Сюжеты

Перековать интеллигентов в аристократов

Что выберет народ, отделившийся от государства. Продолжение дискуссии

Этот материал вышел в № 11 от 3 февраля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Александр МелиховНовая газета

Народ-богоносец и труженик (если кому-то угодно ждать манны небесной от трудолюбия и мудрости «простого человека») всегда стремился укрыться от безбожного грабительского государства в катакомбы, в пустыни, в пещеры, в Сибирь, на Дон, на...

Народ-богоносец и труженик (если кому-то угодно ждать манны небесной от трудолюбия и мудрости «простого человека») всегда стремился укрыться от безбожного грабительского государства в катакомбы, в пустыни, в пещеры, в Сибирь, на Дон, на Кавказ, но это ему никогда не удавалось. Более того, потомки беглых людей, казачество, со временем становились самой надежной опорой престола. Сегодня начинается бегство в виртуальное пространство. Там кипит какая-то внегосударственная самоорганизация, хотя на поверхности незаметны даже пузыри: пенсионерам и рядовым врачам хоть что-то платит только государство, хоть какой-то порядок на улицах поддерживает тоже только оно… А вот в интернете, где нет риска получить по морде или угодить под суд за оскорбление, хамство царит вполне пещерное — похоже, будущее царство самоорганизации тоже не будет царством любви и гармонии. Но нам свойственно больше ненавидеть ту стихию, которая сумела полнее реализовать свой разрушительный потенциал, и государство успело показать себя во всей красе неизмеримо полнее, чем любой минувший, а тем более грядущий хам. Потому-то оно и сосредоточило на себе больше обличений.

Девятнадцатый век, век великих научных открытий и великих грез, прикидывающихся наукой, породил несколько утопических теорий отмирания государства. Коммунистическую (Маркс) — уничтожение частной собственности уничтожит и государство. Либеральную (Спенсер) — укрепление частной собственности заменит централизованные общества военного типа индустриальными обществами, основанными на взаимовыгодном обмене. Анархическую (Кропоткин) — деятельность государства будет полностью заменена деятельностью добровольных союзов. Кропоткину не казалась неустранимой даже такая функция государства, как монополия на насилие, — за таким количеством насилий, какие творит само государство, не угнаться никакой индивидуальной или групповой распущенности. Против злоупотреблений свободой именно свобода и есть лучшее лекарство, поскольку закон взаимопомощи как фактор эволюции ничуть не менее важен, чем закон борьбы за существование. Инстинкт братства записан в наших сердцах самой природой — я отдал эту кропоткинскую мечту Сабурову,  герою моего романа «Горбатые атланты».

В романе я подарил ему возможность осуществить свою сказку: пророку самоорганизации удалось перестроить жизнь утопавшего в грязи и пьянстве поселка на началах солидарности и безвластия. В анархическом Эдеме исчезли пьянство, воровство, драки, но — появились самоубийства. Ибо служение бренному, преходящему, бессильному, то есть такому, каков он сам, не может сделаться смыслом жизни человека. Не может создать у него иллюзию собственного могущества и бессмертия, способную хотя бы ослабить, если не вытеснить вовсе экзистенциальный ужас, который и есть главный разрушитель нашего счастья.

Да-да, наш главный враг не деспотизм власти и не разнузданность толпы, наш главный враг — это смерть, а также болезни и старость, то есть незапланированный и запланированный путь к исчезновению. А потому все, что позволяет нам забыть о нашей обреченности, наш лучший друг и союзник. И самоорганизация даже в своих высших проявлениях почти не занимается и вряд ли будет заниматься чем-то «вечным», то есть передающимся по наследству, — а стало быть, она не может и осуществить нашу экзистенциальную защиту. Я не могу припомнить ни одной общественной организации, которая хотя бы в своих идеалах служила чему-то непреходящему, — все они живут текущим и утекающим, «не бросивши векам ни мысли плодовитой, ни гением начатого труда». Разве что защитники природы… Но ведь природа отнюдь не защищает нас от ужаса перед нашей мизерностью и мимолетностью, «равнодушная природа» скорее сама внушает этот ужас, — защищают нас лишь духотворные создания.

Короче говоря, мы ничего не поймем в социальной жизни, если не откроем глаза на то, что социальные проблемы в огромной степени лишь маски экзистенциальных. Люди что-то любят или ненавидят, отталкивают или рвут друг у друга из рук чаще всего только для того, чтобы ослабить ужас экзистенциальной ничтожности. Социальные унижения только потому ранят нас так больно, что через униженность в социуме нам открывается наша униженность в мироздании: лишь экзистенциальная защита может ослабить нашу ранимость, а следовательно, и агрессивность.

Уж сколько благородные интеллигенты упрекали народ в рабской любви к угнетателям и убийцам — как будто такое вообще возможно! Человек совершенно независимо от своей воли начинает испытывать неприязнь к тому, кто представляет угрозу для его жизни и свободы, зовись он хоть Сталин, хоть Буш. Но он так же автоматически начинает идеализировать того, в ком видит защитника. В этом и заключается разгадка привязанности россиян к своему отнюдь не самому ласковому и заботливому государству.

Дело в том, что в квазилиберальной России масса народа осталась без экзистенциальной защиты. Люди во все времена ищут защиты от ужаса собственной беспомощности, идентифицируясь с чем-то могущественным и долговечным, переходящим из поколения в поколение. Но после полураспада религии для большинства сегодняшних россиян главным хранителем наследственных ценностей оказалось государство. Которое с точки зрения кондового либерализма есть неизбежное зло. Или даже «избежное». Кого же люди должны любить — тех, кто укрепляет их экзистенциальную защиту, или тех, кто ее разрушает? С коллективистскими моделями модели индивидуалистические соперничать не могут, ибо они ставят на первое место то самое мимолетное, от чего человек и стремится спрятаться в непреходящем. Какую-то конкуренцию коллективизму мог бы составить либерализм романтический, воспевающий свободу как средство для осуществления «бессмертных» дел, но таковым пока и не пахнет. Хотя поиск иллюзорного бессмертия  — один из главных двигателей человеческой деятельности.

В своем последнем, еще не опубликованном романе «Изгнание из ада» я изобразил романтика 20-х, сравнительно легко отсидевшего в конце 30-х, но оказавшегося отторгнутым от государства, а следовательно, и от истории, ибо историческое творчество — это прежде всего созидание бессмертия, и кроме государства этим никто не занимается. Дальше у героя все складывается благополучно, но он из веселого аристократа превращается в унылого интеллигента. Ибо интеллигент и есть поверженный аристократ. Отвергнутый аристократ. Отвергнутый от исторического творчества, а потому старательно оплевывающий недоступный ему виноград.

Уж сколько, опять-таки, дивились, почему народная память романтизирует великих злодеев типа Ивана Грозного или Сталина,  — а разгадка в том, что это все же какое-никакое, но бессмертие. Однако народ очень редко, а может быть, и никогда не воспевает тех, кто только разрушает. Кто борется за увековечение Чикатило? Народ идеализирует победителей. Другое дело, что его гораздо больше волнует подвиг, чем его цена. Но так смотрят на подвиги все романтики: мы за ценой не постоим. Здесь и пролегает раздел между интеллигентом и аристократом: аристократ склонен помнить о достижениях — интеллигент об их цене. Аристократ двигатель — интеллигент тормоз. Обществу нужно и то, и другое, но экзистенциальной обороне служат только двигатели. И когда их не хватает, народ начинает их искать в самых опасных зонах.

А что ему делать, если к долговечным, пускай архаическим и неосуществимым, деяниям его зовут почти исключительно реакционеры? Даже самое убогое существование в бараке или казарме все-таки более переносимо, чем жизнь под открытым небом наедине с космосом.

Народ не может отделиться от своего государства, как организм не может отделиться от своего скелета. Но этот скелет станет выполнять желанные нам функции, только если интеллигенция сумеет предложить идеологию романтического либерализма.

Правда, для этого она должна сама превратиться из интеллигенции в аристократию.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera