Сюжеты

Евсюков получил больше, чем мог

Руководство его оставило, а защита провалила процесс. Теперь бывший майор может заговорить

Этот материал вышел в № 20 от 26 февраля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

После оглашения приговора можно сделать анализ этого громкого дела. Убежден, что Евсюков при всей тяжести обвинений и сложившегося общественного мнения мог вполне законным образом получить значительно менее тяжкое наказание. Чего более...

После оглашения приговора можно сделать анализ этого громкого дела. Убежден, что Евсюков при всей тяжести обвинений и сложившегося общественного мнения мог вполне законным образом получить значительно менее тяжкое наказание.

Чего более всего опасалась сторона обвинения, включая сюда следователей, государственных обвинителей и адвокатов потерпевших? Высоких покровителей обвиняемого, суда присяжных и доказательств невиновности в рукаве защиты. Интрига в деле держалась до прений — Евсюков почти 10 месяцев не давал показания и играл «под дурачка». В итоге оказалось, что крыть защите нечем.

Суд признал Дениса Евсюкова виновным по всем вмененным ему эпизодам, не переквалифицировал ни одну статью Уголовного кодекса, признал допустимыми все до единого собранные следствием доказательства, не принял во внимание ни одного доказательства защиты. Единственное отклонение от формулы обвинительного заключения — суд исключил обвинение в приобретении и хранении огнестрельного оружия как недоказанные, оставив его ношение, что не изменило ни квалификацию, ни вид назначенного наказания. Защита потерпела полное и сокрушительное фиаско, настолько чувствительное, что опытный адвокат Бушуева после оглашения приговора не удержалась от проявления негативных эмоций в адрес журналистов.

Хочу быть правильно понятым. Ровно 8 лет назад наша группа юристов, представляя интересы потерпевших, добилась первого приговора милиционеру за насилие в отношении задержанного. После этого уголовные наказания за различные должностные преступления по нашим делам получили почти 90 милиционеров. Зачастую вести дело до приговора приходилось через десятки отказов следствия, противодействие милицейского ведомства и многие другие препоны.

За эти годы в нашей работе по таким делам сложилась четкая позиция — мы не кровожадны и не добиваемся максимально возможного наказания, всегда стремимся выявить роль начальников и привлечь их к ответственности, установить причины и условия, способствовавшие совершению преступления, всегда стараемся обосновать финансовые претензии к бюджету и обеспечить максимальное внимание общественности к процессу. Мы никогда не идем на фальсификацию доказательств виновности милиционера и заинтересованы в реализации им права на защиту в полном объеме, поскольку только в этом случае дело влечет для системы и для общества далеко идущие последствия. Поэтому дело Евсюкова — и без того прецедентное — требует тщательного анализа.

Выбор адвоката

Изначально у Евсюкова защитником был адвокат Михаил Вокин. О нем почти ничего неизвестно, кроме того, что он убеждал своего клиента каяться, содействовать следствию и возмещать ущерб. С учетом совокупности первоначально имевшихся доказательств, это, по его мнению, был единственно верный способ защиты.

Видимо, именно такая позиция защиты менее всего устраивала отца Дениса — Виктора Евсюкова. Он пригласил сыну другого адвоката. Вообще отец в судьбе Дениса, судя по всему, несколько раз играл роковую роль. Он клал его в детстве в психбольницу, участвовал в выборе сыну вуза — милицейской академии, где тот учился на тройки, он же настоял на приходе Дениса в милицию. «Считает, что все его проблемы были обусловлены прежде всего тем, что родители неправильно его воспитывали, — отец не считался с его мнением, подавлял его; мать же никогда не перечила отцу, не пыталась поддержать сына», — зафиксировали психиатры в своем заключении. Сомнений нет и в том, что быстрая карьера отпрыска не обошлась без его участия.

Новый защитник Евсюкова — Татьяна Бушуева — известна публике только одним — зато каким! — делом. Она защищала одного из обвиняемых по делу «оборотней в погонах» из московского уголовного розыска. В 2003 году под избирательную кампанию министра внутренних дел — будущего бессменного спикера Госдумы Бориса Грызлова власть «сдала» первую в новейшей истории организованную группу высокопоставленных правоохранителей во главе с генералом МЧС Ганеевым. Члены группы занимались «торговлей» уголовной ответственностью, имели дворцы на Рублевке, и почти не скрывали жизнь на широкую ногу.

Бушуева защищала Александра Брещанова, который в итоге получил солидный срок в 13 лет, учитывая, что обвинения касались только коррупции, а подзащитный сильно заболел, находясь под арестом. Ни убийства, ни другие насильственные преступления «оборотням» не вменялись.

Тень присяжных

Первая интрига в деле была в том, выберет ли Евсюков суд присяжных. Следователи не сомневались, что выберет. Адвокаты потерпевших готовились сесть в долгий и эмоционально изматывающий процесс. Это, безусловно, был бы процесс века - «милиция против общества».

Но Евсюков выбрал коллегию профессиональных судей.

Каждый, кто присутствовал хоть один день на этом процессе, мог сложить свое мнение о Денисе Евсюкове. Он вел себя сдержанно, адекватно, спокойно. Он просил его простить и, не исключено, готов был сказать и объяснить больше. Некоторые потерпевшие — за исключением близких водителя Евтеева, горе и решимость которых более чем понятны, — откровенно прониклись к нему сочувствием (представители убитой кассирши «Острова» в суде не присутствовали, поскольку живут не в столице).

Потерпевшая Алена Дудаль, которой теперь уже осужденный прострелил плечо, после приговора сказала журналистам, что Евсюков выглядел как побитая собака, и ей было его жаль.

Именно на это впечатление мог бы рассчитывать Евсюков, выбери он присяжных. Раскаяние, возмещение ущерба, полное признание вины на фоне подробностей его детства в психбольнице, семейных проблем и ужасного начальства могло бы растрогать кого угодно. А приз в этом случае — вердикт: «заслуживающий снисхождения», который ограничивает судью двумя третями максимального срока наказания. Согласно статье 65 Уголовного кодекса: «Срок или размер наказания лицу, признанному присяжными заседателями виновным в совершении преступления, но заслуживающим снисхождения, не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление. Если соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, эти виды наказаний не применяются... При назначении наказания лицу, признанному вердиктом присяжных заседателей виновным в совершении преступления, но заслуживающим снисхождения, обстоятельства, отягчающие наказание, не учитываются». В нашем случае 2/3 срока считались бы от 20 лет, то есть Евсюков мог получить максимум 13,5 лет лишения свободы, почти год из которых он уже отбыл.

Если учесть, что, отсидев две трети из них, положительно характеризующийся осужденный за особо тяжкое преступление получает право на условно-досрочное освобождение, Денис Евсюков мог бы выйти из колонии всего через 8 лет, отметив 40-летие на воле.

Это, безусловно, вольная, идеальная для обвиняемого картина. Привожу ее исключительно как теоретическую возможность, исходя из положений действующего законодательства.

Покровители

Больше всего разговоров в этом деле остается вокруг покровителей Евсюкова. Чаще всего обсуждалась связь его отца — полковника милиции, родом из Курска — с курянином же Владимиром Прониным. Реплика «своего вытащат» — самое популярное мнение блоггеров, обсуждавших дело в Интернете.

Масла в огонь подлила личная благодарность тогда еще капитану Евсюкову за подписью министра внутренних дел Рашида Нургалиева, оказавшаяся среди представленного следователю милицейскими кадровиками характеризующего материала.

Сомнения и вовсе улетучились после откровенно срежиссированных и блестяще исполненных действий по отсечению милицейского начальства от дела Евсюкова. Краткий, на полстраницы, и не по делу допрос генерал-полковника Пронина в деле, не согласующийся с показаниями иных свидетелей, в том числе милиционеров. Отказ явиться в суд, прикрывшись странной медицинской справкой из милицейской больницы. Неоднократно повторенные при допросе в суде слова генерал-майора Виктора Агеева о непревзойденных профессиональных качествах Евсюкова, что, по его мнению, должно было убедить окружающих в личных способностях к карьерному росту (как будто именно этими качествами на практике нужно обладать для продвижения по службе в отечественных силовых структурах). «Никто ему не помогал, он все сам», — твердил отец Евсюкова и другие свидетели защиты из числа бывших сослуживцев майора. Сам подсудимый также многократно выгораживал начальство.

В какой-то момент возникло ощущение, что адвокат защищает не подсудимого, а его начальников. И с этой задачей она справилась на «отлично». Несмотря на принципиальные и обоснованные возражения стороны потерпевших, Пронин в суд так и не явился. И хотя это вовсе не входило в предмет доказывания и ничуть не влияло на существо дела, Татьяна Бушуева каждого свидетеля защиты спрашивала, был ли подсудимый знаком с Прониным и участвовал ли тот в его карьерном росте. Такая услуга в положении Евсюкова дорогого стоит, но очевидно, что она не была учтена при вынесении приговора.

Зато весьма демонстративно в первые же минуты после оглашения наказания пресс-служба ГУВД Москвы заявила об удовлетворенности приговором, подчеркнув его справедливость.

Невменяемость

Первые же показания Евсюкова еще весной прошлого года сразу после событий в супермаркете в стиле «не помню» вызвали четкую реакцию участвующих в деле юристов. Это классическая оптимальная позиция на стадии следствия, дающая больше всего вариантов поведения впоследствии без очевидных потерь:

1) в любой момент можно «вспомнить», учитывая показания иных свидетелей;

2) не нужно отказываться от дачи показаний — хоть Конституция и дает эту возможность, но суд всегда отнесется к ее выбору негативно — скрываешь, значит, виноват;

3) можно «скосить под дурачка» с временным помешательством, аффектом, амнезией и еще бог весть какими завихрениями мозгов.

Уверен, если бы не поднятая шумиха, Евсюков ушел бы «по третьему варианту». Версия, что у Евсюкова «поехала крыша» на почве семейных проблем или переработок, лучше всего вывела бы из-под удара МВД, а ему самому через несколько лет гарантировала бы освобождение. Формально говоря, уголовный процесс позволяет и вовсе оправдать обвиняемого в совершении преступлений без принудительных мер медицинского характера, если он на момент совершения преступления не осознавал характер и значение собственных действий. Причиной тому могли быть как раз некие «психотропные вещества», о якобы существовании которых поведал сначала летом прошлого года журналистам, а в феврале — судьям, некий странный свидетель. Так, в прошлом году в Петербурге суд оправдал мужчину за убийство. Он был обнаружен в состоянии наркотического опьянения на автобусной остановке рядом с трупом. Проведенная психиатрическая экспертиза показала, что в период наступления смерти потерпевшего обвиняемый не мог осознавать характер своих действий, поскольку находился под воздействием обнаруженного у него в крови вещества, действие которого длится несколько часов. Суд к тому же признал за оправданным и право на компенсацию морального вреда с казны.

Защита по делу Евсюкова активно формировала именно такое объяснение случившемуся показаниями самого Евсюкова — «не помню», «первый раз вижу», «не могу объяснить», а также его жены Каринэ, поведавшей суду о странном внешнем виде и поведении ее мужа дома (разговоры с цветами) перед необъяснимым уходом в роковой вечер.

Эту линию, правда, полностью и однозначно опровергли заключение судебно-психиатрической экспертизы, проведенной в Институте имени Сербского, и допрос в суде одного из экспертов.

Защита устами Евсюкова, обвинившего психиатров в нежелании выявить мотивацию его поступка и в игнорировании ряда его объяснений, попыталась опровергнуть их заключение. Однако ничем другим — например, независимым заключением — свою позицию не подкрепила. Поведение Евсюкова так и осталось необъясненным для большинства интересующихся (в том числе и версией защиты). Это, очевидно, было одной из главных недоработок адвоката.

Резонанс

Чуть ли не главным участником уголовного процесса над Евсюковым стали средства массовой информации. Журналисты государственных, независимых, партийных, популистских, «желтых» изданий словно сговорились в унисон освещать перипетии расследования, и особенно судебного процесса над «бешеным майором».

Адвокат подсудимого в самом начале процесса после поставленного судом вопроса об удалении из зала камер выразила мнение в поддержку этого решения «для обеспечения подсудимому права на защиту». Однако существенно ситуацию это не изменило. Немного перегретый на стадии следствия скандалами «от Трунова» процесс рисковал потерять интерес журналистов, но Президент в первые дни суда над Евсюковым заявил о начале реформы российской милиции. С этого момента участники процесса стали писать историю, а его ход и результат были предопределены.

Защита недооценила роль общественного резонанса в процессе, попыталась ему противодействовать, замалчивать факты, невольно создавая интригу, а следовательно, только подстегивая интерес журналистов. Максимальная открытость, разоблачающая и подкупающая честность, профессиональная работа с журналистами могли в итоге привести к коррекции общественного мнения. «Евсюков, безусловно, виноват, но раскаивается, он — забитый в детстве ребенок с массой комплексов, жертва обстоятельств, красавицы жены из шоу-бизнеса, тирана отца, сумасбродов начальников и в целом ужасной милицейской корпорации. Его сорвало, но он сразу постарался, как мог, загладить причиненный вред, содействовал следователям, продал имущество и возместил каждому потерпевшему вред, помогал с лечением, принес извинения родственникам. Он положительно характеризуется по службе, по месту жительства и готов принять как справедливое любое назначенное судом наказание и всю оставшуюся жизнь ежедневно доказывать своими поступками, что осознал собственную вину. Погибших уже не вернуть, и единственное, о чем просит его защитник, — снисхождение, ибо суд должен быть не только справедливым и неотвратимым, но и милостивым», — чем не подкупающая формула?

Сделка

Почти в каждом деле есть место неформальным договоренностям со следствием. В чем-то признать свою вину в обмен на более мягкую квалификацию или на меньшее число вмененных эпизодов. Модная тема последнего года — сделка с правосудием — облегчение наказания в обмен на ценную информацию. Нет никаких сомнений, что начальник ОВД, да еще потомственный милиционер, владеет такими ценными фактами о своем руководстве. Вряд ли кто поверит в кристальную честность московского милицейского генералитета — покажи он, как устроен здесь теневой бизнес, появляется возможность для вполне законного торга. Цена вопроса, как и у присяжных при снисхождении, — максимум 2/3 срока: «В случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве, если соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса предусмотрены пожизненное лишение свободы или смертная казнь, эти виды наказания не применяются. При этом срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания в виде лишения свободы, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса».

Глядя же на результат, складывается ощущение, что Евсюков, наоборот, всячески старался отвести удар от генералитета, скрывая их роль, сыграв классическую роль «паровоза».

***

Конечно, приговор пока не вступил в законную силу, еще будет кассационное рассмотрение. Но объективно, с учетом сложившейся судебной практики и политизированности процесса, ожидать его отмены или изменения не приходится. К тому же, по мнению адвоката Ирины Хруновой, представлявшей в процессе троих потерпевших, «приговор написан очень качественно». Назначение пожизненного лишения свободы — принципиальное и наверняка согласованное с кассацией решение. Менять его, а значит, брать на себя моральную ответственность за проигранное защитой дело, Верховный суд России вряд ли решится. Разве только Евсюков, осознавший, что был «кинут» покровителями, может сделать разоблачительное заявление.

В противном случае отныне лишенный звания майора милиции Денис Евсюков отправится в одну из пяти колоний для «пожизненников». О возможном освобождении таких тот же Уголовный кодекс говорит: «Лицо, отбывающее пожизненное лишение свободы, может быть освобождено условно-досрочно, если судом будет признано, что оно не нуждается в дальнейшем отбывании этого наказания и фактически отбыло не менее двадцати пяти лет лишения свободы». Какое-либо участие в его судьбе можно будет принять только через четверть века.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera