Сюжеты

Караваджо против Микеланджело

Великие художники борются за любовь публики

Этот материал вышел в The New York Times (19.03.2010)
ЧитатьЧитать номер
Общество

Пятисотлетнее пребывание Микеланджело на вершине рейтинга итальянских художников подошло к концу. О том, что место Микеланджело занял Караваджо, заявил искусствовед их Торонтского университета Филипп Сом. Он подсчитал количество работ...

Пятисотлетнее пребывание Микеланджело на вершине рейтинга итальянских художников подошло к концу. О том, что место Микеланджело занял Караваджо, заявил искусствовед их Торонтского университета Филипп Сом. Он подсчитал количество работ (книг, каталогов и научных статей), изданных об обоих художниках за последние 50 лет, и обнаружил, что Караваджо постепенно, хотя и не во всех категориях, обогнал Микеланджело.

Эта перемена во вкусах стала очевидна еще во второй половине 80-х. Впрочем, она не означает, что Микеланджело забыт. Судя по количеству людей, набивающихся в Сикстинскую капеллу и стоящих в очередях к дверям галереи Академии искусств во Флоренции, чтобы посмотреть на «Давида», его популярности ничего не грозит.

Однако нельзя отрицать, что Филипп Сом кое в чем прав. «Караваджомания», как он это называет, означает не только то, что студентам-искусствоведам больше нечего сказать о Микеланджело. Она показывает, что классическая традиция, на которую опирался Микеланджело, становится все более непонятной, а значит, кажется менее искренней даже многим образованным людям. Его потусторонние мускулистые мужчины, сбрасывающие грешников в ад или стремящиеся вырваться из огромных кусков холодного мрамора, подчинены абстрактному и почти забытому идеалу великого искусства.

Караваджо, напротив, — воплощение современного антигероя, гиперреалист, чье искусство доступно всем. Его мальчики со спутанными волосами и голубиными глазами, с пухлыми губами и ягодицами выглядят так, будто они только что встали из постели, а не спустились с небес. Грубые, а не божественные, заключенные в темное, неоднозначное пространство строгими геометрическими формами и выделенные из глубокой тени лучами света, его модели пришли прямо с улицы.

Римские ценители искусства начала XVII века, восхищенные роскошными кружевами позднего маньеризма, презирали Караваджо за его грязных, босых пилигримов у порога Богоматери. Никола Пуссен, самый надменный из всех французских художников, заявлял, что Караваджо стремится «уничтожить живопись». Караваджо находил отклик у простых людей, тех, кто сам приходил

 в Рим босым, грязным пилигримом. Впрочем, у него были и высокопоставленные поклонники. Однако почти сразу после его смерти в возрасте 38 лет, от малярии в городке Порто д’Эрколе, к северу от Рима, в 1610 году, картины Караваджо были забыты. Сотни лет его искусством пренебрегали и оценили по достоинству только в наши дни. Сто лет назад такие ценители искусства, как Бернард Беренсон, все еще отказывали ему в таланте, пока Лионелло Вентури, Роджер Фрай и Роберто Лонги не восстановили, наконец, его репутацию протомодерниста.

Сом, рассказавший о результатах своих изысканий на конференции Университетской художественной ассоциации, прошедшей в феврале в Чикаго, в своей работе сосредоточился на публикациях, а не туристических сборах и количестве посетителей выставок. Но его исследование подтверждает тенденцию, очевидную любому, независимо от его принадлежности к миру искусствоведения. В магазинах в итальянских аэропортах платки с узорами «Вакха» Караваджо и головой Голиафа встречаются не реже, чем подставки под пивные кружки с разными частями тела Давида и чашки с Адамом с потолка Сикстинской капеллы.

«Единственный способ понять искусство прошлого — это включить его в нашу собственную художественную жизнь», — писал в 1925 году Вентури. Тот факт, что после Караваджо не осталось ни рисунков, ни писем, ни завещания или описи имущества — только полицейские и судебные записи, — делает его идеальным пятном Роршаха (швейцарский психиатр. — Прим. ред.) для наших навязчивых идей. Он пьянствовал, волочился за женщинами (и мужчинами), убил теннисного оппонента ударом кинжала в пах, убегал от наемных убийц, был изуродован одним из многочисленных врагов, и все же умудрялся находить время на то, чтобы писать картины. Чем не современный герой?

В 1970 году исследователи истории пола объявили его гомосексуалистом, несмотря на полное отсутствие свидетельствующих об этом документов. Его жизнь, конечно же, привлекает внимание авторов популярной литературы и кинорежиссеров. Организаторы выставок идут на любые ухищрения («Караваджо и Бэкон», «Караваджо и Рембрандт»), чтобы нажиться на его популярности. На рынке каждый год появляются вновь найденные «картины Караваджо».

В Квиринальском дворце в Риме открылась очередная ретроспектива Караваджо: два десятка картин будут показывать публике до 13 июня. Как ни смешно, картины висят в темных комнатах с направленными на них лучами света — будто его искусству и так не хватает мелодраматичности. Но картины все равно великолепны и на выставку невозможно попасть.

Огромные очереди туристов выстраиваются к работам Караваджо в церквях Сан-Луиджи-деи-Франчези и Санта-Мария-дель-Пополо, скармливая мелочь из карманов автоматам, включающим подсветку. Возможно, это просто совпадение, но при мне в базилике Санта-Мария-сопра-Минерва никто так и не остановился посмотреть на статую работы Микеланджело.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera