Сюжеты

Мир во всех его проявлениях

На открывшейся в Нью-Йорке ретроспективной выставке представлено творчество исколесившего весь мир фотографа Анри Картье-Брессона

Этот материал вышел в The New York Times (23.04.2010)
ЧитатьЧитать номер
Общество

Эссе Мало кому определение «гражданин мира» подходит больше, нежели многоликому фотографу Анри Картье-Брессону, чудесная и большая — хотя, конечно же, все равно недостаточно большая — ретроспектива которого проходит в нью-йоркском Музее...

Эссе

Мало кому определение «гражданин мира» подходит больше, нежели многоликому фотографу Анри Картье-Брессону, чудесная и большая — хотя, конечно же, все равно недостаточно большая — ретроспектива которого проходит в нью-йоркском Музее современного искусства.

Большую часть своей долгой карьеры фотожурналиста, начатой в 30-е годы и официально завершенной в 2004-м, Картье-Брессон провел, непрерывно перемещаясь по миру. Если нанести его маршруты на карту, получится причудливая, петляющая и переплетающаяся линия, вдоль которой он передвигался на самолетах, поездах, автобусах, велосипедах, рикшах, верхом и пешком.

Помимо своей необыкновенной мобильности Картье-Брессон отличался невероятным количеством знакомств и связей. Обладавший приятной наружностью, выросший в большом городе в богатой буржуазной семье, он без труда заводил знакомства и поддерживал дружеские связи с политическим и культурным бомондом своего времени. Ему позировали Неру и Матисс, Жаклин Кеннеди и Томас Элиот, Трумэн Капоте и Джордж Баланчин, Коко Шанель и Альберто Джакометти.

Ну и третьей — самой важной — постоянной приметой жизни Картье-Брессона была, конечно же, его камера: больше всего он любил умещавшуюся в руке, изящную и гладкую, как пистолет, «Лейку». Его творческий метод задал тон созданному им жанру современной фотожурналистики. Не меньшее влияние на современное искусство фотографии оказала и его манера приближения к моменту съемки: наводящий на мысль о дзене сплав обостренного внимания и терпения, позволявший ему слиться с разворачивающимся событием и раствориться в нем.

Некоторые из этих событий были небольшими и приятными: обнимающиеся влюбленные, проехавший мимо на велосипеде ребенок. Другие были гигантскими. В 1945 году, сразу после окончания Второй мировой войны, Картье-Брессон снимал Германию (до того он провел три года в немецком лагере для военнопленных). В 1948 году в Шанхае он фотографировал, как толпа грабит банки в последние часы перед вступлением в город коммунистической армии. Он снимал окончание британского правления в Индии. Он снимал Ганди перед самым его убийством, а после фотографировал его похороны.

Многие из этих фотографий сейчас можно увидеть в Музее современного искусства в разбитой на 13 тематических разделов ретроспективной выставке «Анри Картье-Брессон: век современности».

Разделы составлены без соблюдения хронологии, кроме одного, самого первого, где собраны фотографии, сделанные в 30-е годы, но увидевшие свет позже всех остальных.

Тогда, в 30-е, фотографу было двадцать лет. Он вырос в Париже и мечтал стать художником. Он обучался живописи у художника, работавшего в стиле позднего кубизма, но дружил с сюрреалистами кружка Андре Бретона, впитывая левые политические взгляды и неортодоксальные эстетические представления.

В 1930 году он разочаровался в карьере живописца и взял в руки камеру. Одна из самых ранних представленных на ретроспективе фотографий — сделанный в 1932 году снимок человека, лежащего без чувств на парижской улице, — может считаться экспериментом, положившим начало уличной фотографии. Несомненно влияние, оказанное на фотографа сюрреализмом: фотографии белых от ослепительного освещения площадей и фабричных стен удивительно похожи на картины Джорджо де Кирико.

Увидев в 1930 году фотографии, сделанные его старшим коллегой Мартином Мункаши (1896—1963) в Африке, Картье-Брессон вскоре сам отправился туда. В середине 30-х он возвращается из Африки во Францию и отправляется в Италию, Испанию, Мексику и Соединенные Штаты. К этому времени относятся многие из его наиболее известных работ: выглядывающие из узких окон проститутки в Мехико, застывший в экстатическом порыве испанский мальчик (смотрящий в этот момент на оставшийся за кадром подброшенный вверх мяч), четверка коренастых французов, расположившаяся на пикник на берегу реки.

Его работы выставлялись в галереях, хотя сам он к тому времени уже понимал, что делает искусство не для галерей. Он настаивал, что вообще занимается не искусством. Чем же тогда были его фотографии? Без сомнения, чем-то эфемерным и не исключительным, но предназначенным для массового тиражирования и практического использования. С невероятным мастерством поставленная сцена пикника предназначалась для использования в общественной кампании за сокращение рабочего дня.

В каждом из отделов ретроспективы представлены работы разного времени, и поэтому острого контраста между ранним и поздним периодом творчества художника не возникает.

Чего недостает на выставке? Сгущенного напряжения. Оно присутствует в отдельных снимках: в пульсирующем фото 1946 года, где запечатлена первая после долгой разлуки встреча матери с сыном на нью-йоркском пирсе, и в пепельной гамме открывающей выставку фотографии похорон расстрелянных в 1962 году в Париже демонстрантов, протестовавших против войны в Алжире. Но в целом выставка создает на удивление слабое ощущение напряжения.

Емкий, схватывающий текущий момент взгляд и острое ощущение бурной радости жизни всегда были — и остаются! — характерными чертами творчества Картье-Брессона. На выставке в Музее современного искусства его так много, что кажется, его нет нигде. Впрочем, даже ускользая от нашего взгляда, фотограф по-прежнему протягивает нам на своей ладони весь мир.

Холланд Коттер

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera