Сюжеты

«Она стучалась во все двери»

Хроника частного сопротивления. Профессор РГГУ Борис Морозов — о Екатерине Пешковой и Политическом Красном Кресте

Этот материал вышел в Cпецвыпуск «Правда ГУЛАГа» от 21.04.2010 №04 (25)
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

— В 1993 году я впервые узнал, что в Государственном архиве РФ есть фонд 8409, который называется «Помполит. Екатерина Павловна Пешкова». И этот фонд содержит более тысячи дел. Причем дела очень пухлые, не всегда сброшюрованные. Документы...

— В 1993 году я впервые узнал, что в Государственном архиве РФ есть фонд 8409, который называется «Помполит. Екатерина Павловна Пешкова». И этот фонд содержит более тысячи дел. Причем дела очень пухлые, не всегда сброшюрованные. Документы в нем очень разнообразные, но в основном это письма и записки, приходившие Пешковой от разных людей, пострадавших за свои политические убеждения, и копии ее ответов им. Меня это заинтересовало, я потратил 7 лет на то, чтобы просеять основную массу этих документов.

Первые попытки распространить милосердие на политических заключенных в России относятся к 1874—1875 годам. Изначально это попытка группы «чайковцев» оказать помощь своим однопартийцам, сидевшим в этот момент в тюрьме. В это же время вернувшаяся из-за границы Вера Фигнер организует программу помощи народовольцам, заключенным в московских тюрьмах. В этот момент еще было достаточно много состоятельных людей, которые поддерживали революционное движение, поэтому деньги на это были. В 1881 году народовольцы Богданович и Калюжный создали «Революционный Красный Крест», который после ликвидации «Народной воли» превратился в «Общество помощи политссыльным и заключенным». Деньги для этого собирали в России и за рубежом.

После Февральской революции деятельность политических организаций активизируется, многие политкаторжане выходят на свободу. В 1918 году был официально разрешен Московский Политический Красный Крест (МПКК).

— В стране идет Гражданская война. Что мог сделать МПКК?

— Очень многое. К власти пришла тоже оппозиционная в прошлом партия. Зачастую люди, которые в этот момент входили в Совнарком и другие органы власти, и люди, осужденные новой властью, еще недавно сидели в одной деревне сосланными.

Екатерина Павловна Пешкова в этот момент уже активно работает в МПКК. А председателем его в это время был известный адвокат, эсер Муравьев. Многие забывают, что и Пешкова тоже принадлежала к эсеровской партии, и даже хранила у себя дома архив эсеров. И Дзержинский об этом знал. Муравьев был в 1922 году арестован, и, собственно, МПКК перестал существовать. Сделано это было юридически очень аккуратно. В августе 1922 года был принят «Декрет о порядке регистрации общественных организаций», под который Политический Красный Крест не подходил. Его просто опечатали, а людей оттуда выгнали. Располагался он на том же Кузнецком мосту, только в доме № 16. Пешкова, бывшая заместителем Муравьева, остается вроде как на хозяйстве.

Наверное, надо рассказать о ней самой. Урожденная Е.П. Волжина происходит из города Самары, из достаточно состоятельной семьи. С Горьким познакомилась во время совместной работы в «Самарской газете». Он произвел на молодую девушку весьма сильное впечатление, и в 1896-м они поженились. Пешкова сохранила очень хорошие отношения с Горьким и после развода в 1906-м, вела его финансовые дела. С 1907 по 1914 год. Пешкова прожила в Париже, училась в Сорбонне. В 1914 году она вернулась в Россию и начала работать в благотворительных организациях. С 1915-го сотрудничает с «Кружком помощи каторге и ссылке» и другими правозащитными организациями.

После революции Пешкова активно использовала имя и политический вес Горького для того, чтобы помогать репрессированным людям. Интересно, что Пешкова с 1920-го работала и уполномоченной Польского Красного Креста, где пересекалась с Ф.Э. Дзержинским, поскольку он тоже работал в этой организации. С ней вместе работал ее ближайший соратник Михаил Львович Винавер.

— А когда появляется уже пешковский Помполит?

 — Пешкова в ноябре 1922 года, видимо, упросила Дзержинского воссоздать организацию. 11-м ноября датировано удостоверение о передаче ей помещения МПКК и всего имущества, подписанное И. Уншлихтом. Сотрудники ГПУ вошли с ней в опечатанную квартиру, вынесли оттуда весь архив. В этом же подъезде внизу размещалась приемная Лубянки. А к ней каждый день мешками таскали письма от «политических» и их близких. Более того, квартира была большая, и поскольку у Пешковой не было достаточно средств, чтобы ее отапливать и нужным образом содержать, она сдала две комнаты абсолютно сторонней организации для того, чтобы какие-то средства иметь. И так Помполит досуществовал до 1938 года.

— Помполит мог реально помочь контрреволюционерам?

— Все познается в сравнении. Для тех, кто садился в 1918—1919 годах, 1922 год стал кардинальной переменой. После 1922 года мы видим усиление репрессий по всем параметрам. Поэтому 1922—1924 годы — это время, когда много народу сидит. Конечно, не сопоставимо с 1937-м, но тем не менее. Смысл деятельности Помполита —  это помощь политическим заключенным. Первая функция — информация. Человека арестовывали, и часто никто не знал о его судьбе. Его начинают искать родственники, друзья, однопартийцы. Напомню, ведь уже работают особые совещания. Все происходит крайне быстро. Информация об этом стекается к Пешковой. Она получала список всех решений ОСО.

— Каким образом? Страна-то немаленькая. И вдруг какая-то Пешкова получает все копии всех решений ОСО? Личные связи?

— Это не просто Пешкова, она все еще ассоциируется с Максимом Горьким и имеет определенный политический вес. Кроме того, да, это личные контакты. Ей, безусловно, не посылали экземпляр с надписью «Копию Пешковой». Но она ходила к руководству ГПУ (с 1923-го — ОГПУ) и имела возможность получать нужную информацию. Все люди, которые в этот момент возглавляли ГПУ — Дзержинский, Менжинский, — были знакомыми. Причем отношения со всеми этими людьми у нее были непростые. Например, Дзержинский ее не очень любил, но считал необходимым предоставить и ей, и Винаверу мандат, который давал им возможность проходить в любую тюрьму и посещать всех политических заключенных.

Пешкова была очень хорошим организатором, она систематизировала эту информацию. Сначала это были просто списки, потом она составляла так называемые алфавиты-каталоги, где можно было быстро по алфавиту найти человека. Потом это были картотеки. Людей становилось все больше и больше, а компьютеров тогда не было.

Далее, поскольку все знали, что Пешкова координирует и собирает у себя эту информацию, к ней могли обращаться сами репрессированные, их родственники и друзья. Ей посылали бесконечное количество писем и запросов, и она на них своевременно отвечала. Копии ее ответов сохранились — это маленькие клочки бумаги, почти всегда без подписи, всегда очень отстраненно, абсолютно лишено каких-то эмоций: человек находится там-то или был осужден ОСО на такой-то срок, отправлен по этапу, в дальнейшем мы будем вас информировать. Пешкова не могла помочь всем, и понятно, что ее возможности были очень ограниченны. Но тем не менее, если к ней попадала информация о том, что политический заключенный страдал какими-то хроническими заболеваниями, его физическое состояние сильно ухудшилось, она в отдельных конкретных случаях добивалась перевода его, например, из тяжелого сибирского климата в значительно более легкий среднеазиатский. Известны случаи, когда из ссылки отпускали на два месяца для прохождения лечения. Видимо, аппарат насилия еще не заработал в полную силу. Кроме того, Пешкова пересылала осужденным деньги и вещи.

— А откуда она брала эти деньги?

— Это частные пожертвования, зачастую из-за рубежа. В этот момент уже многие эмигрировали из России, и они поддерживали средствами своих родственников, друзей, однопартийцев. Когда было написано, что такому-то заключенному или ссыльному нужно переслать 10 фунтов, эти деньги пересылались, естественно, в рублях. И самое удивительное, что они доходили.

— Когда все изменилось?

— В 1934 году начались совсем другие игры. Это уже не те сроки, многих уже посадили по второму кругу, пошли года без права переписки… И деятельность Помполита тоже уже подходит к концу. Есть совершенно замечательная фраза, которую произнес в это время ближайший помощник и друг Пешковой М.Л. Винавер: «При Дзержинском мы могли помогать тысячам. При Менжинском — сотням, а при Ежове уже никому».

— А что случилось с самим Винавером?

— Сам Винавер был в 1937 году арестован и сгинул. Никто не знает, как он погиб. То ли в лагерях, то ли в армии Андерса, но он погиб. А Пешкова продолжала стучаться во все двери. Она писала письма в Комиссию партийного контроля о том, что нарушаются правовые нормы, о том, что заключенных лишают прав, положенных содержащимся в политизоляторах. К этому моменту понятие «политизолятор» отменяется, Солженицын пишет об этом — никаких прогулок, книг, отдельных помещений.

В 1937 году Пешкову ограничили во всем, она перестала получать письма, ее перестали куда-либо пускать. Исчезли и сами люди, к которым она прежде могла обратиться. А в 1938 году пришли, всех сотрудников Помполита разогнали, все опечатали, весь архив и картотеки вывезли. На этом деятельность помощи политическим заключенным завершилась. Пешкова позже никогда, ни в одном источнике не упоминала об этом периоде жизни, а архив сохранился.

В 1964 году (при Брежневе) Екатерина Пешкова тяжело заболела и больше с постели не поднялась. В старости она чувствовала себя очень одинокой.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera