Сюжеты

«Информированное согласие»

Как недееспособность из средства помощи превращается в лишение всех прав?

Этот материал вышел в № 12 от 5 февраля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

15 января 2010 года в «Новой газете» напечатана статья Натальи Черновой «Лечим галоперидолом. Под ключ», смысл которой обозначен эпиграфом: «Каждый из нас может стать жертвой карательной психиатрии на том лишь основании, что кому-то...

15 января 2010 года в «Новой газете» напечатана статья Натальи Черновой «Лечим галоперидолом. Под ключ», смысл которой обозначен эпиграфом: «Каждый из нас может стать жертвой карательной психиатрии на том лишь основании, что кому-то понадобятся наши квадратные метры». В статье описывается история Лидии Ивановны Балакиревой, дочь которой обратилась в суд с заявлением о признании матери недееспособной. В статье констатируется, что причиной этого явилось желание дочери стать единственной обладательницей трехкомнатной квартиры в центре города. В статье упоминается, что Балакирева Л.И. обращалась за помощью в Независимую психиатрическую ассоциацию России (НПА). Поэтому мы со знанием дела хотели уточнить посыл этой публикации.

Проблема недееспособности, которая поднимается в этой статье, является сейчас для психиатрии самой острой. Достаточно сказать, что с 90-х годов, когда наши граждане стали обладателями собственности (чаще всего это недвижимость), которую они могли передать по наследству, продать и т.д., количество дел в суде о недееспособности возросло в 3-4 раза. Многие из граждан, в том числе и с психическими расстройствами, став собственниками своих квартир, впоследствии оказались жертвами разного рода мошенников, лишились своего жилья, многие из них стали бомжами. Понятно, что добросовестные родственники, чтобы предотвратить такое развитие событий и защитить своих близких от последствий необдуманных решений, стали чаще обращаться в суд с заявлениями о признании недееспособными лиц с психическими расстройствами. Но часто с такими заявлениями в суд обращаются и те, кто практически бросил своих престарелых и беспомощных родителей или близких родственников, и не навещают их годами или всячески унижают и издеваются над ними. А потом искренне возмущаются, когда те высказывают желание разменять квартиру и жить отдельно или завещают свою жилплощадь людям, которые за ними ухаживают. Есть люди, которые считают своих родственников безумными уже только потому, что те пытаются отстоять право распоряжаться своей собственностью и жить в человеческих условиях.

При рассмотрении заявлений о лишении дееспособности суд может сразу отказать в удовлетворении исковых требований, если истец не предоставляет убедительных сведений, а лицо, в отношении которого рассматривается вопрос о лишении дееспособности, достаточно адаптирован в социальном отношении, что подтверждается не только его поведением в суде, но и документально, и свидетелями. Поэтому присутствие этого лица в суде обязательно. Но в отношении лиц, которые когда-либо обращались за психиатрической помощью, а также в отношении лиц преклонного возраста суд практически всегда назначает судебно-психиатрическую экспертизу. И здесь очень важно, чтобы врачи-эксперты со всей серьезностью подошли к решению вопросов, поставленных перед ними судом, понимая, что от их решения зависит судьба человека. К сожалению, эксперты часто действуют в интересах здоровых родственников, рассматривают лишение дееспособности как средство защиты и полагают, что можно признавать граждан с психическими расстройствами недееспособными «профилактически». К нам часто обращаются с просьбой дать рецензию на заключение судебных психиатров по делам о признании недееспособными. Часто мы согласны с мнением экспертов, но катастрофически участились случаи, когда экспертное решение не имеет достаточного обоснования. Порой экспертиза проводится в отношении очень старого человека на фоне массивной психофармакотерапии, которую он плохо переносит. На экспертизе такой человек выглядит несостоятельно больше за счет побочных действий лекарств, чем в результате реальной несостоятельности. Так, в одном из заключений СПЭ было описано психическое состояние старой женщины, которую «привели на комиссию под руки, отмечалось слюнотечение, заторможенность, выглядела растерянной», в качестве бредовой симптоматики приводилось ее утверждение, что сын хочет отправить ее в ПНИ, потому что она не хочет регистрировать в своей квартире его пятую жену, а считает нужным оставить свою долю внукам». Впоследствии в суде весь этот «бред» подтвердился, а женщина уже без «лечения» давала очень понятные разъяснения суду и смогла отстоять свое право оставаться дееспособной. Мы считаем недопустимым решать вопросы дееспособности у пациентов с обострением психотической симптоматки или во время приступа болезни, что, к сожалению, встречается в практике. Часто суд назначает судебно-психиатрическую экспертизу уже на предварительном заседании, и человек в отношении которого решается вопрос дееспособности, не может приобщить к делу необходимые по его мнению документы и привести своих свидетелей. Эксперты, таким образом, не располагают всей необходимой информацией при проведении экспертизы.

Особенно сложно бывает принять решение, когда имеется психическое расстройство, которое касается в основном непосредственно места проживания и близких людей, так называемый бред малого размаха, что нередко встречается в пожилом и преклонном возрасте. Человек неуютно чувствует себя дома, ему кажется, что на него чем-то воздействуют, хотят отравить, следят, часто подозревает в этом самых близких людей, но, выйдя за пределы квартиры - он здоров, и окружающие, знакомые не видят никаких психических расстройств. Этот человек может работать, сам себя полностью обслуживает, ведет себя адекватно, его болезнь проявляется дома. В таких случаях следовало бы говорить о парциальной (частичной) недееспособности, которая, к сожалению, отсутствует в нашем законодательстве.

Случай с Балакиревой Л.И. очень неоднозначен. Мы не хотим говорить в данном случае о диагнозе, о психических расстройствах, сохраняя медицинскую тайну. Понятно, что права Балакиревой Л.И. были неоднократно грубо нарушены, начиная с ее первой недобровольной госпитализации в психиатрическую больницу (кто представлял ее интересы в суде, когда решался вопрос о недобровольной госпитализации и лечении в больнице?). Ее права были нарушены и при рассмотрении вопроса о недееспособности в суде (не извещена, не присутствовала, не имела возможности защищать свои права через представителя, не было свидетелей с ее стороны, не вручено решение суда в сроки, позволяющие обратиться в кассационную инстанцию и т.п.), когда назначали опекуна, не поинтересовались ее мнением. И если бы не подруги Балакиревой, быть бы ей и сейчас недееспособной, проживающей в ПНИ.

Однако, мы не знаем, какие дозы препаратов вводили Балакиревой Л.И., и не можем утверждать, что именно это лечение привело к обострению соматических заболеваний. Препараты, которыми лечили женщину, разрешены к применению в РФ, а небольшие дозы такого «страшного» лекарства, как галоперидол (в каплях) с успехом применяются при амбулаторном лечении психотической симптоматики даже в старческом возрасте. Мы считаем, что проведение ей судебно-психиатрической экспертизы на фоне обострения соматических заболеваний и через месяц после перенесенного инфаркта миокарда, которое могло дать ухудшение психического состояния, и тем самым, ухудшить результаты обследования, было ошибочно. Нужно было подождать компенсации состояния.

Описанная история является далеко не самой драматичной, она действительно заурядна, но в этом драматизм проблемы недееспособности в целом, так как в нашем законодательстве права недееспособных не защищены полноценным образом. Существующий в российской правовой системе институт недееспособности опирается на концепцию «все или ничего»: либо полная дееспособность, либо полная недееспособность. Сейчас в случае признания гражданина недееспособным, он автоматически утрачивает большинство своих прав, включая право принимать решения не только в отношении своего имущества, но и в отношении лечения, места жительства, участия в выборах, доступа в суд. Практика показывает, что в реальности степень неспособности принимать решения в силу психического расстройства проявляется у каждого человека индивидуально, и многие из тех, кого признают недееспособными, сохраняют способность принимать решения в отдельных сферах жизни.

В результате складывается ситуация, когда ограничение прав недееспособных граждан фактически означает их гражданскую смерть. Сами недееспособные граждане не имеют никаких эффективных средств защиты своих прав, поскольку закон запрещает им обращаться в суд. Только через опекуна. При этом они не могут отвести кандидатуру опекуна, даже когда у них давно сложились неприязненные отношения или – что еще серьезнее – опекун вовлечен в систему их бреда, с чем необходимо считаться.

НПА инициировала заседание Экспертного Совета при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации, посвященного необходимости введения в законодательство института парциальной недееспособности, что позволило бы распространить ограничения прав только на сферу бредовой системы людей с психическими расстройствами, часто достаточно локальную, а не лишать их всех прав, да еще в облегченном режиме. Эта инициатива нашла всеобщую поддержку.

Необходимость реформы института недееспособности и опеки вытекает и из международных обязательств Российской Федерации: несоответствие существующей системы требованиям Европейской Конвенции по правам человека было признано Европейским судом по правам человека в решении по делу Штукатурова в 2008 г. В октябре 2009 г. Комитет ООН по правам человека также указал на необходимость радикального пересмотра практики лишения граждан дееспособности в России. Такой же подход признан в ст. 12 Конвенции ООН по правам инвалидов, подписанной Российской Федерацией. Планируемая ратификация этой конвенции приведет к необходимости приведения института опеки в соответствие с международными стандартами прав человека, и, соответственно, к отказу от института полной недееспособности.

Что касается галоперидола, то повторим, что любое лекарство, назначенное неадекватно или в неадекватной дозе превращается в свою противоположность. Галоперидол остается самым эффективным средством по своим показаниям, а у больных есть право «информированного согласия» на выбор препарата. Правда, оно часто не выполняется.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera