Сюжеты

Паводок

Как ловить рыбу в лесу, почему родная дача уезжает к морю и зачем из земли прет история, которую все забыли. Специальный репортаж

Этот материал вышел в № 39 от 14 апреля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Надежда АндрееваСоб. корр. по Саратовской, Волгоградской и Астраханской обл.

Саратовская область проходит пик весеннего паводка. Разлившиеся реки отрезали от «материка» девять сел. МЧС прогнозирует оживление оползней и разрушение берегов Волгоградского водохранилища. Корреспондент «Новой» побывала в местах...

Саратовская область проходит пик весеннего паводка. Разлившиеся реки отрезали от «материка» девять сел. МЧС прогнозирует оживление оползней и разрушение берегов Волгоградского водохранилища. Корреспондент «Новой» побывала в местах стихийного бедствия и попыталась понять, почему местных жителей весной не испугаешь.

Обитаемый остров

По дороге в Атаевку водитель нервничает: «большая вода» набирает силу на глазах. Из леса, где еще белеют сугробы, на обочину льются грязевые водопады, ручей в кювете бурлит, лихо, с бурунчиками, растекается по асфальту, грозя отрезать нам путь назад.

Упираемся в кирпич: дорога уходит в реку. Впереди — раздувшаяся, больная Медведица. На берегу табличка «Вызов паромщика» и номер мобильника. За связь с большой землей отвечает маленький «Прогресс». На ветровом стекле приклеено расписание работы: с 8.00 начинается перевозка пассажиров, в 10.00 приходит почта, в 11.00 — хлеб. На том берегу мешки с буханками перегружают в трактор.

Главные весенние герои в Атаевке — лодочник Александр Тишкин и его помощник Миша. Парни деловые и непьющие, должность мотивирует. Другой мужской работы до начала полевого сезона в деревне не ожидается. Сельский муниципалитет платит паромщикам 400 рублей в день на двоих (в прошлом году было 150 рублей). «Мало, конечно. Они ведь весь день в холоде и сырости на реке, от вредных условий чирьями покрываются», — сетует замглавы сельского МО Анастасия Альшева.

Проезд через реку бесплатный. Вместе с нами в лодку садятся двое пассажиров. Мужчины везут блок сигарет с фильтром и мешок сахара, в карманах явственно проглядывают очертания бутылок (торговой точки, имеющей лицензию на крепкий алкоголь, в селе с 400 жителями нет). Тишкин дергает мотор. «Дай бог, чтоб завелся», — скрещивает пальцы Настя. Будучи руководителем, она лично испытывает плавсредство при первом спуске на воду. В этом году мотор заглох посередине реки. «Тут-то у меня вся жизнь перед глазами и пронеслась». Выгребать на веслах против весеннего течения страшно. Грязно-рыжая вода тащит обломки льдин и бревен, волны со всхлипом бьются в торчащие на стремнине лесные деревья и закручиваются воронками.

Переправа в селе — главное тусовочное место, конкурировать с ней может только клуб, но раз в неделю, когда случается дискотека. Протиснувшись через толпу гуляющих, поднимаемся к деревне (на пригорок вода, как здесь уважительно выражаются, не «заходит»).

Настя — представитель тех самых «молодых специалистов на селе», о поддержке которых чиновники горячо говорят, не до конца веря в их существование. Альшева вернулась в родное село после окончания аграрного университета, сейчас получает второе образование в академии госслужбы. Не то чтобы на малую родину ее погнал избыток патриотизма. Просто в городе зарплата технолога (это ее основная специальность) — 7 тысяч рублей. Это значит, опять снимать квартиру в складчину с девочками, «а личность-то растет, персонального простора требует». В Атаевке с простором все в порядке, но вот заполнять его категорически некем, «с личной жизнью здесь труба». Зарплата замглавы — 10 тысяч.

Все-таки не зря большинство сельских руководительниц — женщины. Мужику не осилить эту тонкую работу: когда одной и той же ручкой надо и по столу стучать, и подаяние просить (поскольку бюджет нищий), и маникюр не повредить. Настя организует фермеров на всякие общественно-полезные дела, восстановила памятник землякам, погибшим на войне, выбила для села автобус (раньше регулярного сообщения не было, и студентка Альшева, приезжая на каникулы домой, шла 18 километров через лес).

Каждый февраль Настя осваивает роль капитана автономного плавания. Противопаводковая комиссия (в нее входят оба местных предпринимателя) решает, сколько и чего потребуется во время водяной блокады. В магазин пригоняют фуру с крупой, сахаром, солью и мукой. Во время разлива подвозят только «праздничные» продукты — пиво, колбасу, чай.

В марте Альшева начинает «дежурить по весне»: три раза в день ходит на мост и доской измеряет подъем воды. Каждый день прибывает по 20—30 сантиметров, иногда по полметра. Когда вода подступает вплотную, с моста снимают перила, чтобы не мешали навигации, и он исчезает в пучине. В половодье глубина реки достигает семи метров и более (при летних 2,5 метра).

Изоляция длится месяц. Альшева заранее договаривается с фермерами о «мобилизации» пожарной бочки на колесах, так как в случае необходимости настоящая пожарная машина из Широкого Карамыша сюда не доедет. «Скорая» может добраться только к переправе, поэтому беременных и больных пытаются эвакуировать на «материк» заранее.
Как говорит Анастасия, сельчане ждут «большого паводка», чтобы захватил лес. Рыба зайдет на залитые поляны, и через месяц, когда вода спадет, карасей и окуней можно будет ловить руками в траве.

Земля уходит из-под ног

Как прогнозирует областное МЧС, из-за весеннего паводка могут активизироваться оползни. Тревогу специалистов вызывают холмистые берега Волги, где расположены дачные кооперативы. Один из самых опасных — оползень под названием Пчелка.

Дачный поселок еще завален сугробами, единственные живые души — дикие собаки и черный от снежного загара охранник Олег. Протаптывая тропинку болотными сапогами, Олег предупреждает, что идти нужно след в след — под снегом скрыты трещины в земле. Поздно: я уже провалилась по пояс и, что особенно неприятно, твердого дна не ощущаю. Овраг прошел посередине поселка год назад. Огороды за заборами теперь больше напоминают окопы, вывороченные грядки наползают друг на друга. Домики, оказавшиеся на разных «берегах», завалились набок. «Видите, бетонная кладка белеет? Это был фундамент. Дом с него спрыгнул и встал рядом ровно», —  Олег показывает местную достопримечательность, противоречащую законам физики и домостроения.

Берег спускается к реке крутыми террасами. До Волги два шага — и метров двадцать вертикального полета. Смотреть вниз жутко. Край дороги, по которой садоводы поедут на свои участки, огорожен металлическим тросом с ленточками — обочины уже нет, уплыла в Каспийское море. Верхний ярус срезан как ножом: над поселком поднимается гладкая стена с разноцветными выходами пород. У подножия завал из съехавшей земли и обломков деревьев. «Вы думаете, кто-нибудь это удержит?» — Олег запрокидывает голову. На самой верхотуре, где начинается небо, завис над пропастью дачный сортир.

Дачники товарищества «Бруски» всю зиму гадали: «Живы ли наши домики?» Прошлым летом одна из дач за ночь погрузилась под землю. «Не пересказать, как страшно: был дом — и нет. Совсем скрылся, только крыша торчит!» — говорит бухгалтер кооператива Майя Тихонова. Пострадали все — «ушли» гаражи, бани, порвались поливные трубы, электропровода.

Кооператив построили в 1980-х годах. Как уверяет Майя Ивановна, никто не предупреждал, что здесь возможны оползни (действительно, о составлении карты оползневой опасности саратовские специалисты заговорили в 2000-х).

Обвалы земли зависят не только от природы, но и от столь же мощной стихии человеческой глупости. Например, летом 2007 года специалисты отметили резкий подъем грунтовых вод в поселке Затон. Анализ показал: это водопроводная вода, значит, где-то прорвало трубу. Министерство ЖКХ уперлось: не может быть, это родники. Вода лилась на оползневый склон девять месяцев, вытекло 200 тысяч кубометров. Разумеется, Затон тронулся, скорость оседания доходила до тысячи сантиметров в сутки. Другой пример: саратовская элита любит селиться в Октябрьском и Смирновском ущельях на окраине города. Строят особняки высоко на склонах (утяжеляя верхнюю часть оползня, которая требует разгрузки), прокладывают снизу дорогу (подрезая основание оползня), сооружают системы автоматического полива и бассейны (вода уходит в грунт и обеспечивает отличное скольжение пластов).

Как говорит начальник отряда экзогенных процессов саратовской геологической экспедиции ФГУГП? «Волгагеология» Валерий Иовлев, порой гидрогеологи не могут даже обследовать участок, вызывающий опасения, — потому что это частная территория. В Усть-Курдюме и Гусельском заливе трехметровые заборы огораживают не только сушу, но и метров на двадцать уходят в реку.

Берег скелетов

Жители Чкаловского не купаются в Волге, хотя село находится на берегу реки. Вместо пляжа здесь кладбище, причем разглядывать его можно «в разрезе». Над головой — глиняный обрыв высотой метров семь. Из земляного среза торчат сплющенные гробы. В щелях между досками белеет что-то такое, к чему не хочется присматриваться. Ряд «висячих» могил тянется метров на сто.

Сверху шуршит земляной ручеек. Несколько комьев плюхаются в воду. «Уходи! Обвал!» — кричат местные, любопытные физиономии исчезают за краем обрыва.

Село Чкаловское — это несколько почерневших дощатых изб, около 200 жителей. В девять раз меньше, чем было здесь в 1926 году, когда село называлось Лауб. Колонию основали в восемнадцатом веке лютеране из северной Германии.

Владимир Шефер приехал в Чкаловское ребенком, в октябре 1941-го. Его семью (мать с тремя детьми) эвакуировали из Ленинграда. «Волга была узкая, километра полтора. До берега довольно долго ходили через лес», — рассказывает Шефер, оглядывая вылизанную ветрами до лысины степь. В 1955 году начали пилить лес на островах (сейчас они скрыты под илом и водой). Как вспоминает мой собеседник, «разговоры всякие были»: «Там ведь луга заливные, сено, — кивает на воду, — а после этого на соломе остались». Впрочем, мнением сельчан никто не интересовался: раз сказано «надо», зачем еще людей спрашивать? В 1958 году началось заполнение водохранилища: река, как обычно, прибывала по весне, но не спадала, а на следующий год прибывала еще и еще, «ничего ужасного».

Ужасное началось потом: уже в 1969 году, по словам Владимира Александровича, «объявились гробы». Новые жители Чкаловского перед затоплением водохранилища перенесли могилы своих близких подальше от реки. О том, что на берегу остались старинные захоронения, никто не догадывался. Как говорит Шефер, ни крестов, ни холмиков на этом месте не было.

Кладбище ничем не обозначено и не огорожено до сих пор. На дальнем краю погоста пасутся овцы. «Каждый год суша отступает метров на пять. То есть еще десять лет гробы будут падать», — подсчитывает Шефер.

Похожий «берег ужаса» есть в соседнем селе Кочетное. Несколько лет назад дети стали приносить в школу старинные серьги, монеты, гребни, найденные на берегу Волги. Там оказались еще и кости. Учительница истории Марина Никитина полезла в архивы.

Как выяснилось, изначально Кочетное называлось Гельцель, здесь жили католики. В 1950-х деревню перенесли на несколько километров в глубь степи, подальше от водохранилища. Сейчас на месте старого Гельцеля болотистая пустошь, перерезанная весенними речками. Неизвестные захоронения обнаружились у самой воды. Жители Кочетного десятилетиями приходили сюда отдыхать: «Никаких подозрений не было. Мы тюльпаны собирали, с детьми устраивали пикники», — вспоминает учительница Марина Никитина. Как и в случае с Чкаловским, ни внешних атрибутов кладбища, ни упоминаний о нем в архивах не нашлось. Поразительно, что речь идет об исторических событиях всего лишь 70-летней давности: в памяти людей от них не осталось ничего.

«О живых надо думать», — советуют в сельской администрации. А что с разрушающимся кладбищем? Областная комиссия по чрезвычайным ситуациям решила, что в первую очередь следует определить его границы. Вскрышным методом. То есть при помощи бульдозера.

Река, изуродованная плотинами, как гоголевский мертвец, грызет собственные кости-берега. С 1961 года в Ровенском районе берег отступил на 150 метров.

В региональном комитете охраны окружающей среды объясняют, что Волга — федеральная собственность, областной бюджет не имеет права выделять деньги на укрепление берегов. Комитет подал заявку на финансирование в Агентство водных ресурсов. Как говорят чиновники, «в этом году средств точно не будет, попытаемся включиться в 2011 год». Авось проблему естественным образом смоет в Каспийское море.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera