Сюжеты

Художник после войны

<span class=anounce_title2a>65 лет после Победы</span>

Этот материал вышел в № 44 от 26 апреля 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Сергей ЛепешкинНовая газета

 

На узкой кровати, под большим полотном, на котором по морозному синему снегу мчится красная тройка, проходят дни Николая Ивановича. У позвоночника осколок немецкой бомбы, и ноги совсем плохие. Поэтому встает он ненадолго. Воздухом подышать...

На узкой кровати, под большим полотном, на котором по морозному синему снегу мчится красная тройка, проходят дни Николая Ивановича. У позвоночника осколок немецкой бомбы, и ноги совсем плохие. Поэтому встает он ненадолго. Воздухом подышать выходит во двор, но время зря на прогулки не тратит. Надо эскизы старые обдумать, композиции сочинить. Полотно это, с синим снегом, третий год пишет. Для разнообразия — немецкий в памяти восстановить. «А то подзабыл я его», — говорит Николай Иванович.

Очень мне понравился Народный (именно так, с большой буквы) художник РСФСР, кавалер боевых и трудовых орденов Николай Иванович Голиков. Ни возраст, ни прошлогодний инсульт не затуманили его память, не заглушили желания жить и работать.

О войне он говорит нечасто. Но если решит, сразу чувствуешь: он и войну по-своему, как художник видел. О первой бомбежке: «Лег спиной на землю, винтовкой лоб закрыл, думаю: рук не жалко, голову бы спасти, а сам на небо смотрю — самолеты, как галки, летают». В рассказе о контрнаступлении под Курском у него не «земля горит под ногами» или «мощные гусеницы землю перемалывают», а в Спасском-Лутовинове «парк с садом стоят затемненные и церковь справа белеет».

В памяти остались страшная усталость и чувство голода. Вспоминает Николай Иванович, как в заминированный сад за кислыми яблоками забирались. От истощения начались у солдат цинга и куриная слепота. И приходилось им, при ночных бомбардировках, до утра бродить по полям, гуськом, держась друг за друга. За спиной — поклажа килограммов тридцать. Если кто падал на маршах — друзья-товарищи поднимали под белы руки, и со всего размаху бил его офицер сапогом по ребрам. Чтоб другим неповадно было отдыхать…

Самые важные для него награды — «Красная Звезда» за спасение двух подбитых танков Т-34 с экипажем с минного поля из-под обстрела и медаль «За отвагу» за прорыв вражеской обороны на реке Свирь в 44-м году. Воевал он три года, ранен был дважды — при Курском контрнаступлении (1943) и вблизи границы с Норвегией (1944). За две недели до конца войны командировали на флот артиллеристом.

Дождались домой его только в 50-м году. Как приехал, сразу пошел учиться в Палехское училище. А учиться трудно тогда было — слово «икона» произносить нельзя, художники-преподаватели боятся, а как про лаковую миниатюру расскажешь без слова-то этого, когда вся она из иконописи вышла? Так вот и вертелись, кто как мог. Николаю Ивановичу легче было, чем другим. Как-никак сын самого Ивана Голикова, основоположника палехского искусства, и талант от отца достался, и секреты мастерства…

Закончив учебу, устроился он в местные Мастерские. Здесь-то и пришла к Николаю Ивановичу настоящая, неподдельная слава. Он расписывал киноконцертный зал в гостинице «Россия», оформлял комнату сказок в Московском детском музыкальном театре им. Н. Сац и даже эскизы к мультфильму «Добрыня Никитич» рисовал. В 74-м получил звание народного художника РСФСР. Каждый день толпились вокруг его рабочего стола ученики. Советовались, как и что рисовать, как правильно краски «творить», как научиться «по-палехски» мыслить и видеть.

Правда, в местном райкоме слишком вольного художника не любили. Привез в Палех «Один день Ивана Денисовича», так мало того, что привез, он еще и местным художникам его читать давал. А как стало посвободнее в стране, Николай Иванович и совсем «распоясался» — захотел, чтобы появились в поселке мемориальные доски с именами солдат-палешан, погибших в Великую Отечественную. Сам архитектора нашел и эскизы заказал. А в райкоме и говорят: зачем они нам, списки ведь есть — в стальной капсуле, зарытой в земле возле памятника павшим солдатам. Достаточно.

Вот за такие «художества» грозились в райкоме Николая Ивановича в психушку упечь. И упекли бы, даром, что знаменитость и фронтовик. Но не успели.

А в 93-м Николая Ивановича просто упразднили. Сменился тогда у Палехских мастерских владелец — и Народный художник оказался ненужным в новых товарно-денежных отношениях. Пришел он к Мастерским, которые еще его отец с товарищами создавал, — а его и не пустили. Те самые молодые художники, которые у него дома чай пили. И вытолкали Николая Ивановича из дворика Мастерских новые владельцы вместе с милицией, и одежду порвали…

Здание вскоре разграбили. Из Мастерских тащили все подряд: мебель, батареи, старинные шпингалеты с окон, ручки с дверей. Был распродан весь автопарк. Особые циники предлагали и художнику поучаствовать в этом разбое. Отказался он.

Что сейчас вокруг него? Незаконченным, в уголке, стоит лик Христа, узкая комнатушка и работы, которые лежат даже под кухонным столом. Да, произведения Николая Ивановича есть в Санкт-Петербургском музее Пушкина, в Музее этнографии народов России — и в чемодане под кухонным столом.

Когда я в местной администрации заикнулся о мастерской, о которой мечтает ветеран, ответили мне по какой-то другой логике: так у него ж двухкомнатная квартира помимо деревенского дома есть. Пусть там и рисует. Квартира, действительно, есть. В 68-м отдал государству под музей просторный дом отца Ивана Голикова, основателя искусства лаковой миниатюры, а через двадцать лет получил в обмен квартиру. Там теперь сын живет с семьей. Если и доберется туда Николай Иванович с больными ногами — рисовать там невозможно. Осенью сыро, летом  душно, а света мало всегда.

Из местной больницы приходят редко, а уколы для профилактики повторного инсульта нужны каждый день. Уход требуется и 81-летней жене художника, Софье Михайловне, с которой живет он уже 55 лет. Патронажную сестру ветерану в полной мере заменяет сын Юрий, который приезжает каждый день, чтобы вывести отца погулять, делает уколы и полный массаж, а иначе тот совсем перестал бы ходить. Николаю Ивановичу больно ощущать, что Юрий, у которого и семья своя, и работа, — тоже художник, полжизни отцу отдает. Где та социальная помощь государства, которой у нас на бумаге стопроцентно охвачены ветераны?

Конструктивного разговора с местной администрацией у меня не получилось. Бюджет мизерный, сил мало, забот много — обычная российская действительность. Чуть ли не каждое пожелание ветерана воспринимается в штыки. «Вы знаете, ЧЕГО он хочет?!» — с таким осуждением в голосе спрашивает чиновница, что я замираю в нехорошем предчувствии. «В Орел он хочет съездить!»… Вот беда для местной власти!

Знаю про Орел, вернее, про деревню Суворово Орловской области. Бывал он там уже — в 80-е, да не нагляделся. Поле там есть, неподалеку от деревеньки, «чистое, ржаное». В этом поле в июле 43-го ранили его, 19-летнего. Грудь насквозь — в лопатку, из пулемета. От сильного толчка упал на землю. Подбежал товарищ, спросил, куда ранен, разрезал гимнастерку, нижнюю рубаху, перевязал рану. Сказал: «Я бы остался с тобой, да сзади заградотрядовцы», — поднял винтовку и пропал во ржи. Николай Иванович и сам боялся тех заградотрядов, но как воевать без правой руки? Слава богу, беглецом не сочли, лечиться отправили. И врач ему сказала: «Мальчик, вы — счастливый, еще бы миллиметр…»

…Вас много, а я одна — так почему-то у нас всякая власть думает. А как пули грудью ловить… Может, по-другому вопрос-то ставить? Нас много, а он — один?

…Ну ладно, впереди праздник. Я надеюсь, что жизнь и творчество Николая Ивановича Голикова будут продолжаться вполне счастливо. Я даже уверен, что несколько его скромных пожеланий будут исполнены. Перед тем как посылать корреспондента в командировку, редакция связывалась с руководством Ивановской области, просила помочь ветерану. И получила заверения в том, что да, действительно, проблемы эти решаемы и внимания Николай Иванович, безусловно, заслуживает. Еще до моего приезда у него побывала делегация медиков. Правда, как водится при вмешательстве начальства, слегка перегнули палку: с таким напором настаивали на госпитализации, что у ветерана подскочило давление до 200 единиц…

Уже приехав в Москву, я узнал: к домику ветерана будут пристраивать мастерскую. Замерщики уже приезжали. Из больницы приходили делать уколы. Это здорово. Значит, работает (пусть всего один раз в году) все же этот праздник — День Победы. Только вот сообщают из областной администрации, что внести Николая Ивановича в списки участников Парада Победы пока не получается: Москва их уже утвердила. Будем стараться, уверили в области…

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera