Сюжеты

Пугливый попался

Почему свидетель Голубович решил изменить свои показания сначала один раз, а потом — еще один

Этот материал вышел в № 07 от 25 января 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

— Это вы с кем сейчас разговаривали? — спросит после перерыва прокурор Ибрагимова свидетеля Голубовича. — С бывшей коллегой. — А… Ну слава богу, а то наших свидетелей оскорбляют, угрожают… …Три дня продолжался в Хамовническом суде допрос,...

— Это вы с кем сейчас разговаривали? — спросит после перерыва прокурор Ибрагимова свидетеля Голубовича.

— С бывшей коллегой.

— А… Ну слава богу, а то наших свидетелей оскорбляют, угрожают…

…Три дня продолжался в Хамовническом суде допрос, пожалуй, одного из самых ключевых свидетелей обвинения — Алексея Голубовича. Последовательность событий такова. В первый день бывший директор по стратегическому планированию и корпоративным финансам ЮКОСа всех удивил — в отличие от показаний на предварительном следствии, ни о каком криминале он суду не поведал, заявив, что сделки с акциями Восточной нефтяной компании (один из основных пластов обвинения) были справедливыми и эквивалентными. Ничего не сказал Голубович и про службу безопасности компании, которая, как ранее он сообщал государственным СМИ, ему «угрожала». Причем над всеми вопросами прокуроров свидетель смеялся.

Ближе к вечеру, когда нервы от подобных показаний у прокуроров были уже на пределе, Гульчехра Ибрагимова, не стесняясь присутствующей в зале публики, поинтересовалась у Голубовича:

— Алексей Дмитриевич, а нам не смешно! Нам не смешно! Вы соскучились по Ходоровскому? Соскучились по Ходорковскому? Соскучились?! Как вам задают вопрос, так вы сразу ему улыбаетесь, ему и Лебедеву…

Михаил Ходорковский попросил председательствующего судью Виктора Данилкина «оградить свидетеля в день перерыва и в дни его допроса от возможных воздействий со стороны лиц, сотрудничающих с государственным обвинением…». Но судья ответил, что не знает, как это сделать: «Не домой же мне его брать».

На второй день свидетеля как подменили. От прежней веселости не осталось и следа. И Голубович полностью поменял и отозвал все свои прежние показания, обвинив адвокатов в «неправильном истолковании» его слов прессе, попинав саму прессу за «недостоверную информацию», заявив, что «не делал признаний про справедливый обмен», и попросив защиту «воздержаться от комментариев до завершения дачи мною показаний»…

Но те же самые журналисты записывали показания Голубовича на диктофон. Избранные цитаты:

«Менять акции примерно одинаковой стоимости по их рыночным котировкам — это справедливый обмен. <…> Да и наши сотрудники не ставили себе цели занизить акции ВНК и завысить акции ЮКОСа…»

Про службу безопасности: «В июле 2003 года мне активно предлагало руководство компании уехать пожить за границей. <…> Рекомендация звучала, и ее воспринимал нормально, даже серьезно. Я понял, что к этому надо прислушаться».

Про характер уголовного дела: «Следователь Шумилов звонил моему юристу, говорил: «А где Голубович? Почему он не является на допрос?» — «Повестки нет». — «Так вот когда повестка будет, будет поздно. Пусть он лучше явится, а то мы его арестуем». Вот такие идиотские разговоры по телефону в принципе возникают, когда дело заказное».

Больше такого Голубович себе в суде не позволил, и обвинение поставило окончательную точку во «вчерашних показаниях» Голубовича: расспросив его еще раз про обмен с акциями ВНК и получив «правильные ответы».

На третий день прокуроры вопросов Голубовичу на всякий случай больше не задавали, а оглашали его «правильные» показания, данные им на предварительном следствии следователям в июле—сентябре 2004-го, в декабре 2006-го и сентябре 2007-го.

Так, в июле 2004-го следователь Ганиев расспрашивал его о сделках мены акций ЮКОСа на акции ВНК. Впрочем, сам Голубович не считал их способом хищения, а отмечал: обмен являлся попыткой защиты акций ВНК от согласованных действий прежнего руководства ВНК и дружественных ему компаний нефтяного перекупщика Евгения Рыбина.

Однако в сентябре того же года Голубовича допрашивает следователь Салават Каримов. И Голубович начинает давать показания против начальника правового управления ЮКОСа Дмитрия Гололобова: «По имеющейся у меня информации, за ситуацию с «делом ВНК» в ЮКОСе отвечал Гололобов, в связи с чем я не исключаю, что именно он сам либо через кого-то осуществлял воздействие на Гришняеву (одна из сотрудников ЮКОСа, допрошенная и на предварительном следствии, и в ходе этого процесса. — В. Ч.), с целью получения от нее показаний, устраивающих руководство ЮКОСа…»

Самые убойные показания Голубович дает следствию в сентябре 2007-го. Речь — о службе безопасности ЮКОСа. Что примечательно: вопросов следователь Русанова не задавала вообще, это был сплошной монолог Голубовича:

— В июле 2003 года, после ареста Лебедева, я встречался с Ходорковским и Невзлиным по их инициативе в Жуковке Московской области. Ходорковский и Невзлин при встрече сказали мне, что в связи с тем, что Лебедеву предъявлено обвинение по факту хищения акций ОАО «Апатит», мне как лицу, которому было известно о сделках по приватизации «Апатита», тоже могут предъя-вить обвинение и арестовать. <…> Ходорковский и Невзлин сказали, что существует вероятность моего привлечения к уголовной ответственности и по факту хищения акций «Томскнефти» и других предприятий. Они опасались, что я буду давать показания о том, что в этих преступлениях участвовали они. До этого Ходорковский неоднократно говорил мне, что расследование указанного уголовного дела находится под контролем службы безопасности компании и, следовательно, под его полным контролем, и что никто к уголовной ответственности по делу привлечен не будет.  Ходорковский и Невзлин сказали мне, что было бы лучше для меня и для них, чтобы я выехал из страны. <…>

После этого следователь Cледственного комитета МВД РФ Шумилов Н.Б., в производстве которого находилось это дело, звонил <…> и интересовался, где я нахожусь. Я решил, что неожиданная активизация расследования может быть связана с предупреждением Ходорковского и Невзлина, которые далее не могли контролировать ход расследования дела, <…> я уехал в Перу. <…> 7 октября 2003 года в Лондоне я встретился с Ходорковским, который сказал мне, <…> что представители службы безопасности ЮКОСа во главе с Шестопаловым* перебрались в Лондон, что я воспринял как намек, что если я вдруг поеду в Москву и буду давать показания, то меня найдут. Это прозвучало как угроза, так как я считал, что служба безопасности ЮКОСа была очень хорошо организована и способна оказать давление на неугодных руководству лиц. <…>

<…> я не сомневался, что сотрудники службы безопасности ЮКОСа, которую контролировал Невзлин, действительно могут быть причастны к совершению ряда преступлений, в том числе убийств и покушений на убийства. <…>»

Рассказав Русановой о своих перипетиях с российским правосудием — сначала трехнедельный арест в Италии по просьбе российских властей в мае 2006 года, потом отказ Италии в экстрадиции на родину, освобождение, добровольный приезд в Россию в декабре 2006 года, предъявление обвинения, снятие ареста под подписку о невыезде, первые допросы в прокуратуре, — Голубович заявил:

— …Считал и считаю в настоящее время, что никакого политического характера ни мое преследование, ни преследование других сотрудников ЮКОСа, в том числе Ходорковского и Лебедева, не носит. <…> Ко мне никогда не применялись незаконные методы ведения расследования. Следствие ведется с соблюдением норм УПК. Мое возвращение в Россию я считаю правильным, так как уверен, что не виновен в инкриминируемых мне деяниях.

Далее прокурор Ибрагимова приступила к оглашению показаний, которые Голубович дал как раз в тот самый первый день своего добровольного возвращения в Россию. Следователям Каримову и Иоганну он многое рассказывал о деятельности руководства ЮКОСа и МФО МЕНАТЕП, а также поведал новые подробности о службе безопасности…

Впрочем, оглашение Ибрагимовой пришлось прервать ровно на половине: Голубович неожиданно вспомнил, что у него в этот день «прием у врача». И его отпустили. Так что вопроса перед судом: подтверждает ли тот все свои показания, Голубовичу в этот день удалось избежать…

Как ожидается, показания будут дочитаны обвинением в понедельник, после чего к допросу бывшего коллеги приступят подсудимые.

* Начальник службы безопасности.

Комментарий адвоката

Что касается защитников Ходорковского и Лебедева, то, принимая во внимание просьбу свидетеля, они до окончания его допроса ничего не комментируют, впрочем, отмечая, что «и так всем все понятно».

По просьбе «Новой» ситуацию, сложившуюся со свидетелем Голубовичем, прокомментировал известный адвокат, не относящийся к команде защитников бывших руководителей ЮКОСа, — Семен Львович Ария:

— Если происходит такая резкая смена показаний, как в данном случае, свидетель должен дать вразумительное объяснение, назвать причину, по которой он отказывается от прежних показаний. Если он этого не делает, то это вообще не свидетель, а хамелеон. Ведь возникает противоречие, а если оно не разрешено, то по Конституции суд должен разрешить это противоречие в пользу подсудимых, то есть взять тот вариант показаний, который более выгоден для обвиняемого.

Я не www.ру

В блоге «Новой» и на других сетевых ресурсах активно обсуждается скандал, случившийся в Хамовническом суде. Мы со своей стороны спросили участников нашего форума: должен ли государственный обвинитель нести какую-то ответственность за фразу, сказанную свидетелю: «Вы соскучились по Ходорковскому?»

carmody56: не должен. Там, где за это взыскуют, такие «прокуроры» невозможны.

yugin27: прокурор пугает, как умеет

 xodganasreddin1: голубовича нужно понять: угроза посадить его рядом с Ходорковским может и не такого испугать.

simon_dedovsk: скоро они с Данилкиным (судья, председательствующий на процессе. — Прим. ред.) так разговаривать начнут.

goncharowa: кошмар… А между тем формально эту фразу можно признать лишь глупой. Какие угрозы?! Какая-нибудь лингвистическая экспертиза всем всё докажет…

мамука: такое чувство, что свидетеля за день сильно напугали! Он еще не такое преподнесет!

Марина: прав, как всегда, оказался МБХ! Надо было судье свидетеля оградить! Он не только МБХ сейчас оговорит, но и маму родную тоже.

Наталья Точильникова: алексей Дмитриевич — фигура трагическая. Представьте себя на его месте. Это  вы стоите перед судом, это вам Гульчехра Ибрагимова читает историю вашего предательства, а справа от вас в «аквариуме» сидит тот, кого вы предали.  Вы стараетесь не смотреть в его  сторону. Между прочим, он сидит за вас. Потому что это вы вели приватизационные сделки, и в приговоре первого суда по этим эпизодам через абзац — ваша фамилия. Да, конечно, все было законно, но он там, а вы здесь. И при этом вы вовсе не законченный подлец, у вас есть совесть, и она даже  иногда просыпается <…>. А потому вы до дрожи боитесь того дня, когда вас будет допрашивать тот, кого вы предали. И потому вы заранее записались к врачу. Если в понедельник вдруг окажется, что Алексей Дмитриевич лег на обследование, я не удивлюсь. <…>

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera