Сюжеты

ЭДИПОВ И ДРУГИЕ КОМПЛЕКСЫ

<span class=anounce_title2a>ЛИЧНОЕ ДЕЛО</span>

Этот материал вышел в № 95 от 27 Декабря 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Он ушел, бежал в ватную северную ночь, впечатывая в белый наст угольно-черные следы, и облака, словно бесы, неслись сквозь тусклую луну, бросая на всю русскую землю уродливые и мятежные тени (сценография Д. Боровского). Он бежал прочь от...

Он ушел, бежал в ватную северную ночь, впечатывая в белый наст угольно-черные следы, и облака, словно бесы, неслись сквозь тусклую луну, бросая на всю русскую землю уродливые и мятежные тени (сценография Д. Боровского). Он бежал прочь от родного дома, где ждала его прекрасная женщина зрелых лет с мраморным лицом царицы (Анастасия Вертинская). Бежал, узнав от местного колдуна, что судьба его — стать мужем собственной матери.

Русский Эдип — бомж, наркоман и неуч с амбициями совести нации, пришлый самозванец, к тому же гей, поработивший хозяйку условного поместья, сделавший любовь орудием власти, прогрессор-оккупант в изодранном камуфляже — символ насилия над Родиной, в тот вечно длящийся миг, когда, убитое бесстыдной спекуляцией, рухнуло понятие «Родина» в умах. Мы живем в этот миг. Бедный Софокл… Он еще думал, что любовь способна ослепить, но и озарить человеческую душу.

Нет, говорят драматург Н. Коляда и режиссер Р. Виктюк. Простая человеческая любовь, в том числе и любовь к родине, ушла в небытие, занесена русскими снегами и истоптана сапогами оккупантов. Их «Эдип» с глумливым именем Эдик не слепнет, лишь отмораживает пятку (намекая на уязвимость неуязвимых героев). Он подбирает маленькую дворнягу, нарекает ее Ахуля и прячется с ней в лесах, скрываясь от несчастной жены-матери, дезертирует от любви, сам неуловимо похожий на шелудивую дворняжку со своим набеленным и насурьмленным лицом (Максим Суханов). И когда одичавший, хромой, словно дьявол, со своей озверевшей от голода Ахулей Эдик-Эдип врывается в дом инвалида одной из множества гражданских войн, кольцом окруживших нашу страну (родину), молодого безногого философа с безграничной печалью в искушенных глазах (Сергей Маковецкий), — мы знаем, мы уже знаем, какую кость швырнет адептам метафизической любви исклеванный критиками автор. Яростный, черный, пузырчатый мат. Тот, что выходит из горла от бессилия. Вой оборотней на морозе.

И долго-долго молча грозит нам родина-мать, стоя на крыльце и воздев в небо руку с раскольным двоеперстием.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera