Сюжеты

Большая прогулка под стук колес

Наш спецкор Виктория Ивлева взяла сыновей и показала им Россию: от Москвы до Владивостока

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 14 от 10 февраля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Виктория Ивлевафотограф, журналист

 

Прогулка — проходка от нечего делать, для отдыха, для забавы. Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля 27 июня. Поезд «Россия» Ну вот, почти вся российская история и ее персонажи остались позади: ровесник моего младшего сына...

Прогулка — проходка от нечего делать, для отдыха, для забавы.
Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля


27 июня. Поезд «Россия»

Ну вот, почти вся российская история и ее персонажи остались позади: ровесник моего младшего сына Алексей Романов, расстрелянный и сброшенный в шурф под Екатеринбургом, красноярские титаны Василий Иванович Суриков и Виктор Петрович Астафьев, Верховный правитель Сибири адмирал Колчак, закованные в кандалы декабристы, возки и кибитки спешащих к ним жен, сосланный в далекий гнилой Акатуевский рудник любимый декабрист Лунин, ушедший в третье измерение бурятский далай-лама Итигэлов, строители «Красного Сиона» — Биробиджана (будущие безродные космополиты) и даже настырный вологодский крестьянин Ерофей Хабаров, ставший купцом и землепроходцем, — все вместилось в двадцатидневное путешествие по временам и пространствам Отечества.

Что из этого останется в головах детей, как преломится, аукнется, отзовется — гадать бессмысленно…

Пока что нам остается еще девятьсот километров железной дороги и гениальный Поэт, проделавший этот свой последний земной путь в дощатом вагоне НКВД.

Много лет назад, во время моего путешествия по Транссибу, я знала только про Поэта и почти ничего — про путь. У меня даже сохранился купленный у книжных барыг на Фонтанке его однотомник из серии «Библиотека поэта». Книга эта без переплета и не сброшюрована, потому что ее выносили из типографии знакомые барыгам метранпажи, прибинтовав листы к животам. В предисловии было скромно написано: «В 1937 году оборвался творческий путь Мандельштама. Поэт умер в начале 1938 года». Автор предисловия украл у Поэта почти год жизни — на самом деле Осип Эмильевич умер 27 декабря в больничке пересыльного лагеря под названием Владперпункт у горы Саперной во Владивостоке.

Я показываю детям копию сводного списка арестованных, которые ехали в одном эшелоне с поэтом. Сто девяносто человек, от кого-то осталось только имя — Эмиль и профессия — кузнец…

— М-а-а-м, — ноют детки в ответ. — Ну мы же все это знаем. Ну не именно это точно, а вообще, как все было. И про Сталина все знаем. Ты не переживай, — добавляют они вполне утешающее и снисходительно.

«Отлично, — думаю я, — значит, какие-то мои мантры о цене свободы, силе и смысле слов и роли некоторых личностей в истории уже вбиты по шляпку в их замечательные светлые головы. Отлично!»

В шесть часов утра мы выходим из поезда «Россия» на пустынную платформу Владивостокского вокзала. Внешне вокзал очень напоминает Ярославский в Москве — тот самый, с которого мы уезжали. Это придает нашему путешествию полное ощущение законченности. На стене вокзала висит огромная безликая карта России с черной, жирно прочерченной линией от Москвы до Владивостока.

— Ух ты, круто! — восхищенно говорит кто-то из нас, и мы даже замираем перед картой, вдруг наглядно ощутив и длину нашей долгой горизонтальной страны, и размеры собственной прогулки по ней. И такое у нас чувство было — ну не то чтобы Егоров и Кантария у стен Рейхстага, но что-то сродни. Короче, «Дошли!»

Была суббота, людей на улицах еще не было, у вокзала томились ярко-желтые, как в Нью-Йорке, такси.

Владивосток стал седьмым большим городом на нашем пути. Во всех предыдущих можно было почти безошибочно проложить примерно вот такой маршрут: ж. д. вокзал — улица Ленина (Кирова) — пл. Калинина (Дзержинского) — пер. Карла Маркса (Розы Люксембург/Карла Либкнехта) — проспект имени героев Третьей пятилетки (Тракторного завода/ Инструментальщиков/Великого Почина) —  пл. Пушкина — автовокзал. Страна с такими названиями улиц должна называться не Россия, а как-то по-иному, ну, там, например, Советская Федерация или Российский Союз… Владивосток же для любого, приехавшего сюда на поезде, начинается улицей Алеутской. «А-ле-ут-ска-я», — произношу я с удовольствием, и в воздухе сразу пахнет океаном и путешествиями. Главная улица Владивостока называется еще лучше — Светланская, и это имя не любимой женщины губернатора, а русского корвета, кинувшего когда-то якорь в бухте Золотой Рог.

Благодаря пируэтам и извивам бухты, глубоким заходам воды в глубь суши и долгим языкам земли, вытянувшимся в воду, город и океан существуют неразделимо. Владивосток как бы стоит на слиянии двух бездн, двух просторов: слева — бездна суши, называемая Россией, справа — великая бездна Тихого океана. Ощущение моря есть во Владике всюду, и даже на кафельных плитках в подземных переходах изображены якоря, компасы и секстанты… Здесь много памятников морякам, ушедшим в океан и никогда не вернувшимся обратно. Вот надпись на одном из них: «4 января 1905 года создано первое соединение подводных лодок России на Тихом океане. В феврале они впервые вышли для несения дозорной службы. Самим фактом своего существования подводные лодки снизили угрозу нападения на Владивосток в период Русско-японской войны. Они были первенцами подводного флота России! На них служили мужественные люди! Честь им и слава!»

Океан ли, раскидистые ли сопки тому причиной — но во Владивостоке нет ощущения зажатости мегаполисом, наоборот, простор окружает тебя. Мы взбираемся все выше и выше по удивительному после ровных российских городов многоступенчатому Владику, дома под нами похожи на крыши голубятен, сверху открывается широкий вид на бухту, прячущуюся в тумане, а в воздухе стоит такая особая водяная взвесь, которая бывает только в городах у моря. Ребята мои совершенно не были готовы к городу, вольно раскинувшемуся на холмах, и, в оцепенении от счастливого безделья, получают полное удовольствие от нашей неспешной расслабленной прогулки по пустынным утренним улицам. Перед нами дорожный указатель. Дорога направо ведет на проспект Красоты…

Вниз с сопки мы скользим на фуникулере. Стоимость скольжения — пять рублей в обмен на розовый билетик с портретом вагончика и тонко прорисованной надписью наискосок.

Откуда-то из подворотни вдруг появляется давно небритый, почти бомжового вида товарищ. Что у него более помято — лицо или джинсы — сказать затруднительно. Какое-то время он идет наравне с нами, потом совершенно неожиданно спрашивает:

— А у вас камера сколько пикселей?

Я отвечаю.

— Я так и думал, я тоже был фотографом, — удовлетворенно говорит он и уходит в другую подворотню.

Потом нам встречается еще один похожей помятости человек, который тоже оказывается любителем фотографии.

— Меня зовут Саша, — говорит он безо всякого предисловия. — Сфотографируйте меня. Просто так, чтобы у вас было на память.

И мне совершенно по-детски становится приятно, что Саше ничего не надо взамен.

Наши полтора дня во Владивостоке мы питаемся в столовой под названием «Копейка» на Светланской. О, «Копейка»! Мы поем славу тебе и твоему неизвестному хозяину, а уж мы-то знаем предмет разговора. Стоило пропереть через всю страну, чтобы на другом ее конце встретить наконец-то совершенно европейскую, вкусную, удобную, вежливую и недорогую закусочную! Круглосуточная «Копейка» вошла в нашу жизнь часов эдак в семь утра, и именно с нее, пожалуй, и начали мы понимать, что оказались в цивилизованном и уважающем людей пространстве.

Я не знаю, что люди обычно делают во Владивостоке. Мы — так просто балдели, мы растеклись как медузы, как манные каши, стали такими придурковатыми путешествующими иностранцами, существующими в полной уверенности, что их все любят и везде ждут. Владивосток, единственный из больших городов, дал нам такую возможность полностью.

Владивосток дал детям и возможность пошвырять камешки в Тихий океан на пустынном городском пляже с мозаичными скульптурами каких-то черепашек и камбал и ржавеющим плашкоутом с надписью «Лилия. Китайская кухня». Классно жить в городе, где прямо из центра можно шагнуть в океан…

Меня лично еще очень порадовала местная уличная реклама: в ней почти напрочь отсутствовало жлобство, зато очень часто присутствовал какой-нибудь языковой финт типа названия палатки с блинами «Подкрепышка», рекламы такси «Пора выдвигаться», с большим тщанием расклеенной по спинкам сидений в троллейбусе, или щитов с надписью «Говори свободно!» Это про курсы английского языка.

В конце дня мы попадаем в краеведческий Музей имени Арсеньева, экскурсовод говорит:

— Мы уже закрываемся, но я задержусь, чтобы вам побольше показать.

И берет у смотрителей ключи, и проводит нас по всему пустынному музею, рассказывая про нанайских охотников, набивавших широченные котлы шкурками соболей для продажи, и про крестьян, ехавших сюда за счастьем с левобережной Украины (путь они проделывали в этом стремлении к счастью умопомрачительный — на кораблях вокруг Индии), про первого гражданского жителя Владивостока купца Якова Лазаревича Семенова, сделавшего для молодого города столько, что в его честь была названа улица, и, конечно же, про мальчика Юлика, родившегося в доме за углом и ставшего голливудским актером и оскароносцем Юлом Бриннером. Под конец экскурсовод отводит нас на последний этаж, на божественную выставку, сделанную из книги воспоминаний Элеоноры Прей, американки, прожившей во Владивостоке 30 с лишним лет. Это было на рубеже веков. Миссис Прей написала отсюда более двух тысяч писем, нежно заметив в одном из них: «Жить здесь легко и приятно»…

В общем, мы все четверо в этот город влюбились, втрескались мы во Владивосток по уши; и, как это часто бывает, когда абсолютно по уши, объяснить точно за что, разложить любовь по полочкам я не могу. Genius loci (гений места) здесь такой, что не хочешь, а влюбишься.

28 июня. Владивосток

Мы ночуем в месте необыкновенном — на полу второго этажа мастерской скульптора Ненаживина. В мастерской идет ремонт, все раскурочено и покрыто слоями беловатой пыли, ненаживинская жена Нина Ивановна греет воду для чая на плитке, на самого Ненаживина пару дней назад напали на улице какие-то уроды, он плохо себя чувствует, лежит, но нас встречает весело и даже восхищенно:

— Ну вы, братцы, такую дорогу все-таки осилили!

Мы-то понимаем, что доехать — пара пустяков, и молодец здесь он, не отказавший нам в ночлеге. Вернее даже, постановивший, когда я позвонила из Москвы:

— Приедете во Владик, доедете до улицы Русской, мы тут все и живем, и больше никуда ходить не надо!

Ненаживин — автор владивостокского памятника Мандельштаму. Пока Антон, Филипп и Игнат завороженно ползают по мастерской, стараясь не задеть скульптуры, и выглядывают что-то на огромных деревянных досках с фотографиями и эскизами, Ненаживин говорит:

— Я влюбился в Мандельштама беззаветно. Понимаешь — без-за-вет-но! Я в нем почувствовал птичий характер, читал его стихи, и мне казалось, что я слышу, как он строчки выкрикивает. Потом уже узнал у Надежды Яковлевны, что он и голову задирал по-птичьи…

Первый, гипсовый, памятник Ненаживин сделал еще в восемьдесят пятом году, и долгие тринадцать лет его можно было увидеть только во дворе мастерской, где и сейчас стоит один из вариантов отливки. Потом памятник установили в небольшом сквере, потом ему стали мстить, дважды изуродовав с тупой бессмысленностью, и теперь уже третий по счету памятник стоит в сквере Университета экономики. «Сквер» будет сказать не совсем правильно, скорее, это очень небольшой ботанический сад, где каждое растение имеет табличку с названием. К Поэту ведет аллея, на которой растут ясень, тополь, жимолость и бересклет. Отсюда не хочется уходить, а хочется смотреть на Поэта и читать стихи. Мои дети, правда, это делать отказались наотрез.

На месте же больнички, где Мандельштам умер, стоит жилой дом. Я там не была, и мне неизвестно, знают ли жители дома, что здесь было раньше.

28 июня. 13.00

Мы уезжаем в настоящий тропический ливень — когда не струи воды, а почти непроходимая стена. Я такие помню только по Африке. На автовокзале с плаката на стене весело лыбятся семеро парней в банданах, увешанные калашами. Плакат называется «Достойный выбор» и приглашает служить по контракту в войсках Северо-Кавказского военного округа.

— А почему бы, собственно говоря, и нет, — говорю я себе, подавив какие-то совсем другие движения души. Про то, что приморцев в Чечне погибло больше, чем в Афганистане, я узнаю много позже. Мои московские дети не обращают на плакат никакого внимания…

Последнее, что я вижу через залитое дождем стекло маршрутки, — перечеркнутый дорожный знак «Владивосток» на выезде из города. Дальше до самого аэропорта — сплошная ливневая стена.

Прогулка закончена. Девять часов полета — и мы приземлимся в Домодедове.

1 февраля. Москва

Сейчас, через полгода после путешествия, я спрашиваю у них — что, что запомнилось? И двое старших, не сговариваясь, отвечают: чувство расстояния, которое не даст никакой самолет, простор и бесконечная дорога. Младший выдыхает: «Владик…» Потом, вроде как извиняясь, начинает нанизывать: «…И Акатуй, и Леша Тарасов в Красноярске, и Коляда со своим театром, и дом тети Лены в Иркутске и… — останавливается и добавляет: — Нет, все-таки Владивосток!»

 

Окончание.
Начало — см. «Новую»  № 125, 126, 131, 132, 139 за 2009 г., № 1, 2, 11 за 2010 г.

P.S. Большая прогулка под стук колес заняла двадцать один день, тринадцать часов и пятьдесят восемь минут. Мы проехали девять тысяч двести восемьдесят восемь километров. Это чуть больше четверти экватора или пятнадцать путешествий из Петербурга в Москву.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera