Сюжеты

Марк и катюши

Командир батареи Иванихин рассказал про свою войну: с октября 41-го по май 45-го

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 41 от 19 апреля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Виталий ЯрошевскийЗаместитель главного редактора, редактор отдела «Общество»

 

Справка «Новой»Марк Павлович Иванихин ушел на фронт в октябре 1941 года, оборонял Москву, участвовал в параде на Красной площади 7 ноября 1941 года. Потом были бои под Сталинградом, на Курской дуге, освобождение Украины и Польши, взятие...

Справка «Новой»
Марк Павлович Иванихин ушел на фронт в октябре 1941 года, оборонял Москву, участвовал в параде на Красной площади 7 ноября 1941 года. Потом были бои под Сталинградом, на Курской дуге, освобождение Украины и Польши, взятие Берлина.
Марк Иванихин награжден орденом Александра Невского, орденом Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Отечественной войны 2-й степени, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».
Преподавал в МГТУ им. Баумана.

Такие, как Марк Иванихин, — на вес золота (а может быть, и нет в природе никакого эквивалента). Он был отцом своим солдатам (это в двадцать-то лет), врага уважал не меньше, чем ненавидел, воевал честно, Родину защищал отчаянно, за свободу людей (не только советских) сражался храбро. Что еще? Он рассказал нам о том, что видел сам. Это бесценно. Когда мы разложили на столе фотографии взятия Берлина, Иванихин долго смотрел на них молча, чуть шевеля губами, будто проговаривал что-то для себя. Потом потер ладонями глаза, как после трудного чтения, и сказал: «65 лет прошло, а все равно мороз по коже».

Красная площадь

Я воевать начал не с начала, а с 1 октября 1941 года. Я учился в Первом московском артучилище, где был сформирован курсантский дивизион М-13 (катюши). Стояли под Москвой, но 30 октября нас неожиданно с фронта сняли, и мы неделю ежедневно по 12 часов занимались строевой подготовкой: оружие за спину, оружие на руку, оружие на плечо. И самая большая радость была, уж извините, когда объявляли воздушную тревогу где-то на час-полтора. Мы бежали в свой блиндаж, валились и тут же засыпали. Нам было по 19 лет, еще как следует мужиками-то не стали.

12 часов строевой! Под оркестр! Начальник училища на трибуне. Никто не говорил, для чего это делается, хотя мы предполагали, что будет парад. 7 ноября подняли часов в 5 утра, дали новые шинели, шапки, каски, перчатки, ремни. Все новое. Мы оделись, и тогда нам объявили: идем на парад. Вышли на улицу — кругом сугробы, сыплется мелкая снежная крупа. Построение, и — на Красную площадь. В подсумках патроны, еще саперная лопатка, две гранаты, противогаз, карабин и каска на подшлемнике. В общем, не подарок все вот это на себе тащить. Шли с Хорошевки к Белорусскому вокзалу, потом по улице Горького.

На Красной площади наш батальон построился спиной к Историческому музею. Мы открывали парад — четыреста с лишним курсантов и командиров. Командовал парадом командующий Московским военным округом генерал-лейтенант Артемьев. А принимал маршал Буденный. Я стоял правофланговым в третьем ряду и очень хорошо видел Сталина на мавзолее. Сталин выступил. Больше всего запомнилось мне, конечно, что война продлится полгодика-годик. Он так и сказал. Мне 18 было, никакого боевого опыта, но все-таки я тогда уже понимал, что не удастся за это время выгнать немцев.

И вот какая деталь: Сталина в советской кинохронике на параде 7 ноября показывают в фуражке и расстегнутой шинели. Это неправда. Он стоял в наглухо застегнутой шинели и в ушанке, подвязанной под подбородком. Один стоял, никого рядом не было. Это уж потом прилепили этих всех, не знаю, для чего.

Ну, вот это о параде. А после — сразу в училище. Дали каждому крышку от котелка. В крышке — селедка и немного картошки. В кружке — 100 граммов водки.

Потом нас посадили на машины и отправили в Горький, из Горького в Миасс, это на Урале, доучиваться. А там минус 40—50 градусов. И вот в такой мороз — огневая подготовка. А одеты мы были — шинель, брюки, гимнастерка, шапка-ушанка. Закаляли нас так. Ну дурак был начальник училища Чернышев, просто гаденыш какой-то, и закалка такая смахивала на издевательство.

Сталинград

После окончания училища я был назначен в 79-й Гвардейский минометный полк. Он формировался в 364-й школе в Сокольниках, Старослободская улица, дом 6, сейчас там музей нашего полка. Это был полк М-8, 80-миллиметровых катюш с дальностью выстрела 4200 метров. Направляющие устанавливались на небольшие танки Т-60 — шесть наверху, шесть внизу, двенадцатизарядные.

Есть в Воронежской области деревня Липа Луговая. Там мы дали первый залп. А потом пятились до самого Сталинграда. Страшное было время — июнь, июль, август. Степи под Сталинградом — некуда укрыться. А батарея у меня — четыре этих танка, четыре автомобиля для подвозки снарядов и автомобиль для связи и разведки. Куда в этой чертовой степи денешься, когда налетают семьдесят «Юнкерсов»? Там были большие потери (в батарее по штату должно быть 60 человек, а мы потеряли треть). До Сталинграда добрались только две установки, но и они выходили свои моточасы. И нам дали реактивные минометы М-13 — катюши с дальностью стрельбы 8470 метров.

После Сталинграда полк опять погрузили в эшелон и отправили в Москву на переформирование. Весь январь 43-го мы готовились к новым боям: получали матчасть, пополнение. Потом полк своим ходом пошел на Северо-Западный фронт. Встали у истоков Волги. Грунт там болотистый, машины садятся на мост — не проедешь. Рубили лес, стелили гати, по ним шли. Чуть в сторону — и машина застревала непролазно. Тогда собирались 20—30 бойцов и на руках ее вытаскивали.

Вот там мне очень повезло. Была артподготовка, дали залп, я стоял с командирами орудий метрах в 20 от машин. Вдруг шлеп — снаряд, метрах в пяти — семи от нас. Замерли — ждем взрыва. И никто даже не сообразил повалиться на землю. Стоим — ничего вроде. Оказалось, у снаряда не сработал взрыватель. Один случай на миллион.

Курская дуга

После боев на Северо-Западном фронте полк вошел в состав Первой танковой армии Катукова, и нас бросили на Курскую дугу. Где-то в конце февраля — начале марта мы туда пришли. Март, апрель, май, июнь — стояли, в землю зарывались. Моя батарея отрыла, наверное, штук пять — семь огневых позиций. Для каждой катюши — аппарель. А что такое аппарель? Это 80 кубометров земли надо было вырыть, чтобы полностью встала машина М-13 и чтобы немцу не видны были направляющие. А рыл кто? Солдаты. Не было же никакой техники, кроме лопаты и кирки. Хорошо, там земля еще ничего, на Белгородчине. В общем, зарылись как следует. А 5 июля немцы начали… И поперли. Никогда не забуду: утром, часов в шесть, летит армада «Хенкелей-111». Сотни самолетов. Бомбежка страшная. Это они полосу, как просеку, вдоль переднего края бомбами вырубали — наверное, шириной метров двести и длиной с километр.

Закончилась бомбежка, и на нас пошли немецкие танки. Мы дали несколько залпов. Смотрю, один танк загорелся, второй, третий… Все-таки один залп батареи — это 64 снаряда. В общем, отбили мы эту первую атаку. А за ней — еще одна, и еще… Пекло.

Помню деревню, называлась Новенькая. Мы стояли от нее в полутора километрах, в оврагах. Сама деревня была у немцев. Тогда на нас заходили Ю-87 — пикирующие бомбардировщики. У них шасси не убирались, как лапы торчали, за это мы их прозвали «лапотниками». «Юнкерсы» выстраивались в громадную карусель из 70 самолетов и пикировали на нас. Сначала бомбы бросали, потом поливали из пушек, потом — из пулеметов. Первая волна отработала, а уже на подлете вторая, за ней третья… Очень много у немцев было этой гадости — авиации. Очень много.

22 июля меня послали выбирать огневую позицию для дивизиона. Приехал с бойцами на место, выбрал позицию. Вечером отправились назад, уже стемнело. Навстречу по шоссе идут танки на передний край, и мы пошли в объезд. Но в одном месте нужно было обязательно пересекать это шоссе. Уже ночью подъезжаем к дороге, выхожу из машины, вижу громадный фанерный щит. Посветил, и у меня фуражка встала дыбом — на щите написано: «Мины». Это мы впотьмах по минному полю проехали. Как проехали, не знаю. Думаю, Сергий Радонежский спас меня, идиота. Кроме шуток. В 40-м году мы с классом приехали в Троице-Сергиеву лавру, она тогда вообще-то закрыта была для посещения, только отдельные экскурсии. И вот наша историчка завела нас в какой-то дом, где в чердачном помещении стояла открытая рака с мощами Сергия Радонежского. Я был единственным из класса, кто подержался за эту раку. Остальные испугались, наверное. Так вот, из четырнадцати моих одноклассников я один выжил на войне.

Берлин

Первая Гвардейская танковая армия М.Е. Катукова, в состав которой входил мой 79-й полк, атаковала Зееловские высоты в лоб — под углом 45 градусов. Маршал Жуков придумал ее туда послать. Пехоты впереди не было. Прошла артподготовка 16 апреля, и сразу же Первая танковая двинулась вперед. Обычно первые две траншеи прорывала пехота, потом, после обозначения успеха, в прорыв вводились танки. А Жуков решил использовать внезапность, побыстрее прорвать оборону немцев и бросил на высоту танки. Я командовал тогда батареей катюш. Немцы укрепились как следует, поэтому ползти нам было тяжело. Вот и ползли двое суток по этим Зееловским высотам — с большими потерями, немцы очень упорно сопротивлялись. Конечно, по умению воевать я бы их на второе место поставил. После наших солдат.

Так вот, мы там потеряли двое суток. Для Жукова (1-й Белорусский фронт) это был большой удар, потому что Конев (1-й Украинский) быстрее подходил к Берлину. Где-то 22 апреля мы выдвинулись к предместьям города. 1-й Украинский подошел тоже. Но мы чуть-чуть, может быть, на несколько часов раньше. Хотя мы же не знали тогда, что идет такая гонка между маршалами.

Когда подходили к Берлину, поступил приказ: всем заготовить красные флаги — для водружения на Рейхстаг… И каждый дивизион, каждый полк, каждый батальон заготовил такие флаги. Из чего? У немцев вместо одеял были перины красного цвета. И вот из этих перин солдаты пух вытряхнут, простирнут их, а потом мелом или белой краской напишут номер своей части. Флаг готов.

P.S. В 1995 году председатель Совета ветеранов Восточного административного округа Москвы Марк Иванихин отобрал из 47 тысяч фронтовиков 200 человек для участия в параде Победы. В 2010-м выбирать пришлось из пяти тысяч… И выходит, до следующего юбилея — не пять лет, а вечность. Как заметил один проницательный человек: время Победы почти истекло.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera