Сюжеты

ИГРА В «ЧАПАЕВА» НА НЕРВНОЙ ПОЧВЕ

<span class=anounce_title2a>ТОЧКА ЗРЕНИЯ</span>

Этот материал вышел в № 95 от 27 Декабря 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Гарри КАСПАРОВА трудно заподозрить в стремлении использовать свое участие в политике как инструмент самореализации или зарабатывания денег. И с тем, и с другим у многократного чемпиона мира по шахматам все в полном порядке. Что же подвигло...

Гарри КАСПАРОВА трудно заподозрить в стремлении использовать свое участие в политике как инструмент самореализации или зарабатывания денег. И с тем, и с другим у многократного чемпиона мира по шахматам все в полном порядке. Что же подвигло его стать председателем «Комитета-2008». Что, по его мнению, происходит с российской политической системой? И вообще — «доколе»?

 

— Политику часто сравнивают с шахматами. Есть ли в нашей отечественной политике что-то схожее с этой благородной игрой?

— В России мое появление на политических мероприятиях встречается журналистами вопросом: «Какое отношение шахматист имеет к политике?». Видимо, интеллект не считается у нас необходимым условием участия в политической жизни. Российский политический ландшафт более привлекателен для генералов — почему-то их участие в политике воспринимается обществом гораздо естественнее, чем людей, занятых какой-либо интеллектуальной деятельностью.

— То есть наши политические игры больше напоминают игру «в Чапаева»?

— Российская политическая жизнь — это большей частью игра без правил. А точнее, игра, в которой правила диктует власть. То есть мы думаем, что играем в шахматы, а представители власти на самом деле единственные, кто знает, в какую игру мы сейчас играем, и по ходу ее объявляют: вот сейчас, например, мы переходим на шашки или на «Чапаева».

— Причем эти переходы происходят очень часто.

— Слишком часто, что говорит о неуверенности властей. Они сами, мне кажется, уже потеряли конечную цель. Точнее, не преследуют никаких целей, кроме личного обогащения и удержания кресел. Для этого приходится часто лавировать и менять правила игры.

— Как вы думаете, почему такая в целом безобидная организация, как «Комитет-2008», вызывает нервозность властей, желание как-нибудь пропагандистски ее «ущучить»? Ведь это «Комитет-2008», а не, скажем, «2006», и речь идет о вполне легальных следующих президентских выборах, а не каком-то заговоре по досрочной замене действующего президента.

— Реакция на комитет и на любую подобную организацию также напрямую связана с сегодняшней неуверенностью власти в самой себе. В начале деятельности комитета к нему относились негативно, на телевизор перестали пускать, но такой кампании очернительства, какая ведется сейчас, не было и в помине. Потому что тогда власть не воспринимала его как реальную угрозу.

А сейчас, когда власть перешла к открытому демонтажу демократии в России, а выборы перестают быть частью российского государственного устройства, существование комитета представляется очень назойливым напоминанием того, что в России не все согласны с построением новой модели Советского Союза. Кроме того, комитет ведет постоянную работу по объединению демократических сил в одну мощную коалицию. Чем дальше власть идет по пути построения диктатуры, тем она менее терпима к любым проявлениям оппозиционности.

— Есть, однако, некая незримая черта между авторитарными замашками власти и ее попытками в очередной раз ввести в России единомыслие. Вы считаете, что уже началась борьба с инакомыслием?

— В 2004 г. власть перешла границу между авторитаризмом и фактическим построением диктатуры. Авторитаризма у нас хватало еще в конце первого президентского срока Путина, когда многие права и свободы существовали только де-юре, но уже не де-факто. А сейчас власть принялась ликвидировать их де-юре.

Когда власть пытается юридически выстроить в обществе единоначалие и единомыслие, любой мало-мальски звучный голос вызывает у нее раздражение и даже ненависть.

— Но власть доказывает, что все, что она делает, происходит в рамках закона, в рамках действующей Конституции.

— Просто она присвоила себе право вольно толковать законы. Если в Конституции указано энное количество правовых норм, то нельзя выхватывать одну и с ее помощью отменять десять других.

К сожалению, в России сегодня отсутствует какая-либо возможность для нормального обсуждения того правового поля, в котором власть пытается провести свои реформы. На всех фронтах — информационном, экономическом, политическом — власть демонстрирует последовательное выполнение первоначальной установки. Она очевидна: выстраивание российской вертикали власти по образу, близкому ментальности кадрового сотрудника КГБ.

— Как вы думаете, то, что мы в последнее время наблюдаем в действиях президента, — это реализация давно задуманного плана или импровизация на тему «песен детства»?

— Это «старые песни о главном» и, конечно, эксплуатация ностальгии по советским временам. Но надо помнить, что Россия, которая досталась Путину, находилась, как правильно заметил Владимир Буковский, в шизофренической ситуации, когда одна нога в прошлом, а другая — в воздухе. И эту ногу надо было куда-то ставить. Путин пытается поставить ее обратно, но это не очень у него получается, потому что страна-то хочет идти вперед. Россия должна двигаться, определить свое место в новом мире, решить, какую экономику она собирается строить, она должна отказаться от бесперспективной сырьевой модели.

— Личный вопрос: что все-таки вас занесло в политику, в «Комитет-2008», неужели вам недостаточно шахмат?

— Для меня участие в политической жизни моей страны связано с пониманием, могу ли я оказать какое-то влияние на ход событий. Участвовать в дележе кресел, в дележе денег я не собираюсь — это никогда меня не прельщало. Но когда возникает критический момент — а он сейчас именно такой, — мне кажется, что участие человека известного, авторитетного, действия и слова которого трудно замолчать, может повлиять на большое количество людей и, может быть, помочь России вернуться на путь демократического развития. А события зачастую сами подталкивают к действиям.

Когда я появился на первом заседании оргкомитета организации, которая потом превратилась в «Комитет-2008», у меня и в мыслях не было, что меня изберут ее председателем. Но это случилось. Большим сюрпризом для меня было и то, что произошло на Гражданском конгрессе 12 декабря. Иногда получается, что мысли, которыми я публично делюсь, специально не задумываясь, кому они нравятся, а кому нет, оказываются созвучными мнению большого количества людей.

— Вы хотите сказать, что теплый прием на конгрессе стал для вас сюрпризом?

— Для меня стало сюрпризом, что моя позиция является созвучной точке зрения сегодняшнего оппозиционного большинства. Я никогда не подстраивал свою точку зрения под политическую целесообразность — в этом мое отличие от современных российских политиков.

Если сравнить мои высказывания за последние пять лет, то они всегда были одинаковыми. Другое дело, что если в 1999 г. актуальны были слова Чубайса о том, что «в Чечне возрождается российская армия», что «СПС в Думу, Путина в президенты», если в 2001 году большинство рассматривало разгром НТВ как единичный акт, а в 2003 г. многие не хотели ничего говорить по поводу ареста Ходорковского, то сейчас большинство поняло, что все это — планомерная кампания по уничтожению демократии в России. И что она на самом деле коснется всех. Потому что она не может ограничиваться только верхним уровнем стратосферы — в итоге ядовитые осадки все равно выпадут на землю.

— Люди, собравшиеся на конгресс, — это, в известном смысле, сливки гражданского общества, люди с продвинутой гражданской позицией. А много ли тех, кто поймет вас за пределами зала конгресса?

— Такая расширенная фокус-группа, представляющая все регионы России, как конгресс, показала настроения активистов правозащитного движения, а настроения эти таковы: с этой властью нормальный диалог вести уже нельзя. Не мы объявили войну власти, а власть объявила войну нам. Зал в огромном большинстве этот тезис, высказанный мною, поддержал. Еще год назад это было невозможно.

Насколько это можно спроецировать на основную массу людей? Ситуация объективно ухудшается, жизненный уровень в регионах не растет, а падает. В разных слоях общества возникает понимание того, что эта власть неадекватна, что это власть беспредельщиков. При Ельцине мы жили «по понятиям». Нынешняя власть обещала закон, закон не появился, но и понятий не стало.

Если события будут развиваться по тому же сценарию ускорения, по которому они идут последние восемь месяцев, то 2005 год может привести к развалу этой власти изнутри — ничего для этого делать специально не надо. Уже сегодня очевидно, что многие действующие лица этой власти не готовы идти так далеко, как того хочет взбесившаяся верхушка. Да и массы сегодня к этому не готовы. Миллионы людей ездят за границу, у миллионов людей есть интернет, уровень развития общества совсем иной. Эрозия сталинских ценностей в обществе приняла необратимый характер. То есть власти не хватит внутреннего людского политического и морального резерва для полноценного восстановления диктатуры.

Кроме того, не надо забывать еще об одной принципиальной черте нынешней власти: она богата, и ее деньги находятся за границей. Это ограничивает власть в ее поведении за рубежом. Она своими деньгами, собственностью, своими детьми, которые учатся за границей, интегрирована в мировое сообщество. И если даже верхушка пойдет на безрассудные действия, основная часть элиты этого не позволит.

— Не пришло ли время, когда само гражданское общество должно выдвигать политиков вместо ситуации, когда, наоборот, политики назначают себя либералами и предлагают гражданам голосовать за себя?

— Несомненно, это время пришло. Негативное отношение общества к власти должно привести к появлению оппозиционного потенциала. Я думаю, что именно люди, выдвинутые массовым протестом, а не «кабинетные демократы» будут объединять вокруг себя демократическое движение. Потому что реально демократию в России все прошедшие годы извращенно представляли именно «кабинетные демократы».

Они, конечно, провели важные реформы и в какой-то мере сдвинули Россию с места. Но вред, который был принесен демократии как концепции, неисчислим. Сегодня приходится отмываться от многих деяний, которые ассоциируются с этими временами. Сейчас в обществе появляется понимание, что демократия — это не западный продукт, а способ мирного решения всех конфликтов в обществе. В этом ее практическая польза. На самом деле россиянину демократические институты — свободный суд, свободная пресса, нормальный парламент — не менее нужны, чем американцу. Потому что альтернативой могут быть только ОМОН и прокуратура.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera