к неутешительному выводу, что отклонение от нормального пути развития связано с покореженной этикой, ведь каждый из нас в душе считает такое поведение государственных чиновников «до определенного предела» возможным. В головах людей граница между дозволенным и недозволенным пошатнулась и отъехала в сторону недозволенного. А как ей не отъехать, если на протяжении всех последних лет нас пичкали фильмами про красивую жизнь бандитов, которые не просто красиво живут, а, оказывается, еще и благородные люди. Если бесконечно рассказывают истории о непорядочных бизнесменах и молчат о тех, кто фактически заново отстроил экономику страны. В общественном сознании упорно насаждается представление о том, что честного бизнеса быть не может. Стало общепринятым ругать первое поколение предпринимателей и рыночных политиков. Но справедливо ли это?

 

Люди гуляют по улицам Москвы, видят, как потрясающе красив город, и им кажется, что он стал таким вот сейчас, благодаря тем, кто теперь у власти. На самом деле все было заложено в начале девяностых и продолжает развиваться в результате накопленной инерции.

Я помню, как пятнадцать лет назад со слезами на глазах ходил по нашему богом забытому Замоскворечью, мимо его убогих, покосившихся домиков с заколоченными окнами. Туда не совались даже бандиты — некого было грабить. Я мечтал, чтобы район засветился огнями, чтобы туда вернулась жизнь. Но для этого нужно было начать с «малого» — преобразовать систему государственного управления недвижимостью, отселить старых арендаторов, отыскать инвесторов.

Мне удалось только запустить механизм, я не дождался практических результатов в те месяцы, когда был председателем исполкома, но потом, на протяжении многих лет, проезжая по району, отмечал: вот еще один отреставрированный дом, вот особняк, вот технопарк на месте завода…

Затевая какое-то дело, российский предприниматель должен закладываться на все, что только может случиться плохого. Как ни парадоксально звучит, но многие мои безумные проекты реализовались потому, что я невезучий, страшно невезучий и, зная об этом, всегда заранее готовился к любым форсмажорам. Только однажды меня застали врасплох: даже моя тренированная фантазия деятельного пессимиста не смогла додуматься до того, что «Норд-Ост» захватят террористы…

К счастью для себя, я могу быть не только предпринимателем. Сфер приложения административного таланта много. Можно работать в науке, искусстве, благотворительности. Мне есть чем заняться в своей стране. Пока есть чем.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera