Сюжеты

«Шахтерова стоянка»

На «Распадской» остановлены спасательные работы. Под землей остаются еще 24 человека

Этот материал вышел в № 50 от 14 мая 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Из высокого темного коридора шахты веет холодом, в луче света видно, что пыль кружится на месте. «Это значит, вентилятор выключен», объясняют шахтеры. Мы спускаемся в одну из выработок шахты, прямо неподалеку от комбината «Распадской»....

Из высокого темного коридора шахты веет холодом, в луче света видно, что пыль кружится на месте. «Это значит, вентилятор выключен»,  объясняют шахтеры. Мы спускаемся в одну из выработок шахты, прямо неподалеку от комбината «Распадской». Вход наспех заделан перекрещенными досками, но никакой охраны нет — бери фонарь и иди. Таких открытых выработок по окрестной тайге десятки, возможно, отсюда популярная среди местных легенда о теракте.

Сейчас на выработке «Глухая», где взрыв обрушил наземные сооружения, почти чисто: руины уже разобрали (а во вторник, когда прилетал Владимир Путин, площадку вокруг них вымели и помыли, говорят спасатели). 18-метровое здание обрушилось почти полностью, четверо находившихся рядом спасателей погибли, двое сотрудников шахты в больнице. О взрыве вспоминает весь Междуреченск. На девятом этаже городской многоэтажки дребезжали стекла, у цеха за зданием комбината отбило плиты со стен. От взрывной волны из автобуса, привезшего погибших горноспасателей, вылетели кресла, рядом упала огромная плита. «Как еще в автобусе водитель жив остался?» — удивляются горноспасатели, приехавшие на шахту сразу после аварии. Они рассказывают: «После второго взрыва наступила паника. Из-за повышенной концентрации метана поисковые работы остановили, люди были растеряны, у главного инженера предприятия Андрея Дружинина началась истерика. Только днем спасатели привезли своих служебных собак. Собаки показали, что в двух местах среди завалов могут быть люди. Но там никого не оказалось».

***

Сейчас на «Распадской» два главных вопроса, ответить на которые не может никто. Первый: почему произошел взрыв? Официальная версия сейчас одна, ее озвучили и Сергей Шойгу, и дирекция «Распадской»: первый взрыв произошел из-за выброса метана. Он поднял угольную пыль, которая и вызвала второй.

Как объясняют горняки, все шахты делятся по уровню безопасности. «Распадская» относилась к опасным, весь добываемый на ней уголь — жирный, коксующийся. На каждую тонну добытого здесь угля в воздух выделяется 22 кубометра газа. Кубометр метана равен 8 килограммам тротила, отсюда и разрушения.

Второй главный вопрос: можно ли было отправлять в шахту горноспасателей меньше чем через четыре часа после первого взрыва, ведь 19 погибших — именно они? Сами спасатели отвечают по-разному. Кто-то говорит, что предвидеть второй взрыв было невозможно. Другие — что слишком часто спасатели гибнут именно в таких обстоятельствах.

***

«Шахту восстановят», — почти сразу заявила и администрация области, и дирекция «Распадской». В среду губернатор Кемеровской области Аман Тулеев объявил: «Ущерб от разрушений на поверхности шахты — 700 миллионов рублей, внутри нее — 5 миллиардов». Восстанавливать и вводить, по словам Тулеева, шахту будут по частям. Первая часть займет 4-5 месяцев, вторая — не меньше. По словам губернатора, шахта давала каждую пятую тонну коксующегося угля для всей металлургической промышленности страны. Из-за потери ее ценного угля придется переоборудовать угольные комбинаты.

В Междуреченске в восстановление шахты верят слабо, люди испуганы: без добычи шахтеров наверняка переведут на одну треть оплаты, придется искать работу в других городах. В территориальном профсоюзе, правда, обещают, что шахтеры деньги не потеряют, просто вместо привычной работы будут разбирать завалы и восстанавливать шахту, но они не верят.

***

На парковке сбоку от комитета «Распадской» — всего три машины. «Это шахтерова стоянка, — показывает сотрудница шахты. — Когда Путин прилетал, отсюда все машины заставили отогнать. Кто сам забрал, за кого родные. Эти трое, видать, совсем одинокие были».

***

На очередную встречу с родственниками пропавших шахтеров Геннадий Козовой опаздывает на 13 минут. 13 минут в ожидании информации о родных, которых ищут четвертые сутки, — это больше, чем просто 13 минут. За это время замерший тихий зал наполняется злым гудением. Встреча, как и во вторник, занимает минут пятнадцать, но уже через десять несколько десятков людей встают и демонстративно выходят.

Геннадий Козовой объявляет: не найдены еще 34 человека. За ночь спасателям удалось прорубить восьмую лаву, идут поиски по 17-му участку, на 19-й пробиться пока не удалось, включение вентиляции отложили еще на сутки: опасно. Найдены восемь человек. «Идет выдача пострадавших, я думаю, в течение нескольких часов, — голос Козового затихает и становится неразборчивым, он замолкает. — Там породой некоторых придавило. Надо очищать породу».

Люди опять требуют привлечь новых спасателей. Директор объясняет: «Работают уже 225 человек, больше не нужно. За двое суток мы справимся».

— Еще двое суток! — выкрикивают из зала.

— А шансы какие? — спрашивает кто-то.

— Я не могу сказать, какие шансы, — замявшись, говорит директор.

***

Днем в среду в пресс-центр на «Распадской» приходит глава МЧС Сергей Шойгу.

— На сегодняшний момент найдены 60 человек, — объявляет он. — Пятеро шахтеров выводятся… — министр поправляется, — выносятся сейчас наверх.

Найденных в шахте никто не называет «погибшими». «Обнаруженные», «пострадавшие», как угодно еще. При этом никто не переспрашивает, сильно ли они пострадали.

Шойгу рассказывает, что внутри шахты продолжается сильный пожар, что концентрация метана в стволах сейчас в среднем в три раза превышает норму, что спасатели прошли 75% из 311 километров шахтных выработок.

— Есть ли вероятность найти живых? — спрашивают журналисты. Министр надолго замолкает.

— Моя профессия подразумевает один вариант ответа, — сухо говорит он.

***

Междуреченск накаляется постепенно, параллельно тому, как тает надежда найти под землей живых. Город выглядит спокойным, но кажется, то здесь, то там пробегает искра. Точно так же идущий по шахте газ с тихим треском откалывает мелкие кусочки породы.

Женщины, сидящие в холле «Распадской» в ожидании информации, плачут уже открыто. В два часа закрываются учреждения и пустеют улицы: все собираются на похоронах. «А если на 17-м участке?..» — слышно обрывок разговора на улице.

Около шахты вижу молодого парня, вспоминаю, как зло и настойчиво он вчера спрашивал Козового, почему не раскапывают 28-й участок. Подхожу:

— Дошли до 28-го?

— Дошли, — отворачивается.

Вечером в среду, после поминок по похороненным днем 23 шахтерам, около тридцати горожан идут на Весеннюю — центральную площадь города. То ли митинговать, то ли просто чтобы не расходиться. Как рассказывают очевидцы, рядом останавливается милицейская машина. Двух пьяных задерживают, засовывают в машину. Остальные с криками бросаются к милиционеру. Тот выхватывает служебный пистолет и стреляет в воздух. Машина с задержанными уезжает, толпа вынуждает милиционера ее вернуть. Людей выпускают.

***

Общежитие шахты «Распадская». Мне показывают двери, в которые не нужно стучать: за этой четыре дня ждут отца, а сын отказывается ходить в шахтерский колледж. А за этой живет беременная женщина: у нее в шахте пропали и муж, и отец. А здесь вчера прошли поминки.

В комнате Акентьевых устанавливают детскую кроватку, долго закрепляют прозрачный полог. Два дня назад кроватку пришлось вынести на кухню, чтобы поставить в комнате гроб.

Как узнала Галина, после первого взрыва Федора отправили разгребать завал над вентиляцией шахты. «Там внизу погибают ваши товарищи», — укоряло начальство шахтеров, которые пытались отказаться. Федор оказался в числе тех трех, кого придавило обрушившимися при втором взрыве плитами.

***

У Акентьевых большая семья. Пятеро детей, из них четыре дочери, несколько внуков. Много лет они все вместе жили в одной-единственной комнате шахтерского общежития.

Галина долго, подробно, роясь в документах и вспоминая детали, рассказывает, как пыталась получить квартиру, обращалась в дирекцию шахты, социальные службы, писала письма Аману Тулееву. Несколько лет назад семья даже заняла пустующую часть коридора общежития, но милиция обвинила Акентьевых в самозахвате и выломала поставленную ими дверь.

Оставаться в Междуреченске Акентьевы не хотели. В 1992 году во время аварии на шахте им. Шевякова (тогда погибли 25 человек) Федор должен был работать в смене, во время которой произошел взрыв метана, но зачем-то поменялся с товарищем и остался жив. С тех пор Акентьевы мечтали уйти с шахты, переехать куда-нибудь на юг. «Но Федор мне говорил: вот уволюсь — и мы все тут же окажемся на улице», — вспоминает Галина. В результате и сын Акентьевых пошел в шахтеры, и зять оказался с «Распадской».

Этой весной Акентьевы наконец придумали, как уехать. Федора пообещали взять трактористом на ферму в Кировской области, бесплатно выделить дом. Переезжать собрались в августе.

А незадолго до этого Акентьевы развелись. Галине казалось, что так им удастся получить еще одну комнату в общежитии. Они с юристом долго придумывали убедительный предлог для развода. В семейные конфликты после 30 лет благополучного брака суд бы не поверил, из-за пьянства в Междуреченске не разводятся. Решили заявлять, что муж тратит все семейные деньги на игровые автоматы. Федор с самого начала разводиться отказался, на суд не пришел, свидетельство о разводе порвал.

«И я его так обидела, — Галя сидит на диване, глядя в угол на черно-белую фотографию мужа. — Он так обижался, что я нас развела, так этого не хотел. Это я виновата». Голос срывается на плач, Галя закрывает лицо руками, Яна обнимает мать.

Теперь, по распоряжению областной администрации, родственники погибших должны получить новые квартиры. Вот только социальный работник, приставленный к семье организовывать похороны, сразу же деловито осведомился у Гали: «А вы вообще Акентьеву кто?»

«Ой, не получит теперь Галя квартиру», — качают головами соседи.

***

В ночь на четверг горноспасатели находят еще шесть человек. Вытаскивают тела и возвращаются в шахту — тушить начавшийся там пожар. На траве остаются лежать покрытые углем брезентовые носилки. Утром звоню знакомым шахтерам. Оказывается, все работы на «Глухой» отменены, людей эвакуируют. Видно, планируют запускать вентиляционную систему.

В 10 утра в пресс-центр на «Распадской» приходит главный военный эксперт МЧС России Павел Плат, объявляет: концентрация метана на дальних участках шахты на 7% выше нормы, идут пожары. Спасательная операция остановлена, запускать вентиляционную систему нельзя. Спасателям не удалось пробиться на один из последних участков шахты, где должны находиться 24 шахтера. Все участки, которые можно пройти без вентиляции, уже пройдены.

Дверь в пресс-центр приоткрыта, к щели приникла девушка. Вспоминаю, что ее родственник должен быть на 17-м участке — как раз там, куда не могут добраться спасатели.

Журналисты задают дежурный вопрос о том, есть ли в шахте живые.

— Я думаю, что… Прогнозы делать сложно, — тяжело отвечает Плат. — С каждым днем вероятность уменьшается.

Дверь пресс-центра тихо закрывается.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera