Сюжеты

Югорская утопия

За что «ушли» Александра Филиппенко, самого успешного губернатора России?

Этот материал вышел в № 15 от 12 февраля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

Мне всегда казалось, что в большинстве своем люди приезжают в Югру, наслушавшись о длинных «нефтяных» рублях. И я бы не удивился, увидев в Ханты-Мансийске грязные вагончики, в которых две недели в месяц спят нефтяники в мазутных...

Мне всегда казалось, что в большинстве своем люди приезжают в Югру, наслушавшись о длинных «нефтяных» рублях. И я бы не удивился, увидев в Ханты-Мансийске грязные вагончики, в которых две недели в месяц спят нефтяники в мазутных телогрейках, чтобы оставшиеся две недели жариться на пляжах Турции. Оказалось, что все совсем не так.
Столица округа Ханты-Мансийск — город «с нуля», хотя ему четыре сотни лет. Хотя ему четыре сотни лет, город Ханты-Мансийск — современный, как «Боинг». Ночью он весь залит огнями, там светится каждый столбик. Город отстроен за последнее десятилетие. Можно было ожидать фешенебельные шале, казино, торговые комплексы, рестораны... А в Ханты-Мансийске построили Музей Природы и Человека, Музей нефти и газа, целый городок Центра искусств для одаренных детей Севера, университет с настоящим кампусом, кинотеатры-мультиплексы, биатлонный и горнолыжный комплексы, конный манеж, два ледовых дворца, гостиницы, школы, колледжи и больницы, 4-километровый мост через Иртыш, телецентр, жилые кварталы… Художественную галерею забили шедеврами с «Кристи» и «Сотбис». И это все, разумеется, не для олигархов, а для горожан. Просто приходи и пользуйся.
 
***
Ведущий мировой архитектор Норман Фостер собрался строить в центре Ханты-Мансийска 56-этажное здание в виде кристалла. Почему? Потому что губернатор Югры Александр Филипенко узнал, что каждый день в небе над Ханты-Мансийском делают поворот 260 воздушных судов. А по мнению губернатора, его город должен быть виден даже из стратосферы.

Имиджевые проекты в Югре воспринимаются необходимыми, как ЖКХ. Для их реализации привлекают лучших специалистов. И неразрешимых задач здесь пока не встретили. Мешала речка — ее куда-то убрали. Для пейзажа нужна была гора — гору насыпали.
 
***
Прямо в городе находится заповедник «Самаровский чугас». Это нагроможденные ледником горы, что заросли северным ельником — спутанным и кривым. Когда одна из гор заповедника начала осыпаться, губернатор по своему разумению решил укрепить ее и построить подпорную стену. Но экологи поднялись на дыбы: так нельзя! Если по природе гора должна осыпаться — пусть ползет. Губернатор не мог спорить с экологами — он взял на работу профи не для того, чтобы оспаривать их мнение. А интересы города равно значимы и для ученых, и для чиновника, это не подлежит сомнению. Строительство стены прекратили.

Рядом с фундаментом этой стены распластался унылый трек для автошколы. А губернатор смотрел поверх пустыря на древние откосы Самаровского чугаса и вдруг увидел под ними стадо мамонтов, вышедших из ледникового периода. И вскоре трек переехал на окраину, а под горой в бронзе ожила фауна югорского плейстоцена. Семь гигантских мамонтов, каждый размером с карьерный экскаватор, грозно бредут по долине. А потом здесь появились шерстистый носорог, бизон, гигантский большерогий олень, пещерный медведь и стойбище троглодитов. Разумеется, и кафе, чтобы любоваться парком можно было и зимой. Ханты-Мансийск словно компенсирует вековую спячку: теперь здесь все решается сразу и воплощается без проволочек. Сказано — сделано.

А мамонты — бренд Югры. Три скелета шагают через высокий зал Музея Природы и Человека: мамонтиха, мамонтенок и трогонтериевый слон высотой в пять метров. Недалеко от Ханты-Мансийска в глиняных трясинах Мамонтового ручья находится крупнейшее в мире «месторождение» мамонтов. Югорские архитекторы уже вычерчивают планы павильона, который встанет над болотом. Здесь палеонтологи будут копать кости погребенных исполинов, и любой желающий сможет взять в руки совок, чтобы под присмотром ученого своими руками из полужидкой глины добыть осколок мамонтовой кости.

Ученые думают о своих высоких материях. Музейщики думают о том, как эти материи растолковать народу. Никто не думает о деньгах. На то есть губернатор. А губернатор думает обо всем. Даже о высоких материях. Это он сам, как архивариус, отыскал документы, протянувшие историю города Ханты-Мансийска в глубь времен, к древнему городку Самарово.

Городок взяли штурмом казаки атамана Богдана Брязги, которые ожидали заполучить здесь Золотую Бабу. А Брязгу послал в низовья Иртыша Ермак. Ермак — еще один бренд Югры. Хотя Ермак зашел в Югру только на опушку, для бренда это не имеет значения. Значение имеет то, кто первым скажет «Мое!» и чем-нибудь таким-эдаким застолбит свое приобретение. Попробуй тогда возрази.
 
***
В Ханты-Мансийске есть удивительный Музей Природы и Человека. Когда-то он был маленьким и захолустным. И всем вроде бы его хватало. Регион малонаселенный, значимых культурных раритетов нет. Но в музейчике протекала крыша, и ее решили починить. Когда директор музея узнала, что грядет реконструкция, она пригласила архитектора, и тот буквально за ночь склеил из картона модель нового здания. Директор принесла макет губернатору и сказала: «Ну чего же мы будем дыры латать? Давайте лучше построим настоящий музей». Губернатор спросил: «А надо?» Директор ответила без сомнения: «Надо!» Губернатор поверил директору как специалисту, и они отгрохали музей, лучше которого в провинциальной России вряд ли сыщешь.

Этот музей живой. Рядом с окаменевшими аммонитами в витринах-аквариумах плавают фантастические скаты — живые ровесники окаменелостей. На ветке сухого дерева в ночной тьме сидит полярная сова, и ее как сполохами северного сияния озаряют лучи зеленого лазера. По кольцам на роге ископаемого носорога можно посчитать, сколько зверю лет, — будто он дерево. А вымерший бизон, оказывается, был такой волосатый, что на его черепе глаза располагались в костяных трубках, чтобы торчать из гривы. Рядом с чучелами бизона и носорога — живые белки, их ровесники. И от белок «картинка» оживает.

Как святыню в музее показывают позвонок мамонта, в котором застрял обломок каменного копья: оказывается, это единственное в мире материальное свидетельство охоты людей на мамонтов.

Есть и другие святыни. В одном из залов, едва войдешь, гаснет свет, на потолке зажигаются звезды, и меж ними от одного края зала до другого проносится конский топот. Это в шапке-невидимке едет по небосводу бог Мир-Суснэ-Хум — Всадник, Обозревающий Вселенную. А в другом зале воссоздано женское святилище с реки Казым. Вход мужчинам на это святилище был запрещен. Посетившие музей ханты с Ямала, депутаты окружной Думы, пробегали мимо входа в этот зал, прикрывая лица руками, — чтобы богиня не увидела их сквозь дверной проем.
 
***
В Югре живут русские, белорусы, украинцы, татары, евреи, немцы, казахи, грузины. Самих югоричей — хантов и манси — всего 2,5%. Но современные жители Югры носятся с ними как с писаной торбой. Ханты и манси — не «чучмеки» на оленях, а то, через что регион самоидентифицируется и выражает себя. Европейцы и американцы называют это «комплекс вины белого человека».

В нынешней Югре вины не чувствуется, хотя исторически она, наверное, была. В нынешней Югре чувствуется глубокое уважение и желание сохранить остатки югорской самобытности. Ведь только этот капитал никто никогда не израсходует, как нефтяные месторождения, и не разворует, как ренту. Но этот капитал очень легко пустить в распыл и растерять навеки.

И потому его берегут. Даже таксисты знают, где в Самаровском чугасе стоял городок Самарово, почему здесь поставили мамонтов и кто такой Мир-Суснэ-Хум. Архитектуру Ханты-Мансийска губернатор насмешливо называет «чумовой». Потому что тут кругом — хай-тековские чумы: стеклянные шатры, конусы и пирамиды. Каждое здание словно бы говорит: я, такое крутое и современное, стою здесь, среди северных лесов и болот, где сгинули даже мамонты, потому что когда-то здесь смогли устоять чумы.

В стойбищах открыли стойбищные школы. «Мало!» — недовольно сказал губернатор. В Центре искусств для одаренных детей Севера темноволосые и узкоглазые детишки играют на роялях «Стейнвей» и «Бостон». «Стейнвеев» здесь четыре, а «Бостонов» — сорок девять. Детишки учатся бесплатно. Директор центра не рассчитывает, что каждый второй из них станет Гергиевым, Спиваковым или Шемякиным, хотя и Гергиев, и Спиваков, и Шемякин — нередкие гости в Югре. Но детишки, скорее всего, станут просто школьными учителями музыки, хореографии или рисования. Наверняка многие из них уедут из Югры. Се ля ви. Но ведь кто-то и останется. И «Стейнвеи» окупят себя.
 
***
В Югре очень ясно сознают, что их регион будет существовать в сознании России, только если здесь будет насыщенная и самобытная культурная жизнь. Современная Югра нашла точку консолидации — хантов и манси — и «собирает» все вокруг северных инородцев. Даже фестиваль современного кино, куда приезжают Соловьев и Данелия, называется «Дух огня».

Многие вещи местные жители понимают лишь интуитивно — как губернатор про мамонтов. Не формулируя, не отдавая отчета, а лишь искренне рефлексируя над явлениями действительности. Но все получается.

Вряд ли где в нынешней России еще живут люди, которые, как строители первых пятилеток или БАМа, могут сказать о жизни вокруг себя: это все мы построили сами. Не получили в наследство, не приватизировали и не купили, а именно построили. Сейчас уже сложно представить мироощущение человека, который видел, как из трущоб и бараков вырос новый мир, его мир. Хотя такие люди в Ханты-Мансийске ходят по всем улицам. Они сами нашли нефть, отстроили Югру, откопали и шаманов Самаровского чугаса, и мамонтов, и Ермака — сами и сотворили миф Югры.

В Ханты-Мансийске нет зоопарка. «Еще не приехал человек, который захотел бы его построить», — говорит губернатор. И проблема пока только в этом.

***
Как расшифровывается аббревиатура «ЛУК» в названии «ЛУКойл»? Лангепас, Урай, Когалым. Это города Югры.

Конечно, в «лихие девяностые» здесь было всего предостаточно. Но ведь были и десять тысяч скважин, залитых бетоном, — потому что нефть в начале девяностых никому не была нужна. А нынче здесь «Шелл». Конечно, и сейчас все непросто. Возле больших денег всегда все непросто.

Но ведь есть и это — Ханты-Мансийск. Есть Сургут, Мегион, Нижневартовск, Пыть-Ях, Лянтор, Югорск, Нягань, Березово. Сумели бы олигархи отвертеться от капиталовложений в городки вахтовиков? Сумели бы. Но им не дали.

Не все блага можно приписать большим деньгам, потому что большие деньги не могут списать все грехи. Есть что-то, что важнее денег. Везде это понимают, а в Югре — видят.

Югра – не заполярный эмират. Не Кувейт на вечной мерзлоте. Это русские деньги, которые начали работать. Это кусочек азиатской инородческой России, который единственный оказался в Европе.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera