Сюжеты

Картина маслом

Как закончилась жизнь начинающего художника

Этот материал вышел в Cпецвыпуск «Правда ГУЛАГа» от 03.03.2010 №02 (23)
ЧитатьЧитать номер
Общество

Никита ХлебниковНовая газета

 

В июне 1933-го Костя вместе с семьей переехал в Москву из Свердловска. Его отец, известный геофизик Петр Соболевский, получил назначение на работу в Московский геологоразведочный институт. Костя не пошел, как говорится, по стопам отца, он...

В июне 1933-го Костя вместе с семьей переехал в Москву из Свердловска. Его отец, известный геофизик Петр Соболевский, получил назначение на работу в Московский геологоразведочный институт. Костя не пошел, как говорится, по стопам отца, он любил рисовать и хотел стать профессиональным художником. Поэтому в том же 33-м поступил в Полиграфический институт.

Можно легко представить, какими широко открытыми доверчивыми глазами смотрел на мир только что приехавший в столицу паренек. Конечно, радовался начавшейся студенческой жизни, завел новых друзей и подруг… И, может быть, в шумной студенческой компании сказал что-то неосторожное. Как бы там ни было, Костя лишь месяц успел проучиться на первом курсе — его арестовали прямо в учебном корпусе и, как часто было в то время, ничего не сообщили семье. Ему тогда только исполнился 21 год.

После нескольких десятков заявлений, поданных в различные инстанции, Петру Соболевскому удалось найти сына. В Бутырке. Уже в 34-м Соболевский предпринял все усилия, чтобы освободить Костю. Следователи и прокурор, казалось, даже сочувствовали, шли навстречу, говорили, что его сын «совершенно не испорченный юноша и лишь попал под дурное влияние», «мы дадим ему три года профилактического ареста».

Как ни странно, слово свое тогда чекисты сдержали, и 26 февраля 34-го тройка приговорила Константина Соболевского к трем годам исправительных работ по статье 58-й — «антисоветская агитация, участие в деятельности контрреволюционной организации». Это для 1934 года и по такой статье приговор мягкий. Видимо, все-таки сыграли роль хлопоты отца.

После приговора Константина сначала переводят в Дмитров по вызову планово-экономического отдела для дальнейшей отправки в Весьегонск, но как экономист он не подходит, и благодаря хлопотам семьи его оставляют в ДМИТЛАГе чертежником, а к июню того же 34-го Соболевский уже работает художником в центральной мастерской лагеря.

Можно сказать, условия отбывания срока для Соболевского были благоприятными. Он мог писать свои картины. Бытовые унижения и ужасы сталинских репрессий обошли тогда Константина стороной. А вот моральные…

Основной работой Соболевского в лагере было создание картин, изображающих «радостные будни ударной стройки» и перевоспитание заключенных трудом. Основной лозунг в лагерях звучал так: «Труд в СССР — дело чести, дело славы, дело доблести и геройства» (Сталин). И Константин трудился. 31 марта 1935 года ему даже была выдана книжка ударника и вручена премия в размере 30 рублей, а весной 36-го стараниями семьи он был досрочно освобожден и остался работать в тех же мастерских вольнонаемным, получил грамоту на право ношения значка ударника Мосволгостроя.

В том же году он женился, а в декабре у него родился сын. В общем — счастливчик!

Если бы эта история произошла не в СССР 30-х, то смело можно было бы ставить точку (или даже восклик!). Но запущенная машина сталинских репрессий просто так остановиться не могла. Люди, которые один раз попали в систему ГУЛАГа и освобождались из лагерей, должны были знать, что теперь вся их жизнь под пристальным оком органов, и как только из центра придет новое распоряжение об арестах, то они, уже побывавшие в ГУЛАГе, становятся первыми кандидатами на повторный срок, и не исключено, что по той же самой статье. Так произошло и с Константином Соболевским. Его повторно арестовали уже 2 июля 1937 года. На свободе он пробыл чуть больше года.

В мае 1939 года семье сообщили, что Константин 13 сентября 37-го был приговорен к 10 годам без права переписки. Что это значит, Петр Соболевский не знал и продолжал искать сына, надеясь на пересмотр его дела — до самой своей смерти в 1949 году. Затем его дело продолжила сестра Кости Ольга. В 1957 году после реабилитации семья получила свидетельство о смерти Константина Соболевского, где была указана дата: 17 июня 1942-го.

Понятно, это тоже фальшивка. Только спустя много лет, в 1999 году, стало достоверно известно, что 13 сентября 1937 года К. Соболевский был приговорен тройкой УНКВД по Московской области по все той же 58-й статье к высшей мере наказания. Исполнение таких приговоров надолго не откладывали. И лишь в 2002-м удалось найти место захоронения Соболевского — на кладбище Донского монастыря.

Константину Соболевскому было 24 года, когда его расстреляли (кольнуло – мой ровесник), и 71 год понадобился для того, чтобы родственники смогли положить цветы на место его захоронения.

А сколько еще должно пройти лет, чтобы нашли остальных без вести пропавших в ГУЛАГе? И какие еще человеческие документы — истории невинно загубленных жизней — надо опубликовать, чтобы на улицах наших городов постыдились вывешивать плакаты с изображением Сталина?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera