Сюжеты

Александр ЯКОВЛЕВ: ПЕРВАЯ «БАРХАТНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» СОСТОЯЛАСЬ У НАС

<span class=anounce_title2a>НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ</span>

Этот материал вышел в № 04 от 20 Января 2005 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Разговором с Александром Николаевичем Яковлевым мы начинаем цикл материалов, посвященных двадцатилетию перестройки. Для «Новой» — это не просто дань календарю знаменательных дат. Из перестройки произрастают такие неведомые в советские...

Разговором с Александром Николаевичем Яковлевым мы начинаем цикл материалов, посвященных двадцатилетию перестройки. Для «Новой» — это не просто дань календарю знаменательных дат. Из перестройки произрастают такие неведомые в советские времена явления, как плюрализм мнений, многопартийность, свобода слова, парламентская дискуссия, рынок. Словом, то, что представляется нам сегодня чем-то безусловно необходимым, и то, что мы никому ни за какие коврижки не собираемся отдавать.

 

ДОСЬЕ «НОВОЙ»

Яковлев Александр Николаевич, академик РАН, президент Международного фонда «Демократия».

В годы перестройки:

с 1985-го — заведующий Отделом пропаганды ЦК КПСС;

с 1986-го — секретарь ЦК КПСС, курирующий вопросы идеологии, информации и культуры;

с 1987-го — член Политбюро ЦК КПСС;

с марта 1990 по январь 1991-го — член Президентского совета СССР.

Впоследствии — председатель Комиссии при президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий, сопредседатель Движения демократических реформ, руководитель Федеральной службы по телевидению и радиовещанию.

 

— Александр Николаевич, похоже, через двадцать лет после начала перестройки наша страна вновь оказалась в осажденном лагере: нам объявлена война, в стране появилась «пятая колонна», есть и «спасители России», предлагающие рецепты спасения, один другого нелепее и опаснее.

— В последнее время появилась новая идея, которую выдвинул в газетной статье руководитель ведомства по борьбе с наркотиками. Это второй человек после министра обороны Сергея Иванова, который мне очень нравится своей откровенностью (см. комментарий А. Яковлева в «Новой газете» № 3, 2005 г. — А.Л.), который открыто сообщает, чего он и ему подобные хотят. Оказывается, «чекисты» — это сословие, спасающее страну. От чего же? Может быть, от ошибок Путина? Причем ошибок либерального толка? Ведь в своих посланиях Федеральному собранию президент изложил вполне стройную программу либеральных реформ: в ней шла речь о борьбе с произволом, об инициативе людей, о развитии бизнеса, развитии демократии, гражданском обществе, независимых судах… Статья же полностью не совпадает с подобного рода высказываниями президента.

Так кого же относит руководитель Госнаркоконтроля к «спасителям России»? Служба внешней разведки, например, реально защищает российские интересы, но она никакого отношения не имеет к «чекизму». Ведь ЧК была организацией, приспособленной для проведения политики государственного террора внутри страны. Военная разведка — это тоже не чекисты, а разведчики, которые также приносили определенную пользу нашей стране. Значит, автор статьи имеет в виду ту часть силовых служб, которая была создана для террора и подавления народа, которая расстреляла миллионы людей, при помощи которой проводились все карательные акции, судебные процессы, которая содержала ГУЛАГ, тюрьмы и в подчинении которой были конвойные войска. Значит, эти люди должны спасти нашу страну? Но ведь деятельность этих органов давно осуждена, причем всеми властями, которые пришли уже после «чекизма».

— С господином Черкесовым, взглядами его, его соратников и предшественников все более или менее понятно. Но что все-таки происходит сегодня с политическим режимом в нашей стране?

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что на вооружение — осознанно или неосознанно — принята концепция, что либеральные экономические реформы в России возможны только при авторитарном режиме.

Хочу подчеркнуть — это ложная концепция. Мы уже в тупике были, а она снова нас туда толкает. Дело не в том, что авторитаризм плох сам по себе: это ущемление интересов человека, зажим свободы слова, потеря человеческого достоинства, ощущения себя гражданином и так далее. Но он ложен еще и с прагматической точки зрения. Без оппозиции демократическое общество существовать не может. Более того, оно постепенно будет загнивать. У нас есть опыт, когда были моновласть, монособственность и моноидеология, — и все сгнило. Кто бы что ни говорил, что надо, мол, то вернуть, это возвратить, ничего не выйдет. Как ни реанимируй Сталина, он как был убийцей, так убийцей и останется.

— Нынешние политики говорят, что тоталитаризм нам не нужен, просто надо чуть «подморозить» страну, чтобы быстрее создать рыночную среду, ведь народ, дескать, еще не готов к полноценной демократии.

— Действительно, остановить рыночную экономику (хотя бы по названию) уже нельзя, потому что это связано с местом России в мировом хозяйстве. Но тем не менее проблема собственности еще не решена. Частная собственность находится под жестким контролем государства, до конца не решен земельный вопрос, а значит, никаких реформ всерьез провести нельзя. До тех пор пока не решен вопрос собственности (а он не решается умышленно), будет коррупция и будет коррупционная власть. А непосредственное слияние государства с бизнесом ведет к новым противоречиям. Я думаю, что 90% наших проблем упираются в собственность, и это хорошо понимает наша правящая элита, потому она не хочет эти вопросы решать.

— Александр Николаевич, вы лично много сделали в свое время для развития гласности и становления свободной прессы. Как бы вы охарактеризовали то, что происходит в этой сфере сегодня?

— Без свободы слова общество не может двигаться вперед. Зачем государству нужны средства массовой информации? Это инструмент гражданского общества, инструмент контроля за государственной системой, за властью. Основы такой роли СМИ были заложены в годы перестройки. А у нас на сегодняшний день газета «Российские вести», учредителем которой является Управление делами президента, начала активную борьбу против перестройки, статья за статьей. Как это понимать — как отражение официальной позиции?

— Кстати, как вы думаете, почему сейчас пошла очередная волна пересмотра истории: и «мягкая» реабилитация Сталина, и очернение перестройки, о котором вы говорите?

— Формально это делается вроде бы для стабилизации и консолидации народа. Мол, пора кончать с делением на красных и белых, надо, чтобы все всем всё простили. Ведь в 1917 году к власти пришли уголовники, и этим уголовникам поставлены памятники. Тех же, кто пытался защитить страну от оккупации большевиками, до сих пор даже реабилитировать не хотят. В свое время Ленин со своей группой в буквальном смысле отрезали России голову, то есть то, что должно думать. А к власти пришла серость — и она не хочет с властью расставаться. И появляются идеи — давайте воспитывать на позитивных примерах истории. А воспитывать надо на правде — если, конечно, это демократическое государство. Причем симпатии людей будут на стороне тех, кто эту правду скажет, а не тех, кто финтит, говоря, что правда может «негативно повлиять на подрастающее поколение», как это делают наши псевдопатриоты. Наш государственный патриотизм формируется на ложных основах, на искусственном делении на «патриотов» и «непатриотов». Вот если спросить наших псевдопатриотов: «Новая газета» — это патриотическая газета?» — они ответят, что, конечно, нет, что это «пятая колонна». А я считаю, что она самая патриотическая, потому что борется за интересы России. Что же касается «пятой колонны», то заявляю открыто, что она в России есть: это люди, мечтающие о режиме автократии, это люди, которые хотят не народовластия, а народоподавления.

— На вашем здании есть две таблички. На одной написано «Международный фонд «Демократия», а на другой — что это историческое здание, охраняемое государством, и называется оно «Музейный склад». Не сдадут ли демократию на склад?

— Ну что же, так может произойти. Вот я дам еще пару таких интервью, и придется идти к вам на поклон: ребята, не сдадите ли комнатку, чтобы было, где немного поработать? Что же касается послебесланских решений власти, то моя позиция такова. Если кто-то спросит, жалко ли мне, если нынешние губернаторы уйдут, то я отвечу: нет, мне не жалко. Потому что они были пионерами коррупции, пионерами зажима свободы слова и они вспахали почву, чтобы позволить центральной власти провести в жизнь то же самое. Поэтому они получают по заслугам. Однако новая система будет такой же с точки зрения воровства, коррупции, подавления свободы, если не хуже прежней. А главное — людей лишают права выбирать. Здесь важен нравственный, гражданский момент: выбирая, я беру на себя ответственность. А лишаясь свободы, мы лишаемся и ответственности. Кого-то назначили, ну и черт с ним, пусть командует.

— Как вы думаете, почему, наблюдая давление власти на демократические институты, так «сомлела» наша политическая элита, во всяком случае ее большая часть?

— Надо с горечью признать, и пора это сказать вслух очень громко, что демократия во время своего относительного правления (относительного, потому что разделила его со старой бюрократией) наделала столько ошибок, что создала для прежней, на время заснувшей номенклатуры все основания представить в народе демократию как явление, вредное для российского народа. Когда в 1991 году объявили новую революцию, я говорил ребятам: «Какая может быть революция? Только эволюционный, неторопливый демократический процесс может спасти Россию». Ведь у нас за многие годы большевизма отбили в мозгах все центры, отвечающие за принятие решений. А вообще-то, честно скажу, у меня даже есть какое-то ощущение сочувствия президенту: по-моему, он начинает понимать, что зашел в тупик, только не знает, как из него выйти.

— Возможно ли, что Россия окажется в новой международной изоляции?

— Этот процесс, к сожалению, постепенно начинается. Недавно, выступая на форуме в Милане, организованном ООН, я как раз говорил об этом. Со своей стороны мы решаем эту проблему вполне успешно, выстраивая пока еще низенький железный занавес. Он еще непрочный, его можно прорвать. Но меня в большей мере беспокоит другое: за рубежом вновь оживает тема, что, мол, Россия нам угрожает. Неуклюжие действия представителей власти переносятся на нас с вами. Я пытаюсь западным коллегам объяснить, что мы уже не те, что мы еще не сказали своего слова, но обязательно скажем. Что мы уже один раз сказали, и тоталитарного режима не стало — он исчез, причем без крови. Что двадцать лет назад, в 1985 году, мы начали и провели первую «бархатную революцию» — все остальные были потом. Короче, меня беспокоит, что всех нас опять начинают считать какими-то чудовищами, что еще не прошел страх перед нами, который очень легко снова возбудить.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera