Сюжеты

Сознание homo novus

Почему российскому зрителю не нужно отечественное кино

Этот материал вышел в № 31 от 26 марта 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Говорят, если хочешь говорить о серьезном, начни с самого серьезного. Как вам такая фраза: «Не пойду в кино, потому что фильм русский!». Показательно: недавний провал на Олимпиаде, вызвал куда больший резонанс, чем почти тридцатилетнее...

Говорят, если хочешь говорить о серьезном, начни с самого серьезного. Как вам такая фраза: «Не пойду в кино, потому что фильм русский!».

Показательно: недавний провал на Олимпиаде, вызвал куда больший резонанс, чем почти тридцатилетнее «провисание» кинематографа. Позволю себе заметить, что первостепенность спорта, назойливо акцентируемая политиками, отдавших ему абсолютное предпочтение, выглядит не так уж безобидно - здоровый дух бывает не только в здоровом теле, а увлечение телесностью как главной государственной задачей страны выглядит, по меньшей мере, сомнительным. Способов отвлекать народонаселение от привычных бед и проблем много, но с древности спорт не противопоставлялся культуре в странах, оставивших память о себе по сей день.

Очередная попытка преображения современного человека в homo novus приносит плоды. Этому способствует и бодряческая разнузданность телевидения с его всевозможными шоу, конкурсами с миллионными премиями. Этому способствует распространение нового типа страхов, рожденных нестабильностью и бесправием, в кино обернувшихся либо отказом в работе, либо разнообразными формами лакейства, что вызывает уже не просто удивление, но и серьезные опасения за будущее страны.

Быть может, поражение на Олимпиаде тоже следствие несбалансированной политики, проводимой государством в области культуры, так как и спортсмены – «потребители» такой культуры, которая давно не ставит человека перед вопросом: кто я на самом деле, ради чего живу, участвую в спортивных состязаниях, что мне готовит будущее… Деньги и правительственные приемы победителей с вручением грамот оказываются важнее самого духа соревновательности, стремления к прорыву.

Что же случилось с кино, двадцатилетие назад бывшем другом, советчиком, побудителем к осмыслению происходящего вокруг и в самом себе, своего рода отдушиной в непростые десятилетия?

Как известно, создание и продвижение снятого фильма – дело многоэтапное. Если следовать цепочке по его созиданию, то участниками процесса оказываются: продюсер - творческая группа – прокатчик - зритель. (Государство отвело себе роль этакого мецената, откупающегося от серьезного отношения к делу безвозвратным финансированием, и не требующим отчета за произведенную продукцию.)

Поэтому, как ни парадоксально, ключевыми в этом процессе на сегодня оказались две фигуры - продюсер и прокатчик. От их – вольной или невольной цензуры и культуры, приспособлением «под свой вкус» – зависит и положение киноискусства в современном контексте, и отношение к нему тех, кто должен, в конечном счете, оплачивать фильм, выражая свое отношение к нему.

Казалось бы, ответственная и несомненно главенствующая пара – продюсер и прокатчик – должны быть особенно заинтересованы в успехе, определяемом выбором сценария, привлечением талантливых кинематографистов и в конечной фазе обеспечением с выпускаемой кинокартины не только финансовыми победами, но и уважением общества. Однако вкусы, амбиции, чувства хозяев, появившихся на арене кинопроката, принесли не животворную конкуренцию, но неожиданно обнаружили общую схожесть в ориентации на телезрелища, и на ней воспитали уже не одно поколение подростков, ставших мужами с сознанием школьников.

В последнее двадцатилетие стало очевидным, что в звеньях этой цепочки художники и зрители оказались не слишком почитаемыми участниками. Первые вынуждены идти на поклон за финансированием (причем в большинстве случаев проекты их отвергаются, не находя профессиональных ценителей, понимающих необходимость присутствия разных картин в репертуаре), либо попадают под жесткую цензуру опасающихся нареканий власть имущих. Вторые (люди разных поколений, разного уровня культуры и индивидуальных запросов) либо лишены своего кино, не находят своего репертуара, либо уже привыкли к американским киноразвлечениям, которые сегодня только и пользуются успехом. Такое тотальное «воспитание» зрителей вряд ли согласуется с нормальным развитием общества, многообразием его запросов.

Обрушение отрасли - особенно в свете постоянно звучащих сентенций руководителей государства о патриотизме, о воспитании, о морали и нравственности, о возрождении эстетических, культурных традиций отечества – выглядит противоестественно. (Высокие спонсоры просто не помнят или не знают о том, что могло сделать «самое важное и самое массовое» искусство кино в самые сложные годы существования обществ и государств.) Причем «безвозвратное» государственное финансирование (необходимое именно в современной ситуации) принесло кино и реальные беды. Продюсер, по сути, так и остался директором фильма, не подозревающим о возможности разорения и ответственности.

Не было бы так грустно, если бы правильные слова, произносимые с трибун, находили хоть какое-то отражение в реальной кинематографической ситуации, не оставались бы только словами. Если бы все кинематографические институции, пройдя через годы анархии и безответственности, вспомнили о своем предназначении.

Здесь киноведение и критика (сообщество профессионалов) могли бы стать существенным подспорьем в выработке программ, учитывающих существование не только массового, но и авторского, экспериментального кино, в рецензировании проектов. В возобновлении диалога как со зрителем (вряд ли стоило отказываться от работы в киноклубах, и в «пресловутом» Бюро пропаганды кино), так и с кинематографистами, оказавшимися в новой ловушке. Ведь значимые проекты пылятся, не получая права представить себя зрителю. В лучшем случае, их допустят к утреннему или ночному сеансу. Результат предсказуем: кто-то из начинающих кинематографистов уходит на телевидение, попадая в жернова сериалов, другие вынуждены покинуть профессию, третьи дожидаются… старости, так и не осуществив ни одного проекта в большом кино. Право на постановку чаще получают не те, кто способен открыть новый вектор движения киноискусства, а другие. Умеющие приспособиться, заслужившие доверие государственных мужей, готовые при огромных бюджетах ваять патриотичное, при этом нормативное кино. Кино в силу своей усредненности не способное стать народным даже при оглушительной рекламе.

Выталкивание кинематографа на периферию и так скудеющего сознания воспринимающих, немыслимая конкуренция с Голливудом и телевидением, новые технологичные формы трансляций фильмов, недоступные отечественному производителю - требуют переосмысления содержательной составляющей нашего кино: извлечения уроков из прошлого, попыток нового истолкования настоящего. Современность нуждается в современном кинематографе, кино как средоточии общенародных идей, как способа познания и формирования человека, как возможность переключения молодежи на иные (кроме финансового благополучия) идеалы, как стремление доставлять удовольствие и радость не развращающей скандальностью, а побуждением к раздумьям и реальным чувствованиям, осознанию собственной индивидуальности, к утверждению не фанерных тенденциозных героев… К человеку, которому необходимо дать надежду на будущее, создаваемое своими руками.

Вот когда особенно актуальным могло бы стать экспериментальное кино, ищущее способы осмысления действительности, новый киноязык, проблематику, подходы к киноаудиториям. За это кино несет ответственность государство, ибо именно на экранных историях, а не официозных речах, зритель может начать учиться быть человеком новой формации, не урезанным до пустоты и отчаяния, не принявшем за единственный лозунг формулу «обогащайтесь». Человеком с проснувшимся самоуважением и способностью к модернизации, готовым реально трудиться не только для себя, но и для Отечества.

Распавшееся кинематографическое товарищество делает эти задачи особенно сложными. К сожалению, мало кому приходит на ум, что от такого размежевания страдает само киноискусство, становящееся все более беззащитным. Ушли из памяти времена бурных дискуссий, обсуждений сценариев и фильмов с участием мэтров кино. Времена, когда мастера заботились о выпускниках, помогали им начать собственную творческую биографию. Когда зрители получали право на высказывание не по интернету, а впрямую. Учились думать и говорить. Сколько времени в Институте истории и теории кино руководитель единственного отечественного историко-теоретического издания «Киноведческие записки» Александр Трошин бился за создание «Народной киногазеты», где основой публикаций были бы мнения людей, истории из жизни, рецензии на просмотренные фильмы, а киноведы лишь отвечали бы на задаваемые вопросы. Сегодня эту идею можно претворить в жизнь с помощью Интернета, где публикация разрозненных мнений и вопросов, оценок и пожеланий зрителей могла бы дать желанную обратную связь, позволила бы родиться диалогу между всеми заинтересованными в судьбе российского кино лицами.

Активизация сознания, вывод из сонного состояния потребителя, возможность быть не в стороне, а в самом горниле рождения фильма, придало бы кино собственно народную заинтересованность, могло бы стать куда более сильным средством в сопротивлении чиновникам, продюсерам и прокатчикам, вернув художнику и зрителю их первостепенные права.

Может быть, государство все-таки вспомнит, что кино не только затратное дело (финансовые средства которого сегодня распределяются  между преуспевшими в саморекламе фигурами), но часть культуры, роль которой нельзя переоценить. Потому что именно искусство приносит знание, будит чувства, вытаскивает из болота безверия и безразличия, побеждает страхи и фобии, помогает человеку найти опору, понять себя и окружающую реальность, стать участником современной жизни. Только в этом случае российский зритель захочет видеть российское кино, которое всегда дарило ему любовь к человеку, веру и надежду.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera