Сюжеты

Апрельские антитезисы

Михаил Ходорковский: «Если бы ЮКОС исполнял то, что прокуратура считает правильным, мы не только бы подорвали народное хозяйство, мы бы здесь, Ваша честь, у вас находились по другому обвинению»

Этот материал вышел в № 38 от 12 апреля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

Девятое апреля. Михаил Ходорковский продолжил давать показания. Напомним, план подсудимого — разбить «12 тезисов прокуратуры». Первые три — о хищении нефти, завладении активов ЮКОСа и наличии организованной группы, якобы управлявшей...

Девятое апреля. Михаил Ходорковский продолжил давать показания. Напомним, план подсудимого — разбить «12 тезисов прокуратуры». Первые три — о хищении нефти, завладении активов ЮКОСа и наличии организованной группы, якобы управлявшей ЮКОСом, — Ходорковский разоблачил 7 -го (см. «Новая газета», № 37 от 9.04.2010).

В зале снова аншлаг: публика слушает лекции, открыв рот. Оказывается, нефть — предмет интересный. Ходорковский объясняет азы в доступной и понятной форме, оперируя слайдами и лазерным лучом указки.  Для начала бывший глава ЮКОСа еще раз подчеркивает: в обвинительной конструкции инкриминируемого ему хищения нефти отсутствует не только изъятие вещи, но и нанесенный ущерб.

— Из юридической литературы мне известно: при хищении путем присвоения право собственности никуда не переходит, оно остается у потерпевшего. Мне известно свойство конкретного товара, хищение которого мне вменяется, а именно — нефти. И мне известно, что совершить хищение этого товара без изъятия предмета хищения НЕВОЗМОЖНО. И оборота бумаг и документов для изъятия или передачи нефти недостаточно! При таких обстоятельствах мифической организованной группе просто бы ничего не досталось — ни нефти, ни прав на нее. А что еще ей может достаться? Правда, у нефти есть запах… Если обвинение считает, что, кроме самой жидкости и права собственности на нее, существует в нефти еще что-то третье, что досталось организованной группе, пусть скажет! Ну, например, «организованная группа похитила запах».

И Ходорковский приступает к атаке четвертого тезиса прокуратуры: «дочки» ЮКОСа должны были осуществлять между собой торговлю по ценам Роттердама или Аугусты.

— Но конкурентная торговля между подразделениями российских вертикально интегрированных компаний (какой был ЮКОС) технологически и экономически невозможна! И это было осознано государством еще в 1992 году. И конкурентного рынка у нас не существует до сих пор. Да и не было такого никогда…

Оперируя слайдами — в основном таблицами с соотношением цен на нефть, Ходорковский объяснил суду политику ценообразования. Довод прокуратуры об обмане «дочек» и покупке у них нефти по заниженным, а не рыночным ценам, разбивается следующим образом: цена ЮКОСа не была занижена и всегда превышала себестоимость, а значит, «дочки» получали прибыль, и никакого обмана не было. Да и цены в ЮКОСе существенно не отличались от цен других нефтяных предприятий…

— И потом, — отмечает подсудимый, — если бы я, как предлагает прокуратура, покупал нефть по рыночной стоимости, то акционеры мне бы сказали: «Милый, ты что, обалдел? Ты с какой радости покупаешь у «дочек» нефть по ценам в пять раз выше, чем у других компаний? Так что, Ваша честь, если бы внутри нефтяной компании торговля нефтью шла по ценам Роттердама, то на сегодняшний день эта цена была бы 600 долларов за тонну, а цена бензина на внутреннем рынке — составила бы 60 рублей. Если бы ЮКОС исполнял то, что в данном процессе обвинение считает правильным, то мы не только бы подорвали народное хозяйство, мы бы здесь, Ваша честь, у вас находились по другому обвинению… Нас бы обвинили в монопольном сговоре и завышении цен на продукцию…

Пятый тезис прокуратуры. В принципе, он был тот же, что и предыдущий: «сделки между «дочками» ЮКОСа шли не по рыночным ценам», только вот антитезис у Ходорковского был иной: «Я формализовал организационно-распорядительной документацией созданную государством к 1995 г. деловую практику внутрикорпоративного оборота продукции по трансфертным ценам».

Подсудимый рассказал, что, перейдя на работу в ЮКОС в 1996 году, он обнаружил компанию в тяжелом финансовом положении: 30% производимой нефти вообще не оплачивалось, огромная задолженность по зарплате, налогам и поставкам.

— Добывающие предприятия не имели своих сбытовых структур или торгующих подразделений надлежащего качества, не имели подразделений логистики, переработки, таможенного оформления, международных финансов… — говорил подсудимый. Изучив опыт «Газпрома», который на фоне общего падения в те времена сохранил добычу газа, транспортировку и мог выполнять успешные контракты, Ходорковский принял решение о заключении генеральных соглашений по реализации всей нефти не через посторонних посредников, а через холдинг ЮКОС или его специализированные сбытовые подразделения.

— И надо сказать, что такая практика реализации продукции характерна не только для ЮКОСа и «Газпрома», но и для всех остальных российских вертикально интегрированных нефтяных компаний. Например, это характерно для «Роснефти», — резюмировал подсудимый и приступил к шестому своему антитезису, опровергающему довод прокуратуры: «внутрикорпоративные цены — это криминал».

— Но внутрикорпоративные цены, устанавливаемые ЮКОСом для своих дочерних предприятий, были сравнимы с ценами других производителей в тех же регионах, в то же время и для тех же операций в аналогичных объемах. И надо отметить, что средние цены производителей с 2000 по 2004 год имеются в материалах дела. Сторона обвинения сначала признает это в документах, потом как-то стыдливо пытается замолчать то, что цена в договорах между ЮКОСом и добывающими подразделениями всегда была больше себестоимости. Мне удивительно, что, говоря о добросовестности, обвинение соответствующие публичные, аудированные и никем не опороченные отчеты «дочек» от суда скрывает. А ведь в ходе обысков они изымались…

Далее атаке подвергается седьмой тезис прокуратуры: «Не может быть речи о том, что прибыль из ЮКОСа выводилась для минимизации налогов, прибыль выводилась, чтобы Ходорковский и Лебедев могли получить возможность распоряжения активами».

Ходорковский зачитал аналитическую справку 2000 года, подготовленную Грефом и Букаевым на имя Путина: «Нефтяные компании, как и всякий налогоплательщик, стремятся к оптимизации своих налоговых обязательств. Основными способами минимизации налоговой нагрузки являются замыкание товарно-денежных потоков и концентрация прибыли в регионах с льготными режимами налогообложения». Имея широкую сеть, ЮКОС мог выбирать регион, в котором регистрировать торговые структуры.

— А выгодными они были вследствие тех налоговых льгот, которые в данном регионе были предоставлены решением местных властей. Вот и все! И никто это не скрывал! Я непосредственно обсуждал эту проблему и с министром по налогам и сборам. И с Кудриным это обсуждалось…

…Третий час показаний. Прокуроры беседуют прямо во время судебного заседания…

— И еще один нюанс, Ваша честь. Обвинение многократно противопоставляет факт поставки нефти конечному покупателю тому, что трейдером было лицо, которое физически нефть себе никогда не получало. Но нефть никогда не поставлялась трейдеру, который располагался в Москве или в другом удобном для работы трейдеров регионе. Нефть отгружалась непосредственно с узла учета в адрес конечного получателя. Трубы ни через Москву, ни через Нью-Йорк или Лондон не проходят! И хранилищ у трейдеров там нет! Это мировая практика. Пример — компания «Гунвор» — сегодня практически монопольный покупатель экспортной нефти компании «Роснефть», куда теперь фактически поставляется нефть, добываемая бывшими предприятиями ЮКОСа.

А судебной практики, согласно которой все эти операции стали объявляться незаконными, на момент, когда я вел деятельность ЮКОСа, НЕ СУЩЕСТВОВАЛО! Она была не просто пересмотрена задним числом, но в «деле ЮКОСа» пошла дальше, признав трейдеров «самим ЮКОСом»! Что позволило увеличить размер налоговых претензий к ЮКОСу в 7—10 раз! Нынешнее же обвинение утверждает обратное, они говорят: эти трейдеры не принадлежали ЮКОСу, и даже не действовали в интересах ЮКОСа, они действовали в интересах Ходорковского и организованной группы, «прикрывая хищение нефти». Вот интересно! Тогда, значит, ЮКОС был потерпевшим, то есть он нефть купил, а нефть не получил, потому что ее похитил Ходорковский. В таком случае спрошу: ребята, а тогда налоги вы зачем с ЮКОСа требовали? Тогда давайте сажайте с собой за столом представителя ЮКОСа, пусть он будет потерпевшим. И верните ему не только то, что дополнительно потребовали с ЮКОСа начиная с 2004 года, но и то, что ЮКОС заплатил до 2003 года! Потому что и тогда налоги, по вашему мнению, платить было не из чего, раз ЮКОС нефть не получил —  потому что я ее украл!

…Ходорковский приступил к бомбардировке восьмого тезиса прокуратуры:  «схемы и цены торговли компании акционерамЮКОСа и госорганам не раскрывались.

— Ваша честь, я сам неоднократно выступал с докладами перед акционерами, перед правлением компании, в Госдуме и в соответствующих правительственных органах. В нашем деле существует протокол общего собрания акционеров, где выступают акционеры компании, говоря о схеме торговли. Кому-то из акционеров она нравится, кому-то не нравится, но они о ней были достоверно проинформированы!

Прозрачности схем торговли способствовало также отражение всех доходов ЮКОСа в консолидированной отчетности, публично доступной с 2000 года через интернет и многократно обсуждаемой экспертами и СМИ. А в 1998 году мы вообще сделали максимально прозрачной свою финансовую деятельность, сформировали независимый совет директоров. Помимо этого, ежеквартально я собирал заседания расширенного правления с участием прессы, в присутствии губернаторов тех регионов, где мы работали.

В такой ситуации говорить об обмане кого бы то ни было, «о секретных, скрываемых сделках», о сделках против воли — смешно! Да мне просто вменяют в вину основную деятельность компании! Это анекдот!

Ваша честь, вот поверьте мне: я в ходе предварительного следствия все это говорил уважаемым людям из следственной группы, которые с нами провели два года в Чите. Говорил: «Вы подумайте, с чем вы собираетесь идти в суд?» Мне отвечали: «Да, мы доложим руководству». Вы знаете, когда стало известно, что нам будут перепредъявлять обвинение, все из Следственного комитета, которые были с нами в Чите, они все надеялись, что уж самые такие фантастические глупости из обвинения уберут! Нет! Приезжаю в Москву — ничего не изменилось. Обалдевшими после перепредъявленного обвинения были и мы, и они! Я не знаю, кто фактически принимал решение о передаче в суд такого дела. Кто подписывал — видел (Каримов. — В. Ч.).

Девятый тезис  прокуратуры: «организованной группой обеспечивалось противоправное безвозмездное изъятие вверенной им нефти».

Тут бывший глава ЮКОСа рассказал, как происходит реальное хищение нефти:

— Это случаи воровства — так называемые незаконные врезки. Вот преступник врезался в нашу трубу, вытащил нефть и увез в цистерне. ВОТ ЭТО И ЕСТЬ ХИЩЕНИЕ НЕФТИ! Это у нас бывало. Мы разбирались. Но похитить из компании хоть сколько-нибудь значительный объем нефти просто некуда. А текущий учет, куда движется нефть, ведется крайне жестким образом и самой компанией, и «Транснефтью», и Минтопэнерго, и Таможенным комитетом. В этом учете мы можем отловить пропажу и тысячи тонн, а уж 350 млн тонн — тем более! Ну, покажите, ГДЕ и КАК?!

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera