Сюжеты

«Это круто!»

Посмотришь наше ТВ, так Олимпиада началась не в Ванкувере, а в Сочи

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 17 от 17 февраля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Слава ТарощинаОбозреватель «Новой»

Зря клевещут враги, будто у нас нет национальной идеи. Есть, да еще какая — спорт. Только о нем говорят в терминах общего дела. Грядущий сочинский триумф возродил советскую идеологему: мы снова гордимся будущим в обход настоящего. Все у...

Зря клевещут враги, будто у нас нет национальной идеи. Есть, да еще какая — спорт. Только о нем говорят в терминах общего дела. Грядущий сочинский триумф возродил советскую идеологему: мы снова гордимся будущим в обход настоящего. Все у нас получится, считает Валерий Комиссаров, — ведь и Петр I, и Путин родом из Петербурга. И вот уже Владимир Жириновский, сокрушенный столь убедительными аргументами, выдвигает тезис сочинизации страны, явно путая столицу зимних Игр-2014 с Нью-Васюками. Не остался в долгу перед величием задач и коммунистический аграрий Николай Харитонов. Одергивая футболку с сочинской олимпийской символикой от Bosco, он торжественно провозглашает: «Россия выстрадала Олимпиаду». А еще раньше, смею напомнить, Россия выстрадала марксизм, как заметил тов. Ленин. Только ничего хорошего из этого не вышло.

Сочинские мотивы доминируют и в Ванкувере. Но прежде чем перейти собственно к Олимпиаде, имеет смысл совершить экскурс в новейшую спортивную мифологию.

Рахат-лукум и красный перец

Олимпийская риторика последнего десятилетия состоит из двух мощных потоков: возбужденного патриотизма и агрессивного неверия в судейскую справедливость. Риторика окончательно сформировалась на зимних Играх в Солт-Лейк-Сити. Сначала ТВ кормило электорат сладкими обещаниями близких рекордов вкупе с шаманскими духоподъемными заклинаниями. Но стоило произойти допинговому скандалу с лыжницей Ларисой Лазутиной, как рахат-лукум срочно поменяли на красный перец. Никита Михалков, мрачно насупив брови, даже заговорил о холодной войне, а вся страна с подачи президента Олимпийского комитета России Леонида Тягачева неделю обсуждала особенности менструального цикла Лазутиной и количество гемоглобина в трепетном лазуткинском организме.

Мифология стремительно обрастала новыми ритуалами. В Турин бойцов уже снаряжали как на войну. На грандиозном шоу «Проводы олимпийской сборной в Кремле» Андрей Малахов вещал голосом одного из 28 панфиловцев: «Помните — Россия за вами!» Надежда Бабкина по-бабьи причитала: «Каждый раз их ждем назад», а легендарные хоккеисты Третьяк и Старшинов читали горячие стихи собственного изготовления. Игры в Турине не обманули ожиданий — они сразу начались с гневных отповедей комментаторов. Трех наших лыжников на пять дней отстранили от участия в стартах из-за повышенного содержания гемоглобина в крови. Имя Лазутиной снова зареяло в воздухе буревестником грядущего скандала…

В Турине все было хорошо и понятно: кругом враги, Россия в кольце международного заговора, скорее всего, как водится, масонского. Участники разнообразных ток-шоу и прямых включений прямо-таки пылали на костре патриотизма. Некий юноша, заглядывая в бумажку, сурово вопрошал: «А все понимают, что нас пора бояться — русские идут?» Чемпионка-фигуристка Татьяна Навка, насупив брови не хуже Михалкова, угрожала из Турина неведомому супостату: «Я вам покажу, что такое русские!» Сам Михалков глаголил о глобальном — мы перестали чувствовать себя третьим миром. Всеобщий подъем потревожила лишь одна неприятность. Пока звенел и ширился спортивный праздник, рухнул Басманный рынок. Крупнейшая техногенная катастрофа ничуть не нарушила плавное течение событий. Из-под бетонных глыб рынка все еще живые люди пытались хоть кому-нибудь дозвониться по мобильным под аккомпанемент речей о величии России.

Никто не удосужился заметить причинно-следственные связи, объединяющие Турин и Басманный рынок. Пока мы будем оставаться империей парадных фасадов, за которыми постоянно что-то рушится, нам никогда не выиграть ничего у тех, кто живет на другом витке цивилизации. Слово в России по-прежнему важнее дела. Оно успешно заменяет ремонт падающих домов, рынков, аквапарков, строительство дорог и даже, не побоюсь этих святых слов, олимпийских объектов. Впрочем, нам не до тонкостей причинно-следственных связей, особенно когда на горизонте замаячила победа.

Конфуз с викторией

Путин выиграл Сочи! Бьют барабаны, звенят литавры, ликуют ньюсмейкеры. Одновременно выясняется, что наше ТВ заточено не под победы, а под поражения. Пока были Солт-Лейк-Сити и Турин (с недостатком наград, но переизбытком скандалов), все шло хорошо, ТВ нападало и оборонялось. Но вдруг случился облом — победа Сочи-2014. Что делать? Комментаторы и ведущие ошарашены, они не знают, чем кормить публику в подобной ситуации; в их творческом арсенале нет ничего вдохновляющего, кроме воплей «вау!» и ходульных лозунгов. Если вспомнить бессчетные синхроны из Гватемалы, где решалась судьба Олимпиады, то становится ясно: никто из телевизионных пропагандистов, произносящих жизнеутверждающие мантры, ни на секунду не верил в нашу победу. На что уж Антон Верницкий, первый на Первом, неизменно лучится счастьем от близости начальства, но и тот не уставал повторять: даже если мы не выиграем конкурс, то мы уже победили.

Толпы профессиональных обожателей родины по старинке еще перебегали с канала на канал. А вот агрессивную лексику после путинской виктории агитаторы молниеносно поменяли на восторги в адрес МОК. Затем подумали денек и решили. Раз мировой заговор против нас отменяется, то почему бы не пойти дальше? И собрались уважаемые люди у Максима Шевченко, и занялись они актуальнейшей темой: «Должна ли Россия стать лидером борьбы за справедливое мироустройство?» Тему, впрочем, тотчас закрыл все тот же Никита Михалков. «Больше эту миссию взять некому», — утомленно молвил он в начале дискуссии и тотчас принялся туманно рассуждать о сакральном, привычно припудривая общие места Ильиным и Бердяевым.

Важный вектор спортивной мифологии связан с точным определением объекта гордости в данный исторический момент. В Турине сначала гордились катком Русского дома, навевающим ассоциации с Ледяным дворцом эпохи Анны Иоанновны. Только вместо свадьбы шутов — робкое скольжение на коньках министров, казачий хор, балет на льду, ведра икры под ром. В качестве апофео-за — сам Куснирович в боярском костюме, девушки в бикини и при соболях, бьющая в ноздри купеческая роскошь интерьеров, толпы випов — от народного заступника Чилингарова до режиссера Волчек, и все в спортивных костюмах. Чуть позже, во время церемонии открытия, комментаторы более всего гордились русским газом, благодаря которому, по их мнению, и зажегся огонь Олимпиады. Дмитрий Губерниев даже принялся туманно рассуждать об итальянской страсти, которая была бы неполной без русского сердца. Наверное, он снова имел в виду газ.

Задача настоящего — гордиться будущим-2014

В Ванкувере все строже, суше, прагматичнее. Долго думать над предметом гордости на сей раз не пришлось — разумеется, Сочи. Еще на подступах к Олимпиаде в Канаде стало ясно, что она рассматривается не как цель, а как средство максимально полно презентовать Олимпийские игры-2014. Потому столь важное дело Владимир Путин не смог передоверить никому. Открытие Русского дома происходило посредством телемоста с городом Сочи. Виртуальную экскурсию по стройке века в режиме онлайн проводил лично премьер-миинистр. Его лицо буквально светилось от счастья. Давно не приходилось видеть такого довольного Владимира Владимировича. Правда, на конкретных объектах он особо не задерживался, но зато авторитетно заявил: «Это круто!»

Величественный вид стройки несколько смутил устроителей Русского дома,  тем не менее они успели им тоже погордиться — самый большой, самый лучший, самый заметный в Ванкувере. Сцены олимпийского ликования выглядели скромнее туринских. Куснирович с икрой в кадре отсутствовал. И только государственные мужи разного достоинства привычно братались с девушками, коса до копчика, из народных ансамблей и прочими деятелями культуры. В стане последних произошла заметная ротация. Бросалось в глаза отсутствие Ксении Собчак, наличие Игоря Угольникова и Ромы Жигана, растерянность Олега Меньшикова, победительность Яны Рудковской, суетливая радость от сопричаст-ности Гедиминаса Таранды…

В свете будущего как-то померкло настоящее. И хотя наша делегация третья по численности, успешными прогнозами зрителей нынче никто не кормит. Лучший отклик, на мой вкус, принадлежит Медведеву. Накануне Ванкувера Дмитрий Анатольевич встречался в городе Томске со студентами. В завершение беседы пытливый парнишка задал ему вопрос: «Кто на Олимпиаде наберет самое большое количество медалей?» Президент в ответ обаятельно улыбнулся: «Это прекрасный вопрос, чтобы сказать друг другу «до свидания».

Одним словом, русский Ванкувер будто бы застыл в ожидании Сочи. Связь между данными объектами материализовал Юрий Башмет. Он отыграл свое в Ванкувере и тотчас перелетел в Сочи, где открыл III Зимний международный музыкальный фестиваль. Его транслировали в прямом эфире. На сцене Башмета теснил крупными статями мэр города Анатолий Пахомов, который с такой нечеловеческой силой гордился будущими Олимпийскими играми, что казалось: до Моцарта и Брамса дело так и не дойдет.

Похоже, проект-2014 — для Путина — основная ставка его жизни. Премьер-министра можно понять. Сочи — это то конкретное, осязаемое, грандиозное, что можно предъявить городу и миру. Для Владимира Владимировича очень важна реплика контролера Международного олимпийского комитета, которую он приводит в своем телеобращении из Сочи: «Теперь мы увидели всю мощь Российского государства». Путин искренне верит, что так оно и есть, но обитателям данного государства хотелось бы увидеть мощь еще где-нибудь, кроме Сочи. Жаль, что великое нам по-прежнему удается лучше будничного. Грустную мысль подтверждает задушевный голос Владимира Владимировича — не Путина, но Познера — в навязчивом рекламном ролике: «У нас не получится обыкновенно. Это будет великая Олимпиада». Кто бы сомневался.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera