Сюжеты

ДАМСКИЙ ОБХОДЧИК

<span class=anounce_title2a>ВОЛЬНАЯ ТЕМА</span>

Этот материал вышел в № 95 от 27 Декабря 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Когда сорокалетняя женщина без дурных наклонностей с порога сообщает утиным от пробки в горле голосом, что вот сейчас она выпьет у тебя чаю, отогреется и прямиком из твоей квартиры отправится работать трассовой проституткой, не надо ахать...

Когда сорокалетняя женщина без дурных наклонностей с порога сообщает утиным от пробки в горле голосом, что вот сейчас она выпьет у тебя чаю, отогреется и прямиком из твоей квартиры отправится работать трассовой проституткой, не надо ахать и щупать ей лоб, а нужно спокойно кивнуть и, щелкнув электрочайником, поинтересоваться:

— Ну и кто он, этот негодяй?

 

Так я и поступила, и в течение всей ночи слушала историю скоропостижной любви, с перерывами на всхлипывания и сморкания, с бесконечными рефренами и подробностями, слушала и думала, что пока с моими соотечественницами, и клятыми и мятыми, и об печку битыми, которых жизнь разве что не запрягала в пахотный плуг, случаются такие истории, — строители финансовых пирамид и авторы мыльных опер могут не беспокоиться за успех своих предприятий.

…Они познакомились на вокзале в Бологом за два дня до Нового года. Оба ждали утреннюю электричку на Москву. Валя, как обычно, ехала на Черкизовский рынок за оптовым ширпотребом, которым торговала по райцентрам и деревням. Мужчина возвращался со станции Дно от друга-однополчанина. Попросил покараулить сумку, принес в пластиковых стаканчиках горячий кофе из буфета, расплескал, извинился, представился: бывший афганец, ныне бизнесмен Юрий Владимирович. Для вас — просто Юра. Одет прилично, пальцы без наколок, курит «Честерфильд», пахнет одеколоном. Незаметно завязался задушевный разговор, оформленный специальными взглядами и улыбками, от которых Валя давно отвыкла. А кто, хотя бы вскользь, у нас улыбается офене? Те, кто покупает у нее дешевые сигареты и китайскую лапшу, сами забыли, как это делается. А прочие таких вот продубленных ветрами и судьбой женщин замечают не чаще, чем уличные урны. Плюнуть могут. Улыбнуться — навряд ли.

В общем, к третьему часу знакомства Валя уже сбегала в туалет подкрасить губы, а к четвертому было решено отмечать Новый год вместе у помянутого уже друга-однополчанина, теперь добропорядочного фермера с четырьмя детьми. В программе — катание на санях, банька, шашлыки и возврат восьмисот рублей, занятых на автобусный билет до Москвы. Дело в том, что по дороге в Бологое Юрия Владимировича обокрали, а на утро у него были назначены важные переговоры с партнерами из Германии и, если добираться электричкой, он на них не успевал. Разумеется, взять деньги согласился не сразу, только после того, как Валя дала честное слово, что 31 декабря, в восемь часов вечера они снова встретятся на этот раз на перроне станции Дно, чтобы уже не расставаться, для начала хотя бы несколько праздничных дней. А там — кто знает? — возможно, быть может…

 

Едва в России завелись железные дороги — на железных дорогах завелись мошенники разных сортов. Самыми многочисленными были два сорта: карточные шулера, обиравшие купеческих недорослей, и неотразимые мачо тех времен (цилиндр, жилетка, усики), которые специализировались на одиноких пассажирках. Подсаживались и грамотно охмуряли: окатывали ажурной пеной, опускали на дно морское, поднимали под облака, откуда сталкивали вниз, на трезвую землю, без кошелька и парашюта (и почему-то я уверена, что ушибленные прабабушки жаловались на обидчиков в полицию не для того, чтобы поймали и наказали, а для того, чтобы нашли и вернули). Оба промысла цвели таким пышным цветом, что карточную игру в поездах особым указом правительства в конце концов запретили. А как запретишь дорожный флирт? Единственное, до чего додумались, — развесить по вагонам таблички с предупреждением. Но ни они, ни постоянные фельетоны в газетах не уменьшили количество дамочек, готовых от умелых комплиментов потерять и бдительность, и ридикюль, и самое себя. К сожалению, Валя не читала дореволюционных газет. Зато вместе со всем женским населением страны неоднократно сопереживала лимитчице Катерине из «Москва слезам не верит» и буфетчице Вере из «Вокзала для двоих» и твердо усвоила, что русские золушки встречают своих принцев в награду за мучительно прожитые годы ближе к сорока и в основном на железной дороге. Так что все совпадало: и возраст, и место действия, и объем перенесенных невзгод.

 

На оптовом рынке почти весь остаток своего оборотного капитала — полторы тысячи рублей — Валя потратила не на чипсы-жвачку, а на юбку (двести), сапожки (четыреста), колготки (пятьдесят), ночную рубашку (пятьдесят), комплект гипюрового белья (триста) и дезодорант «Fa» (тридцать пять). И вот что я хочу по этому поводу сказать: их золушки — не чета нашим. Тем и в семнадцать лет для того, чтобы превратиться в ослепительных незнакомок, необходимо вмешательство фей и дорогие обертки — туалеты, бриллианты, экипажи. А наша на излете бабьего века, в сомнительных тряпках, в неуютном вагоне от одного намека на счастье способна засветиться так, что даже ревизор угостит ее мандарином, вместо того чтобы потребовать проездные документы.

Светилась Валя до самого перрона станции Дно, совершенно пустого в праздничный вечер. В зале ожидания на скамейке спал в обнимку с портвейном одинокий бомж. Вдвоем они и встретили новый, две тысячи четвертый год. Было, конечно, до слез досадно, но моя блаженная подруга не сомневалась — это она что-то перепутала, запамятовала, надо было сесть в другой состав и не до конечной, а до Тулибли или до Полонки, тем более что никто из местных о добропорядочном фермере с четырьмя детьми не слышал.

Валя вернулась в Бологое и до пятого января дежурила на вокзале, представляя, как Юрий Владимирович обрадуется, когда, возвращаясь от друга-однополчанина, снова столкнется здесь с ней, казалось бы, навсегда потерянной. Всякий раз за пятнадцать минут до прибытия очередной электрички «Дно — Бологое» переодевалась в туалете в свой презентационный наряд: юбку, колготки, сапожки — и, «всю обойдя платформу длинную, ждала, волнуясь, под навесом». Через полчаса снова влезала в старые гамаши с кроссовками и открывала серийный покет «Сто мужских секретов, которые должна знать каждая женщина». Потом, рассказывая мне свою железнодорожную лавстори, Валя будет цитировать эту гламурную галиматью целыми страницами наизусть: «…приподними его над действительностью, назвав макароны с кетчупом, приготовленные к твоему приходу, «спагетти с томатным соусом», и самооценка любимого вырастет у тебя на глазах», «…мужчинам приятно, когда их хвалят публично, но не переусердствуй — реплика о том, что тебе нравятся его мускулистые бедра, сказанная наедине, вызовет бурный восторг, а произнесенная в компании, заставит густо покраснеть».

 

К исходу пятых суток Валя поняла: они опять разминулись. Он наверняка уже в Москве, в своей квартире № 7, Подколокольный переулок, д. 32 (адрес был записан его рукой на крышке сигаретной пачки). За последние двадцать рублей в горсправке Ленинградского вокзала ей подробно растолковали, какое метро, какой троллейбус, где выйти, где свернуть. Доехала, вышла, свернула. Подколокольный переулок оказался очень коротким — всего шестнадцать домов. Пока пешком добиралась от Китай-города до моей Преображенки, и созрело решение податься в трассовые проститутки. А какие еще варианты? Если не принц на белом коне, значит, жеребец на черном джипе. Третьего не дано. Кстати, насчет принца. Я не понимаю, почему все на нем зациклились? На самом деле очень зловещий образ — развевающийся плащ, бледный конь. Натуральный апокалиптический всадник. Куда такой завезет — неизвестно. Одна моя знакомая, например, в коммунистической бригаде из семи россиянок зажигает на кофейной плантации на райском (что правда, то правда) островке в Тихом океане.

К рассвету вопрос об уходе в трассовые проститутки был снят с повестки, сообща начертаны менее экстремальные планы по восстановлению разрушенного хозяйства и штопке сердечных ран, герой романа развенчан, выпотрошен и спущен в мусоропровод. Я уже расслабилась, но тут Валя задала последний вопрос. Он не был для меня неожиданным. Потому что, как ни крути, все мы здесь — андерсеновские сироты со спичками, все пытаемся согреться у любого, самого ненадежного костерка, и это не от нищеты, не по убогости: так спасаемся, так спасаем. И ведь получается, раз до сих пор не замерзли!

— Как ты думаешь, — спросила она, — если мы снова встретимся, мне признаться, что я была в новогоднюю ночь на станции, или соврать, что заболела?

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera