Сюжеты

После трагедий в России обычно лишают не должностей, а гражданских свобод

Этот материал вышел в № 33 от 31 марта 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Андрей Липскийзам. главного редактора

 

Крупные теракты против гражданского населения — это всегда оружие двойного назначения. Оно бьет по мирным, ни в чем не повинным людям, убивает их и калечит, остальным несет страх и ощущение незащищенности. Это оружие бьет также по власти и...

Крупные теракты против гражданского населения — это всегда оружие двойного назначения. Оно бьет по мирным, ни в чем не повинным людям, убивает их и калечит, остальным несет страх и ощущение незащищенности.

Это оружие бьет также по власти и государственной машине, показывая им, что они вовсе не такие крутые, как о себе возомнили, что им не под силу выполнить свою главную функцию — защитить своих сограждан.

А потому у всех крупных терактов есть политические последствия. Там, где государство и правительство — это сфера обслуживания населения, где каждой политической команде дышит в затылок другая, готовая по итогам следующих выборов взять на себя труд это обслуживание обеспечить, последствия оказываются двоякие. Это а) скорая смена политической власти (как в Испании после взрывов в поездах) или хотя бы ее отдельных представителей, отвечающих за безопасность (как в США после сентябрьской трагедии 2001 года). И б)  серьезные меры по укреплению безопасности граждан, технические и организационные. Чаще всего — и то, и другое вместе.

В некоторых странах укрепление системы безопасности обходится без какого-либо ущемления прав и свобод граждан. Классический пример — Великобритания после взрывов в лондонском метро в 2005 году. Бывает и несколько иначе: например, как в США после атаки на нью-йоркские башни-близнецы в 2001 году. Где кроме отставки шефа ЦРУ и перестройки силовых ведомств ввели и административные меры, временно ограничившие некоторые права граждан. Многим гражданам это не понравилось, остальные хоть и согласились с этими мерами, но стали внимательно контролировать власть, чтобы она не вздумала эти незначительные ограничения превратить в более значительные. Правда, в США никому и в страшном сне не могла прийти идея бороться с «Аль-Каидой» при помощи назначения губернаторов штатов Белым домом или перехода к выборам конгрессменов по партийным спискам.

Другое дело — Россия. У нас теракты — это не только скорбь по погибшим и ненависть к убийцам. У нас — это и ожидание каких-то нелепых и опасных политических сюрпризов, действий, не имеющих никакого отношения к безопасности граждан. Скорее к безопасности самой власти и ее стремлению сохранить собственный контроль над страной.

Опыт у нас здесь удручающий.

Взрывы домов в 1999 году стали прелюдией ко второй чеченской войне (которая, судя по взрывам в московском метро, продолжается и поныне).

Трагедия «Норд-Оста» на Дубровке в 2002 году привела к окончательному добиванию «проштрафившегося» НТВ, да и всей оперативной журналистики, через введение очень жестких и очень спорных «антитеррористических» поправок в закон о СМИ.

Взрыв в феврале 2004 года на перегоне между «Павелецкой» и «Автозаводской» повлек за собой нелепое с точки зрения борьбы с терроризмом, но очень болезненное для СМИ изгнание из метро и с прилегающих к нему территорий (50 м) лотков и отдельных распространителей с газетами и журналами.

В этом же году летние подрывы самолетов и взрыв у метро «Рижская» в Москве возвестили о старте бешеной карьеры Рамзана Кадырова как кремлевского наместника в Чечне и фактически одного из хозяев России.

И, наконец, хрестоматийный с точки зрения политической макротехнологии Беслан, после которого произошла масштабная ломка политической системы России — с отменой выборов губернаторов, упразднением в Госдуме одномандатников, с антидемократическими изменениями избирательной системы в целом.

Какие политические сюрпризы ожидают нас сейчас, после взрывов на Страстной неделе? Что победит? Выработавшийся у власти рефлекс закручивать все подряд, если что-то разболталось в системе безопасности? Навык бороться с жестокими терактами ужесточением режима? Или, наконец, здравый смысл, подсказывающий немедленную перестройку системы безопасности граждан, желательно под контролем самих граждан, которые в эту перестройку должны как минимум поверить?

Понятно, что от дурных навыков избавляться трудно. Понятно, что в будущем году начнется очередной избирательный цикл, воспринимаемый властным сообществом как время опасностей и смутных карьерных угроз. Понятно, что очень беспокоит в связи с этим непредсказуемый рост демонстраций и митингов. Из уст как всегда великолепного Грызлова уже прозвучали невнятные намеки на некую связь между дестабилизаторами-террористами, теми, кто их направляет, и теми, кто протестует, выдвигая «опасные лозунги». Короче, искушение прибегнуть к традиционным манипуляциям велико.

Есть, правда, и заявления из уст президента о том, что жесткие меры против террористов и, скажем, действия по укреплению безопасности на транспорте не должны затронуть прав и свобод граждан. Которых, правда, осталось так мало, что их вполне можно смахнуть незаметно. По случайности. В пылу борьбы.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera