Сюжеты

«Зеленые» не рубят ветку, на которой сидит общество потребления

Идеолог экологического подхода в политике, способного изменить отношение власти к человеку, Даниэль Кон-Бендит — в интервью «Новой»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 13 от 8 февраля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Один из самых популярных во Франции политических деятелей, Даниэль Кон-Бендит, которого французы обычно называют уменьшительным Дани, является главой фракции «зеленых» в Европарламенте. На последних выборах его движение «Европа Экология»...

Один из самых популярных во Франции политических деятелей, Даниэль Кон-Бендит, которого французы обычно называют уменьшительным Дани, является главой фракции «зеленых» в Европарламенте. На последних выборах его движение «Европа Экология» получило во Франции 16,28% голосов, став третьей избирательной силой после правящей партии «Союз за народное движение» и социалистов. Герой студенческой революции 1968 года, Красный Дани рассказывает о том, что он думает о России, Украине и Грузии, почему он стал «зеленым», как экология меняет политику и почему она последовательно защищает права человека.

— Дани, вы всегда были на стороне диссидентов. Я помню вас еще по манифестациям в поддержку Буковского и Гинзбурга. Но и в последние годы я встречала вас в России во главе делегации Европарламента: то на могиле Политковской, то на ужине с Каспаровым, то на дискуссии с правозащитниками. Каков, по вашему мнению, вес правозащитных организаций в сегодняшней России?

— Правозащитники играют в России основополагающую роль, потому что они выражают идею «другой России», возможность «другой России». Власти организуют выборы таким образом, что подлинная оппозиция вообще не может в них участвовать. Российское законодательство и государственный контроль над подавляющей частью СМИ привели к тому, что голос оппозиции слабо слышен. В качестве противовеса официальной линии остаются лишь несколько СМИ: одна газета, одна радиостанция, некоторые интернет-сайты. Тем важнее существование НПО. Ведь в истории ничто не застывает, мы это видели на примере распада коммунистических режимов.

— А чего вы ожидаете в настоящее время?

— Мне кажется, что в России наступит интересный период, если состоится противостояние между Медведевым и Путиным. Если оба они решат выставить свои кандидатуры на президентских выборах в 2012 году, им придется вступить в борьбу друг с другом. И ни одному из них не удастся контролировать все медийное пространство. Тогда автоматически откроются возможности для свободного выражения. Впрочем, надежды на это немного. Путин, вероятно, сделает все, чтобы Медведев отказался от идеи второго мандата.

— На постсоветском пространстве произошли две «цветные» революции — в Грузии и в Украине. И президенты обеих этих стран провозгласили четкий курс на интеграцию в НАТО и в Евросоюз. Однако ни НАТО, ни Европа их не поддержали. И вот результат: страстный сторонник «западнизации» Украины, Виктор Ющенко, был повержен в первом туре президентских выборов с позорным итогом. Как вы объясняете такое сдержанное отношение Европы к этим странам?

— Мы можем обсуждать двусмысленную позицию Европы, но все же не следует снимать ответственность с тех, кто оказался во главе невероятных демократических перемен. Ни Ющенко, ни Саакашвили не были на высоте. Алжирское руководство тоже пыталось в свое время списать свои политические провалы на Францию. Сегодня ни в Украине, ни в Грузии нет политической стабильности. Украина поляризована на восточную и западную часть, и ей непросто сохранить единство. А уж Саакашвили просто попал в российскую ловушку. В ответ на российские провокации он полез в бой, надеясь, что американцы и европейцы его поддержат.

И все же дело не только в ошибках украинских и грузинских политиков. Европа занята сейчас евростроительством, и в обозримое время она вряд ли была бы способна принять эти страны. Другое дело, что мы, европейцы, оказались неспособными к открытому и честному диалогу с демократическими политическими силами, которые возникли в Украине и Грузии. Мы должны были четко определить долгосрочную европейскую перспективу для них. Ведь присоединение к Евросоюзу — это не волшебная палочка, которая могла бы решить их проблемы. А когда я бывал и в Украине, и в Грузии, мне показалось, что именно так местные элиты смотрят на Европу.

— По существу, сегодня можно говорить о поражении проевропейских элит в Украине и Грузии, да и не только. Это — поучительный пример для всего постсоветского пространства.

— Европарламент избирается демократическим путем, и «зеленые» не составляют в нем большинства. Мы стремимся поддержать все ростки демократии на постсоветском пространстве, стараемся мобилизовывать другие фракции, чтобы поддержать те или иные программы помощи в развитии, в демократической стабилизации, в продвижении гласности, в первую очередь в Грузии и  в Украине. Но роль Европарламента — это именно помощь, он не может инициировать те или иные процессы. Сегодня  в Украине люди разочарованы в «оранжевой» революции. И это разочарование не связано с Европой, оно связано с местными политиками.

— Вы были героем студенческой революции 1968 года, по прозвищу Красный Дани. Я не прошу вас рассказывать всю вашу биографию, но вкратце, как Дани из «красного» стал «зеленым»?

— Мой отход от анархистской идеологии 1960-х годов был постепенным. Начиная с 1980-х годов возникли серьезные опасения, связанные с экологической деградацией планеты. А эта деградация ставит под вопрос идею продуктивизма, будь она неолиберальной или социалистической (я имею в виду продуктивистскую идеологию «реального социализма»). Сегодня во имя продуктивизма мы рубим ветку, на которой сидим. Ведь у рынка только одна логика — выгода, причем сиюминутная.

Экологический подход позволяет сформулировать совершенно новые политические идеи, основанные на необходимости предвидеть будущее. Для этого необходимо регулировать рынок. Сегодня страны Восточной Европы, которые были травмированы «реальным социализмом», приняли неолиберализм в качестве альтернативной религии. Они верят в способность рынка к саморегулированию, что является классическим постулатом либерализма. А рынок, как мы видели во время нынешнего кризиса, не всемогущ. Банки, которые гнались за прибылью любой ценой, не всемогущи…

Чего добивается движение «Европа Экология»?

— Мы хотим создания общества, которое обладает чувством ответственности. Речь идет об обществе, которое не отдавало бы под залог будущее во имя немедленного выигрыша. На практике это означает, что мы будем демократическими средствами добиваться регулирования рынка, поскольку динамика полностью свободной рыночной экономики приводит к ухудшению условий повседневной жизни.

— Я бы хотела конкретных примеров. В своей предвыборной программе вы обещали, что экологически ориентированная экономика будет способствовать созданию рабочих мест. Каким образом?

— Нам надо изменить наши образ жизни и манеру потребления. Например, если во всех домах создать лучшую систему изоляции, двойные рамы и так далее, для реализации этих работ нужно создать рабочие места. Если будет решено развивать и дальше общественный, экологически чистый транспорт в городах — трамваи, метро, автобусы на чистом топливе — это способы передвижения, которые не приводят к деградации окружающей среды и климата. Если заставить автомобилестроителей выпускать автомобили с меньшей эмиссией углекислого газа, машины с электрическими двигателями, это и будет регулированием, о котором я говорю. Короче, все эти меры создают одновременно лучшее качество жизни и рабочие места. Переориентация экономики в соответствии с экологическими требованиями является новой идеей в политическом пространстве. Это и привлекло к нам избирателей на последних выборах в Европарламент.

Ну а что будет, когда все обзаведутся новыми машинами с электрическим двигателем и сделают двойные рамы?

— О, тут работы лет на двадцать. А там появятся новые приоритеты. Надо развивать альтернативные источники энергии. Ведь строительство АЭС не создает большого количества рабочих мест, а стоит дорого, не говоря уж о гигантской проблеме захоронения отходов. Короче, нужны принципиально новые ориентиры.

— Европейские «зеленые» систематически поддерживают все правозащитные инициативы. Не только в отношении России, но и в отношении Туниса или Палестины, повсюду в мире. Чем объясняется такая связь между экологией и правами человека?

— Потому что мы ставим в центр внимания нашей политики человека. Это политика, которая занимается жизнью людей. А когда это становится приоритетом, начинаешь задумываться над тем, как различные политические системы ведут себя по отношению к человеку. Отсюда появляются размышления о свободе выражения, о поведении властей в отношении мигрантов, меньшинств, миноритарных религий. Начиная с того момента, когда начинаешь проводить политику в защиту будущего людей, их повседневная жизнь и способность участвовать в общественной жизни становятся чем-то фундаментальным. Вопрос о функционировании демократии становится центральным.

— Во Франции миллионы мигрантов из стран Магриба, Черной Африки, Бангладеш. А тут нужно регулирование?

— Конечно. Во-первых, нужно делать различия между политэмигрантами, климатическими беженцами и теми, кто спасается от ужасающей бедности. Но в любом случае у мигрантов должны быть права, и эти права должны соблюдаться. Во-вторых, наши общества стареют. Нам нужна рабочая сила и нужно организовать ее приток открытым и демократическим способом. Но реальной иммиграционной политики у Европы нет. Мы боимся мигрантов, сами себе лжем и не хотим признать необходимости позитивного регулирования. Вместо этого мы обращаемся с мигрантами как с рабами. А ведь они выполняют те работы на стройках, полях, в больницах, которые никто не хочет в наших странах делать.

Если говорить образно, мы построили Европу как дом с окнами, но без дверей. А раз дверей нет, люди лезут в окна. Дверь имеет то свойство, что она может открываться и закрываться. Это я называю регулированием. А пока мы не построим двери, мигранты будут прибывать по морю и по суше самыми дикими способами.

— Я возвращаюсь напоследок к России. Каковы возможности Европарламента влиять на демократизацию России?

— Парламент должен обязать Еврокомиссию и Европейский совет к более четкой позиции в отношении России. В переговорах с Россией необходимо ввести подлинный график демократизации. И не покупаться на газо- и нефтепроводы.

— Это реально?

— Это трудно. Когда политики приходят к власти, у них появляется тенденция приносить в жертву свободы и права человека во имя экономических выгод.

— Поэтому вы никогда не стремились стать президентом Франции?

— Это — одна из причин. Я предпочитаю влиять на общество.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera