Сюжеты

Фильмы на ветер

Решит ли проблемы российского кинематографа очередная реформа?

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 27 от 17 марта 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Спешно и секретно идет реорганизация российского кинематографа. 19 марта Сергей Толстиков, руководитель Федерального фонда социально-экономической поддержки отечественной кинематографии, объявит, кто именно и за какие заслуги получит...

Спешно и секретно идет реорганизация российского кинематографа. 19 марта Сергей Толстиков, руководитель Федерального фонда социально-экономической поддержки отечественной кинематографии, объявит, кто именно и за какие заслуги получит деньги на кинопроизводство.

Напомню: при новой схеме финансирования средства, выделенные на кино, будут распределять в виде субсидий через фонд, да не кому попало, а «лидерам кинопроизводства». Да не на что попало — на фильмы «большого стиля», «соответствующие стратегическим задачам государства». Говоря простыми словами, снимем коммерческую патриотику. Минкульту пока оставляют возможность на конкурсной основе финансировать арт-проекты, дебюты, неигровое и прочее «другое кино».

Несведущие вздохнут: «Ну, опять про деньги». Осведомленные парируют: «Кинематограф — дорогая, в редких случаях бесценная отрада. Государство его «заказывает», теперь его и «танцует».

Пока киносообщество вертится в мельнице домыслов и слухов. Информации «сверху» о решениях, касающихся буквально всех: и кинематографистов, и зрителей — практически не поступает. Сначала, затаив дыхание, ждали заседания новоявленного фонда, назначенного на 7 марта. Перенесли на 12-е… Теперь ждем 19-го. Видимо, за «лидерство» идет нешуточная война. Но время течет, и в ожидании перемен новые проекты с участием госфинансирования уже второй год практически не запускаются.

Значит, в следующем году в прокате доля российского кино и так постыдно низкая, упадет еще больше. Надо разбираться…

Даешь реформу!

Дискутировать тему реформы — неактуально. Во-первых, после подписания указов председателем правительства ее не отменить. Во-вторых, нужда в преобразованиях отношений государства и кинематографа действительно назрела.

Идеологи реформы небезосновательно утверждают: старая система финансирования безнадежно устарела, пропитана коррупцией (как тут не вспомнить ленинское «Как нам реорганизовать Рабкрин»: «Наш госаппарат <...>в наибольшей степени представляет из себя пережиток старого <…>, он только слегка подглажен сверху»). Система взаимоотношений государства и кинематографа неэффективна. Российские фильмы с трудом прорываются в кинотеатры. В продвижении картины к зрителю практически никто не заинтересован: ни Минкульт, дающий деньги, ни продюсер, получающий их на производство. А что вы хотите: половину выручки от билетов заберет кинотеатр, 50% от оставшейся суммы возьмет дистрибьютор, на рекламу денег не останется. Вот почему и лучшие из новых российских фильмов проваливаются в прокате (такова судьба и «Миннесоты», и «Волчка», и «Сумасшедшей помощи»). Выходит, «фильмы на ветер»? Государство как генеральный продюсер их профинансировало, а проследить, чтобы они, родненькие, вышли к своему зрителю и порадовали бы его — у государства ни возможности, ни желания не было.

Инициаторы перемен говорят: из 100 фильмов только треть выходит в прокат. По сведениям Минкульта, на большие экраны выходило более двух третей от общего числа законченных картин плюс кабельное телевидение, DVD-прокат. Случаи невостребованного кино единичны.

«Реформаторы» утверждают, что на «другом кино» перемены не отразятся. В Минкульте заявляют о неизбежном сокращении производства, которое коснется и авторского, и неигрового кино, дебютов, анимации, фестивальной деятельности. Чиновники из правительства считают, что Минкульт сам тормозит процесс запусков, возбуждая общественное мнение, ставя палки в колеса реформе. В Минкульте предъявляют претензии не к реформе, а к ее методам.

Закоперщики «перезагрузки» жаждали укрупнений студий, которые работали бы сразу над несколькими проектами на протяжении трех лет. В таком режиме студия бесперебойно разрабатывает пакет из нескольких картин, самостоятельно планируя свой бюджет.

Существующую систему конкурсов будущих проектов винят за келейность и «откаты». Кроме того, Минкульт, как исполнительный орган, не имеет права заниматься «возвратом денег», для этого и необходим кинофонд, который будет выдавать возвратные субсидии. Фонд отныне — наш главный бизнесмен-продюсер. Дирижер. Контролер. Три в одном.

Итак, новая система субсидирования направлена на формирование индустриальной отрасли. Ура!

Про и контра

У реформы, проводимой без разносторонней экспертизы, есть горячие сторонники. Прежде всего в среде топ-менеджеров от телевидения и кино, которые рассчитывают взять власть в свои руки, войти в элитный список «мейджоров» и их «близкого круга».

Критики реформы (которых сегодня большинство среди рядовых кинематографистов) задают множество вопросов… в воздух. Лишь на прошлой неделе Сергей Толстиков встретился с продюсерами, которым объяснял, что фонд не будет поддерживать авторское и дебютное кино, его больше интересует кино коммерческое. Значит, у нас теперь и в кинематографии все будет двоиться: два органа управления и финансирования (Минкульт и Кинофонд), два типа поддержки, две кинематографии. А про талант, за которым должны следовать деньги, про конкурентоспособность нашего кино говорит только Путин.

В Попечительском совете фонда лишь два (!) кинематографиста. Михалков и его верный сподвижник, ректор ВГИКа Владимир Малышев, остальные — чиновники. В правительстве объясняют: «А с кем еще иметь дело, Михалков — легитимный председатель СК. За истекший год из союза практически никто не вышел». Понятна степень влиятельности харизматичного Михалкова на чиновников высшего звена в этом совете, которые смутно разбираются в кинопроизводстве. Среди них и руководитель фонда господин Толстиков, делегированный из ЗАО «Трансмашхолдинг» возглавить киноотрасль. Сергей Толстиков — человек со стороны, лицо незаинтересованное. Призван пропускать деньги и их контролировать.

Самый туманный и спорный вопрос — «лидеры кинопроизводства», критерии их выбора. К примеру, одним из главных претендентов называют студию РВС — (Russian World Studios, АФК «Система»). Но даже сами «реформаторы» не могли мне назвать ни одной достойной кинокартины, созданной в стенах этой продвинутой в техническом отношении студии.

Почему бы «реконструкторам» не облагодетельствовать «Ленфильм», студию с традициями, умирающую сегодня не от дефицита идей — от отсутствия денег. Максимовы, вкладывающие вместе с Эрнстом миллионы в рекламу фильмов «Дирекции кино Первого канала», тоже не прочь снимать фильмы за госсчет. Они — первые в списке «получателей». В тройку лидеров автоматом входит и «ТРИТЭ» Михалкова, главного мотора реформы. Среди критериев отбора «лидеров» будут учитываться сборы вышедших в прокат фильмов, их общее количество, рейтинги на ТВ, призы на фестивалях, опыт работы студии на рынке. Отчего тогда не поощрить студию «Коктебель», на которой работают и добиваются высших кинематографических наград Хлебников, Попогребский, Сигарев, Хомерики?

По сути, у нас нет мейджоров. Нет ни одной студии, за исключением, может, лишь ЦПШ, фильмы которой соответствовали бы всем названным критериям. Остается выбирать «своих среди чужих»? К тому же ни в одной стране «мейджоров» не назначали сверху. Мы — первые. Поэтому в кулуарах эту колоду «тузов» сегодня и тасуют все кому не лень.

Без объявления войны

Реформа началась внезапно, к удивлению не только рядовых кинематографистов, но и руководителей Минкульта. Затем доли в распределении средств между Фондом и Минкультом были согласованы всеми сторонами. Но 31 декабря, по нашим сведениям, на стол Путина легла «грамота другая», не та, что была подготовлена министром Авдеевым. В новой грамоте соотношение средств между Фондом и Минкультом было изменено в пользу Фонда. Инициаторы внезапно «исправленных расчетов», по всей видимости, сознательно действовали секретно, в обход кинодепартамента Минкульта, который упрекают в халатности и протекционизме. Главная битва между минкультовцами и чиновниками аппарата правительства идет за суммы на так называемые переходные проекты. Их, по нашим сведениям, скопилось 611. Существуют незавершенные проекты чуть ли не с 2000 года. И фильмы, и деньги требуют счета. Минкульт отчитывается. Сейчас проверяют, сколько завершенных фильмов сдано в архив Белых Столбов. Начинать новое производство Минкульт не спешит: неизвестно, сколько еще придется отдавать по долгам продюсерам незавершенных работ.

Среди слухов вокруг реформы роятся самые невероятные. Например, о том, что реформа — лишь начало ликвидации департамента кинематографии Минкульта, место которого в будущем займет Фонд. Упрекая чиновников Минкульта в нечистоплотности, организаторы реформы отчего-то полагают, что «мейджоровские» компании, которые будут забирать себе примерно 20% от производства фильма, будут работать честно, без откатов.

В ближайшее время

Итак, между «лидерами» разделят 2,86 млрд рублей средств Кинофонда. Правительство ждет от них хотя бы частичного возврата вложенных средств. Но, по экспертным оценкам, «мейджоры» в этой финансовой схеме выпустят примерно 15—20 картин в год. Цифра скромная. Константин Эрнст полагает, что и авторского кино в стране должно производиться не более 10 картин в год. Складываем, получаем меньше 30 фильмов. Следовательно, возвращаемся к сталинской эпохе малокартинья. При этом всем известно: на 10 запущенных фильмов в лучшем случается три-четыре достойные. Индустрия для жизнеобеспечения нуждается примерно в 80—90 игровых фильмах: блокбастеры, мейнстрим, авторское и дебютное — взаимодействующие потоки, которые нельзя искусственно «шлюзовать». Впрочем при существующем дефиците идей «лидеры» не обойдутся без талантливых молодых режиссеров и продюсеров, которых Эрнст именует «малышами» и которые зарабатывают в последнее время награды на международных смотрах. Гай-Германика и Волошин уже работают на Первом. Но, скорее всего, «мейджор» приберет и права на фильм. Выходит, реформа навредит «независимым» продюсерам и режиссерам.

«Реформаторы» надеются, что хозяева студий-«мейджоров» — люди амбициозные, постараются доказать успешность «реформы». Но поручена им трудновыполнимая задача: соорудить кино «большого стиля», отвечающее «стратегическим задачам» идеологии, успешное на международных фестивалях да еще полюбившееся отечественному зрителю. По мнению Юрия Арабова, кино «большого стиля» будет подстраиваться под стиль и интересы телевидения.

Главный и весьма убедительный довод реформаторов — необходимость создания механизма возврата затраченных на кинопроизводство средств. При 2100 кинозалах, отсутствии кинотеатров в малых городах программа нежизнеспособна. Кто понесет ответственность за последствия скоропалительной реформы, неизвестно.

Верхи хотят, низы не могут

Противодействие реформе со стороны киносообщества началось не сразу. Поначалу сидели на «кухнях» своих студий, пытаясь разобраться: может от нового финансового пирога, испеченного государством, и нам достанется кусочек? Потом зашевелились. На шумное протестное собрание пришли продюсеры. Российские мультипликаторы в открытом письме  назвали преобразования «смертным приговором отечественной анимации». На имя Путина было отправлено письмо ведущих российских режиссеров (среди подписантов, по нашим сведениям, Смирнов, Абдрашитов, Герман, Сокуров, Рязанов…) Но прав  Арабов: горизонтальные связи в среде кинематографистов разорваны. Поэтому ими так легко манипулировать.

Итак, с 1 января 2010 для кинематографа пошел новый отсчет времени. Времена, писал Шуман, не стоят на месте, они всегда куда-нибудь направлены. Вперед или назад. Эта удивительная реформа, призванная стимулировать, продвигать вперед наше кино, может на полном ходу включить заднюю скорость. Ведь нынешние переустройства славны непредсказуемым результатом. В медицине после «перезагрузки» страховые компании пожирают клиники. В образовании тесты уничтожают живые знания. В спорте многочисленные реформы сами знаете, чем закончились. Как не вспомнить знаменательный труд Крутицкого в пьесе Островского «На всякого мудреца…» — «Трактат о вреде реформ вообще».

Реформа нужна. Более того — необходима. Но проводиться должна без аврала, продуманно, системно. После анализа содержательного, политико-управленческого, финансового состояния кинематографа, исследования зрительских ожиданий (отчего «Самый лучший фильм»-1 и -2 собрал $40 млн в прокате?). С учетом европейского опыта, когда подобные фонды существуют в основном на процентные отчисления с кинотеатрального и DVD-проката. С продуманным подходом к штучной авторской продукции. С понятными критериями конкурсов будущих проектов. С проработанной репертуарной политикой. С вложением средств не только в производство, но и продвижение картин на экраны. Не только игровых, но документальных и анимационных. Вы говорите, зритель не готов? Так займитесь его образованием, а не развращением. В Германии по всей стране строят залы для национального и авторского кино.

Правильно в своей программной работе «Как нам реорганизовать Рабкрин» писал Ильич: «Могут сказать, что никакая добросовестность, никакая партийная авторитетность не заменит того, что является в данном случае основным, именно: знания дела».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera