Сюжеты

«ЕдРо» ОППОЗИЦИИ

<span class=anounce_title2a>ВЛАСТЬ</span>

Этот материал вышел в № 86 от 13 Ноября 2006 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Вероника ЧурсинаНовая газета

 

Самая многочисленная фракция Государственной Думы — «Единая Россия» — напоминает Ноев ковчег, приютивший «всякой твари по паре». Кажется, что большинство членов этой фракции объединяет не идеологическая позиция, а надежда на карьеру и на...

Самая многочисленная фракция Государственной Думы — «Единая Россия» — напоминает Ноев ковчег, приютивший «всякой твари по паре». Кажется, что большинство членов этой фракции объединяет не идеологическая позиция, а надежда на карьеру и на «проходное» место в партийном списке на федеральных выборах 2008 года. Поэтому по многим вопросам мнение депутатов может радикально отличаться от мнения фракции. Правда, мало кто решается это обнаружить. Настоящий полковник Геннадий Гудков своих позиций не скрывает. Может, оттого, что в первую очередь он глава прошедшей перерегистрацию Народной партии, а уж потом — единоросс.


— Вы пришли в политику из частного охранного предприятия. Перед этим в службе госбезопасности дослужились до полковника. Кого вы представляете в Госдуме?

— Я со школы занимаюсь безопасностью — комсомольские дружины организовывал, за городской комсомольский оперативный отряд отвечал… После двенадцати лет службы в КГБ я девять лет занимался созданием крупнейшего в России негосударственного охранного объединения «Оскорд», которое и дало мне путевку в Госдуму. Ведь, кроме личного ресурса и связи с территорией, жителей которой я представляю, нужны финансы. Большая часть средств, потраченных на мою избирательную кампанию, пришла именно из «Оскорда».

— Какие проблемы негосударственной системы безопасности вы решаете, находясь в Госдуме?

— Если бы меня в Госдуме не было, ситуация в российской индустрии безопасности была бы намного хуже. Я лоббирую интересы отрасли, в которой работают более миллиона человек. Отбиваю атаки со стороны государства, в первую очередь со стороны МВД. Оно имеет свое охранное предприятие — ФГУП «Охрана» — и ведет конкурентную борьбу с негосударственным сектором. Это общая тенденция — наступление госструктур на рынки.

— Вы что, один противостоите МВД?

— К счастью, вменяемых людей в парламенте больше, чем многие считают. Нам удается находить компромисс, но в последнее время это дается все труднее. То, что сегодня делает МВД, выходит за рамки конструктивных отношений. Например, недавно в МВД сочинили документ о том, чтобы сотрудники охранных предприятий, и без того оснащенные не боевым, а служебным оружием, это оружие… перекрасили. Чтобы цевье и приклад ружья, скажем, были не коричневыми, а белыми…

— Зачем?

— Чтобы видно было издалека… Я не знаю, как это комментировать. И еще. 3 октября 2006 года МВД издало приказ: в связи с тем что служба приставов стала отдельным подразделением и использует пистолет ИЖ-71, запретить использовать этот вид оружия частным охранным предприятиям. А ИЖ-71 — это 95% всего оружия в индустрии безопасности! Если это так волнует, то почему в стране почти пятнадцать лет действует незаконное вооруженное формирование «Росинкас»? Ведь де-юре инкассаторы не должны брать в руки оружие! А главная проблема заключается в следующем. Около 300 тысяч кадровых офицеров работают в индустрии безопасности, а всего ветеранов-силовиков — около 700 тысяч. Зачем их пытаются оставить без работы и, вместо того чтобы объединить усилия по борьбе с преступностью, превращают в оппозицию?

— Но ведь госструктуры, которые, по вашему мнению, наступают на рынки, аргументируют тем, что зачастую сами работники ЧОПов совершают преступления, а то и «крышей» работают…

— Я не идеализирую ситуацию. Да, это есть, но таких случаев все меньше. Это было характерно для 90-х годов, когда под личиной ЧОПов действовали бандитские группировки или же ЧОПы использовали в качестве личной охраны криминальных элементов. Но эта пена уходит! Идет процесс цивилизации рынка, и сегодня связи с криминалом отбрасывают частные охранные предприятия с рынка. Да, еще случается смычка с криминалом, но это ведь не 1992 год, когда не поймешь, где бандиты, где охранники. Сейчас у всех крупных ЧОПов есть история, которую можно отследить, и руководство заинтересовано в том, чтобы их сотрудники были чисты перед законом.

— Как глава Народной партии каким представляете свое политическое будущее?

— Я готов уйти из политики, если мое пребывание в ней окажется связанным с чистой конъюнктурой. Нужно создавать конструктивную оппозицию. И дело не в конкретной партии, а в том, способна ли нынешняя политическая элита смириться с существованием такой оппозиции. Сегодня партии в основном стараются угадать, как сложится ситуация «при дворе», а не занять принципиальную позицию.

— А вы готовы?

— Я думаю, что Народная партия вполне может стать ядром для формирования конструктивной оппозиции. Без партии (как бы она ни называлась), объединившейся на базе социал-демократических ценностей, ничего хорошего не получится. Пиар-проекты под видом оппозиционных партий — это тупиковый путь. Он ведет к появлению «ортодоксальной» оппозиции, а в итоге — к открытому противостоянию властям.

— Чем ваша позиция отличается от позиций «Единой России»?

— Мы выступаем за парламентскую республику. Это система, при которой главная фигура — премьер-министр. Премьера выбирает парламент, он же формирует правительство. А что теперь? Премьеру Фрадкову якобы подчиняется половина министров (другая половина — президенту). Но у меня впечатление, что Фрадков управляет одним Яковлевым. Это «технический» премьер, с которого и спросить-то нечего. У нас в стране нет парламентаризма. Мы построили абсолютную монархию образца XVIII века. Мне кажется, даже у Екатерины II не было таких полномочий, как у Владимира Владимировича Путина. У Петра I были сложности, которых нет у нынешнего президента…

— Зато Путин зубы сам никому не рвет.

— Мы стали в некотором смысле цивилизованнее. Но механизм принятия политических решений остался прежним. Они принимаются на самом верху, а затем спускаются вниз. Дискуссий не предусмотрено. Это и есть абсолютная монархия. Я понимаю «Единую Россию»: им обидно, что они вроде у власти, а на самом деле — нет. Потому что при монархическом строе иного не дано.

— Значит, единороссы — это потенциальные революционеры?

— И Грызлов, и Миронов должны быть объективно заинтересованы в развитии парламентаризма, хотя бы для того, чтобы руководить полновесными органами власти, а не эрзацем, который называют Федеральным собранием. Другое дело, что они об этом вслух не говорят.

— Народная партия оказалась в «белом списке», теперь вы можете идти на выборы. С кем пойдете?

— Да я любого готов поддержать. Миронова, например, если он поддержит идею формирования парламентом правительства, восстановление нормального выборного законодательства. Кстати, об этом же может заявить и Грызлов.

— Давайте будем реалистами: ни Миронов, ни Грызлов не заявят об этом. По крайней мере всерьез.

— Давайте дождемся съезда «Единой России», а также программы объединенной партии Миронова. Все может быть.

— Что вы имеете в виду?

— Совпадение общенациональных и клановых интересов. Клановый интерес — это сохранение влияния Путина после 2008 года. Национальный интерес — развитие парламентаризма. Это можно совместить: парламентская республика с Путиным в роли премьер-министра — редкий случай, когда и волки сыты, и овцы целы.

— Думаете, это возможно?

— Возможно, если будет понимание со стороны главы государства, что именно сейчас есть возможность провести конституционную реформу, по значимости сравнимую с реформами Петра Первого. Но у Путина свое понимание истории Российского государства, а времени остается все меньше.

— Возможно ли объединение Народной партии и «Патриотов России» перед парламентскими выборами? Семигин интересует вас как человек со средствами?

— Меня интересуют только те люди, которые убеждены, что необходимо объединение на базе социал-демократических ценностей.

— Семигин подходит?

— А почему вы решили, что у меня какой-то особый интерес к Семигину?

— Вы же с ним договаривались, рамочное соглашение подписали.

— Да. Но сказать, что объединение наших партий — решенный вопрос, не могу ни я, ни он. Если он захочет, я готов к диалогу. И не только с ним.

— А в одиночку на выборы пойдете?

— Нет, Народная партия в одиночку на выборы не пойдет. Я бы еще согласился побыть Александром Матросовым, но в этом случае мне достанется не роль героя, а роль анекдотического персонажа, который с шашкой бросается на танки. Нет условий для политической состязательности.

— Вы не жалеете, что вступили во фракцию «Единая Россия»?

— Нет. Во-первых, влиять на происходящее можно, только находясь внутри власти, пусть виртуальной. Во-вторых, «Единая Россия» не так плоха, как принято считать. В нее входит большая часть политической элиты, поэтому интеллектуальный и профессиональный уровень депутатов фракции высок. В-третьих, у меня был небольшой выбор. КПРФ? Да, там есть умные мужики, но у них ностальгия по СССР, многие ходят со значками Сталина. Мне это не близко. «Родина»? С самого начала было ясно, что она в первозданном виде просуществует недолго. Жириновского уважаю как гениального политического актера, но ЛДПР — это та же «Единая Россия», только ее шутовское отделение.

— Вы могли остаться независимым депутатом.

— Сегодня независимый депутат — это человек, от которого ничего не зависит. А мне хочется что-то реально сделать.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera