Сюжеты

Нужен пересмотр итогов приватизации солдат

Первого апреля начинается весенний призыв в армию. О том, как обстоят дела в Вооруженных силах РФ, мы беседуем с председателем правления Фонда «Право матери» Вероникой Марченко

Этот материал вышел в № 31 от 26 марта 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Аркадий БабченкоСергей Асриянц«Новая газета»

 

— Вероника Александровна, давайте, наверное, сразу самый главный вопрос, который всех интересует. Сколько в среднем людей к вам обращается за год? — Год от года цифра немного меняется, но в принципе, от пяти до семи тысяч человек. К нам...

— Вероника Александровна, давайте, наверное, сразу самый главный вопрос, который всех интересует. Сколько в среднем людей к вам обращается за год?

— Год от года цифра немного меняется, но в принципе, от пяти до семи тысяч человек. К нам могут обратиться люди, у которых 10 лет назад ребенок погиб, 5 лет назад погиб, год назад и вчера. Если говорить о количестве погибающих в год, здесь есть некоторая проблема. Когда Министерство обороны говорит о количестве погибших в армии, оно не уточняет, о каком ведомстве речь. Говорится о тысяче погибших в войсках Министерства обороны. Тогда вопрос: а сколько погибло в войсках МВД, ФСБ, в войсках МЧС?

Мы многие годы предлагаем сделать одну простую вещь, которую делали в свое время в царской армии: публиковать поименный мартиролог.  Но официальная позиция нас не слышит. Наши данные правильные — и точка.

— Сколько всего семей к вам обратилось за все время вашей работы?

— По грубым прикидкам, за двадцать лет — порядка восьмидесяти тысяч матерей погибших…

— Сокращение срока службы до одного года дало какой-то эффект?

— Проблема не в сроке. Проблема в том, что с вами в армии может что-то произойти на третий день. Нет такой ситуации, что часы пробили год и все пошли травмироваться, погибать. Ничего подобного. Это происходит в первую же секунду. И поэтому говорить о том, что «дедовщина» уменьшилась или могла уменьшиться, или должна была уменьшиться, конечно же, неправильно. Дедовщина зависит не от срока службы, а от системы, от того, как она организована, от тех принципов, которые там действуют, от беззакония и безнаказанности. Большинство обращений к нам — от людей, с которыми что-то произошло в первые месяцы службы.

— Самые проблемные и самые опасные регионы можете выделить?

— Мы в свое время делали такой рейтинг за 10 лет — с 1994 по 2004 год. У нас на сайте он висит. Но в принципе, нет такого волшебного места или округа военного, где ничего бы не происходило. В каждом округе есть и преступления, и правонарушения, и гибель людей, и травматизм. К сожалению, это повсеместно.

— Недавно со стороны Министерства обороны была попытка вброса в общественное сознание мысли о том, что, мол, реформа не удалась, пора переходить опять на призывную армию и полностью отказаться от системы контрактников. И речь там между строк шла даже о том, чтобы опять увеличить сроки службы. Наш читатель Vorobyevskiy в связи с этим задает вот какой вопрос: «Как вы думаете, почему десятилетия борьбы за отмену в России рабовладельческого способа комплектования армии до сих пор практически ни к чему не привели? Не объясняется ли это тем, что российская власть в самой своей сути основана на рабовладении, поэтому стремится прогнать через рабство как можно больше молодежи?»

— Да, это было очень смешное заявление. Если мы абстрагируемся от темы армии, то как это выглядит? Люди, которые расписались в том, что они не смогли сделать порученное, не должны были делать подобных заявлений, а сразу подавать рапорт об отставке. <…> И читатель ваш, собственно, сам ответил на свой вопрос. Это привычка распоряжаться человеческим ресурсом. 

Никакой собственник самостоятельно от собственности не откажется. Это нужно делать в принудительном порядке и достаточно жестко. Это вопрос эффективного менеджера, извините за выражение. Армия — это такой же конгломерат, как какой-нибудь концерн, где десятки тысяч сотрудников. Почему его можно модернизировать, а армию нет?

В последних судебных процессах очень много дел по коррупции, по воровству, расхищению армейских средств, поставке фальшивых бронежилетов в армию, что просто не укладывается в голове. Когда люди, воевавшие в Чечне, надевали бронежилет, а на самом деле оказывалось, что у них там что-то картонное, ватное, т.е. то, что не является бронежилетом…

<…> Собственно, та система, которая у нас сейчас есть, меня как мирного жителя, которого армия должна защищать, не устраивает. Я не понимаю, как мальчик 18 лет, которого ночью били табуреткой по голове, а утром не дали поесть или дали съесть что-нибудь такое отвратительное, при этом он ходит и кашляет, его не вылечили, — как и чем он сможет меня защитить? На мой взгляд, никак и ничем.

— Вопрос, который нам прислала по SMS читательница Анна. «Вероника Александровна, как вы думаете, почему Общественная палата ежегодно отказывает вашему Фонду в грантах?»

— На этот вопрос можно ответить двумя способами. Можно ответить корректно: потому что, очевидно, чьи-то заявки лучше наших. Но можно ответить иначе: очевидно, мы не приоритетны. Самое смешное, когда те организации, которые уже в течение года работают на грант Общественной палаты, присылают нам какие-то просьбы о консультациях, направляют из этого региона людей, чтобы мы ими занимались. То есть люди получают деньги на какую-то деятельность, которая, видимо, состоит в том, чтобы давать наш номер телефона тем, кто в этом нуждается.

— Вы накопили громадный опыт работы с российской армией. Насколько я знаю, в развитых странах у каждого министерства существует общественный экспертный совет, без профессионального заключения которого вообще не принимают ни одного важного решения. Вот было бы нормальным — а может быть, это существует — при Министерстве обороны создать некий экспертный совет…

— На самом деле они существуют. Так называемые общественные советы при разных министерствах и ведомствах. При Министерстве обороны есть такой совет, при МВД и ФСБ, Научно-консультативный совет при Генеральной прокуратуре, Общественно-экспертный совет при уполномоченном по правам человека и т.д. Все эти советы как структуры созданы. Проблема в том, что большую часть Общественного совета Министерства обороны составляют певцы, композиторы, режиссеры художественных фильмов. По-моему, только Валентина Дмитриевна Мельникова присутствует из общественных организаций. Вопрос не в том, что структуры нет, — она есть. Вопрос, как ее наполнить. Каковы ее содержание и задача. По сути, то, чем там люди занимаются, это такая декларация или в худшем случае фикция.

— Вероника Александровна, что происходит сейчас с вашим Фондом? Поскольку вы полностью остались без финансирования, без копейки денег.

— Примерно так же, как и в ноябре, когда мы с вами встретились в подземном переходе, Аркадий. То есть нас поддерживают читатели «Новой газеты» и просто люди, которые знают о нашей деятельности. Частные пожертвования. Их можно делать, зайдя на наш сайт и в раздел «Пожертвования», воспользоваться разными способами. Это можно делать через Яндекс.Деньги, банковским переводом и т.д. Мы совсем недавно получили маленький грант от посольства США на то, чтобы распространять книжку. То есть это денежки именно на почтовые марки, на конверты.

— Шакалите, как выражается один из наших руководителей…

— Да, у нас российские семьи погибших солдат получат книжку со сборником Российского законодательства исключительно благодаря американским деньгам. Потому что Общественная палата Российской Федерации на то же самое денег не дала. <…> Я не знаю коммерческой структуры, в которую бы сотрудники пять месяцев бесплатно ходили на работу, причем просто из сознания того, что нельзя бросить тех, кто обращается за помощью.

— То есть государство, которое заинтересовано в том, чтобы юриспруденция работала в России, называется США.

— Отсутствие денег не может означать отказ в доступе к правосудию. Бесплатная юридическая помощь очень важна для семей, имеющих статус потерпевших. А потерпевшим по российскому законодательству бесплатные адвокаты не положены. То есть если рассматривать уголовный процесс, то обвиняемому, как люди выражаются, убийце их сына, будет положен бесплатный адвокат от государства. А им нет. Эти семьи, в большинстве своем очень малообеспеченные, нанимать платных адвокатов не могут. По идее, конечно, должна быть какая-то поддержка от государства, потому что, действительно, это немножко странно, когда мы на швейцарские деньги едем в российский суд, чтобы судиться по российским законам, отстаивая интересы российской семьи погибшего солдата. Швейцарии интересно, чтобы Иван Иванович Иванов получил свою пенсию, а Российской Федерации все равно. Более того, Российская Федерация, собственно, и выступает той стороной, которая эту пенсию у Ивана Ивановича отнимает.

— Что в первую очередь нужно сделать в армейской реформе?

— Отменить всеобщий призыв. Нам нужна профессиональная армия. На этом большая жирная точка.

Полные видео- и текстовая версии

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera