Сюжеты

Насиженные места

Исправительные учреждения не терпят пустоты: они имеют свойство систематически наполняться

Этот материал вышел в № 55 от 26 мая 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

«Новая газета» внимательно следит за судьбой журналиста Ирека Муртазина, осужденного по заявлению теперь уже бывшего президента Татарстана Минтимера Шаймиева за клевету и разжигание социальной розни. В свою очередь, находясь в...

«Новая газета» внимательно следит за судьбой журналиста Ирека Муртазина, осужденного по заявлению теперь уже бывшего президента Татарстана Минтимера Шаймиева за клевету и разжигание социальной розни. В свою очередь, находясь в колонии-поселении, Муртазин внимательно следит за публикациями в «Новой газете». И, в частности, за теми нашими выступлениями, где поднимаются вопросы амнистии и милосердия по отношению к некоторым категориям осужденных. Своими размышлениями на эти темы он решил поделиться с нашими читателями.

Сколько человек из 862 тысяч, содержащихся в российских следственных изоляторах, тюрьмах и колониях, ждали амнистии? Это вряд ли кто знает. Но ждали многие. Лично я впервые об амнистии услышал уже на второй день своего пребывания в одиночной камере казанского следственного изолятора ИЗ-16/2.

26 ноября 2009 года Кировский районный суд Казани огласил приговор — 1 год 9 месяцев лишения свободы. На моих запястьях защелкнули наручники, и «воронок» доставил меня в изолятор. А уже 27 ноября во время прогулки из соседнего прогулочного дворика я услышал приглушенный голос:

— За что сидишь?

— Ни за что.

— Тут все ни за что сидят. Статья какая?

— Разжигание социальной розни по отношению к социальной группе представителей власти.

— Ты Ирек Муртазин? У тебя Шаймиев терпила? — сосед оказался осведомленным.

— Да, — подтвердил я.

— Уйдешь по амнистии, — уверенно сообщил голос. — К Дню Победы многих выпустят.

— Мне подачки не нужны! — взъерошился я. — Освобожусь, когда дело доберется до Верховного суда России.

— Дай-то бог! — пожелал голос из соседнего дворика.

За 22 дня, проведенных в одиночной камере, во время прогулок мне еще не раз довелось услышать об амнистии.

В общей камере, куда меня перевели в конце декабря, тоже много о ней говорили. И не просто об амнистии, а об амнистии «золотой». Мол, это будет амнистия, по которой из тюрем и колоний освободят несколько сот тысяч человек, а оставшимся чуть ли не ополовинят сроки.

И в колонии-поселении, куда меня этапировали 1 февраля, до конца апреля темой номер один всех разговоров была предстоящая амнистия. Масла в огонь добавил начальник колонии, который на общем построении объявил, что «при хорошем раскладе» из 160 осужденных, содержащихся в ФБУ КП-17, будут освобождены 130 человек.

Все ждали амнистии. Например, Женька С., получивший два года за шесть угонов автомобилей «без цели хищения». По-хорошему, так Женьку надо было бы лечить. Лечить от войны. За два года службы в спецназе ГРУ он облазил все чеченские горы и привык брать без спросу все, на чем можно добраться быстро и срочно из точки А до точки Б. Эту привычку сохранил и на гражданке.

Ждал амнистии и Мансур И., прошедший Афганистан в составе десантно-штурмовой бригады. А в колонию угодил на два с половиной года за то, что средь бела дня провел «дерзкую операцию» по сдаче в металлолом трансформаторной будки, которая несколько лет валялась и ржавела на колхозных задворках, но оказалась «дорогостоящей материальной ценностью».

Надеялась на амнистию и Светлана А., мать троих сыновей, у которой посадили мужа, а вскоре умер отец. Женщина запила, получила два года условно за кастрюлю, украденную у своей матери и пропитую. Не угомонилась. Украла СВЧ-печь. Тоже у матери. Эту материальную ценность стоимостью 5 тысяч рублей Светлана пропить не успела, ее вернули потерпевшей. А преступнице дали еще два года. По совокупности, методом частичного поглощения, суд определил женщине 3,5 года лишения свободы. Фактически — за кастрюлю. Ее здесь, в колонии, так и зовут — Кастрюльщица. Жалеют и недоумевают.

Ждала амнистию и Татьяна Б., которой для хирургического лечения дочери срочно потребовалось 3 миллиона рублей. Женщина не придумала ничего иного, как набрать кредитов. Операции прошли успешно, девочка будет жить, а ее маму приговорили к 3 с половиной годам лишения свободы по статье «Мошенничество».

Ждали амнистию и другие осужденные, которые, как и Татьяна Б., не смогли рассчитаться за кредиты. Правда, не в несколько миллионов, а в несколько десятков тысяч рублей. Но статья у них та же — 159-я. Ждали те, кто во время бытовой ссоры в сердцах пригрозил жене (сыну, сестре, отцу…) и получил год- полтора за «угрозу убийством».

Но ожидания не оправдались. И когда в колонию-поселение доставили «Новую газету» с публикацией «Всем сидеть!» (№ 31 от 26.03.2010) о том, что 47 депутатов-единороссов отозвали свои подписи под проектом постановления об амнистии, все обитатели колонии-поселения, надеявшиеся на амнистию, люто возненавидели «Единую Россию». Как возненавидели эту партию родственники, друзья, знакомые тех, кто ждал амнистию. Возненавидели за то, что им, как чеховской Каштанке, дали проглотить «кусочек мяса» — надежду на освобождение, возвращение к женам, детям, родителям, избавление от арестантских роб и монотонной бесконечности арестантских будней. А потом «за веревочку» (процедура отзыва подписей под проектом) вытащили это «мясо» обратно.

То, что я сейчас скажу, кому-то, возможно, покажется крамольным. Но меня оправдывает то, что я сам не на свободе, отбываю наказание по приговору, который считаю и несправедливым, и незаконным. Так вот, плохо, отвратительно, мерзко то, что людям дали надежду, а потом отняли ее. Это уже садизм. Широкомасштабный. Государственный.

И предложение Светланы Бахминой (см. «Новую», № 37 от 9.04.2010) об освобождении женщин или хотя бы сокращении сроков лишения свободы на один год вряд ли будет услышано. Но даже если такое и произошло бы, эта косметическая мера не изменила бы Систему. Исправительные учреждения УФСИН — это бочка, которая не может быть полупустой. Амнистия и массовое освобождение осужденных, не сомневаюсь, приведет к тому, что маховик Системы заработает еще быстрее и снова наполнит бочку. И в массе своей — теми, кто совсем недавно освободился. Потому что они уже клейменные судимостью, с ними проще «работать». Потому что в исправительных учреждениях их приучили жить, втянув голову в плечи: здесь любая попытка напомнить, что у тебя кроме обязанностей есть какие-то права (хотя бы право на вежливое обращение), пресекается штрафным изолятором, а то и ужесточением режима содержания.

Я не знаю, как изменить Систему, но надо заставить суды, милицию, прокуратуру и даже адвокатуру работать по-другому. Надо избавиться хотя бы от печально известной «палочной» системы работы милиции, введенной приказом министра внутренних дел России № 650 от 5 августа 2005 года: по нему даже участковые должны были отправлять в суды как минимум одно уголовное дело ежемесячно. Приказ этот уже отменен, а привычка жить «под палками» у милиции осталась. Сужу об этом по людям, которые продолжают и продолжают прибывать в мою колонию. За четыре месяца, проведенных здесь, прочитал несколько десятков приговоров, написал два десятка кассационных и надзорных жалоб осужденным, запуганным Системой, даже не знающим, что кассационная и надзорная инстанции не могут ужесточить приговор.

Чем больше прочитано приговоров (через призму знаний, полученных мною за годы учебы в Московской государственной юридической академии), тем крепче мое убеждение, что надо избавлять судебную систему от заседаний «троек», в которые фактически превратились суды с участием дежурных адвокатов. Когда судья, прокурор и дежурный адвокат, пользуясь правовой дремучестью подсудимого, убеждают его согласиться на рассмотрение дела «в особом порядке», без исследования доказательств, приговоры выносятся в течение нескольких минут. При этом без права обжалования (в строгом соответствии с законом, по ст. 317 УПК РФ). Убежден, что эту норму УПК, которой беспардонно пользуются адвокаты, стремящиеся быстрее закончить свое дежурство и заняться денежными клиентами, надо вообще отменить. Или обязать вышестоящие судебные инстанции хотя бы просматривать эти дела.

А участь осужденных женщин можно облегчить, рекомендовав судам шире применять статью 82 УК РФ. По ней суд может предоставить отсрочку исполнения приговора женщинам-матерям до достижения ребенком 14-летнего возраста. Может, но не обязан. Но если будет вынесено специальное постановление Верховного суда России, подкрепленное рекомендацией его председателя не отказывать в применении этой нормы закона к женщинам, осужденным за неумышленные и нетяжкие преступления, то проблема хотя бы частично будет решена.

То же самое можно предпринять и в отношении женщин-матерей, ждущих условно-досрочных освобождений (критерии применения УДО настолько размыты, что логику судов, удовлетворяющих или не удовлетворяющих ходатайства осужденных, понять невозможно). И тогда десятки тысяч женщин, отбывающих наказание в колониях и тюрьмах, вернутся к своим детям и своим семьям.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera