Сюжеты

Список Бертона, «пальма» Вирасетакула

Вердикт каннского жюри во главе с сумасбродным председателем оказался самым адекватным за последнее фестивальное время

Этот материал вышел в № 55 от 26 мая 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Смотришь на вздыбленную прическу председателя жюри Тима Бертона, разглядываешь фестивальный плакат, на котором встречаются две тени: самого Бертона и его создания Бэтмена, — и думаешь: «Да, этот человек способен на самое сумасбродное...

Смотришь на вздыбленную прическу председателя жюри Тима Бертона, разглядываешь фестивальный плакат, на котором встречаются две тени: самого Бертона и его создания Бэтмена, — и думаешь: «Да, этот человек способен на самое сумасбродное решение». Но вот объявляют имена лауреатов, и ты поражаешься: «Как взвешенно, проницательно, артистично». Призовой «список Бертона» — один из самых адекватных вердиктов последнего фестивального времени.

Кажется, Тим Бертон вернулся к самому себе, времен забубенного «Луау — вечеринка по-гавайски» или готических мультипликационных «кошмаров», артистической «Большой рыбы»: иначе не смог бы он отдать золотую «Пальмовую ветвь» самой странной картине конкурса — «Дядюшка Бунми, способный вспомнить свои прежние жизни» Амичатпонга Вирасетакула. Гения, вышедшего несколько лет назад из девственных тайских джунглей прямо на каннский экран (приз «Особого взгляда» за «Благословенно ваш» (2002), спецприз жюри за «Тропическую лихорадку» (2004).

Кино Вирасетакула нельзя рассматривать с точки зрения привычных интеллектуальных, вербальных кодов. В нем фиксируется не «проза жизни», но ее дух. В нем магия особого мировидения, произрастающего на почве забытых древних культур. По сути, это микст авангарда и примитивизма (точнее сказать, наивного искусства). Дядюшка Бунми должен скоро умереть от неизлечимой болезни почек. Провожать его в трудный путь собирается вся семья, в том числе хромая свояченица, призрак умершей жены, племянник в образе мохнатой черной обезьяны с красными глазами. Потом состоится долгое семейное путешествие в джунгли, последний путь завершится в пещере, где из дядюшки Бунми вытечет «вода жизни». А до этого дядюшка встретится со своими прошлыми жизнями. Весь фильм и есть мистическое путешествие по кромке реальности и непостижимой тайны, обыденности и сюрреалистических всполохов особого «зрения» древних преданий, прихотливого контрапункта жизни и смерти. Вирасетакул с легкостью выпрастывается из сетей кино, копирующего реальность. Уродливая средневековая принцесса смотрится в воду и отражается красавицей. В следующей сцене она совокупляется с огромной рыбой. Кто еще может искренне полюбить знатную красавицу? Современный юноша, скинув с себя облачение монаха, заодно покидает и собственное тело, продолжающее смотреть телевизор. Жестокой болезнью дядюшка Бунми наказан за то, что в гражданскую войну убил много коммунистов…

Конечно же, фильм, как и предыдущие работы режиссера, — эстетическая новация, сдвиг на территорию бессознательного. Но и отважиться вознаградить подобный «перпендикуляр» золотой «Пальмовой ветвью» способен лишь не потерявший художественного сверхзрения. Кажется, Бертон его еще не потерял.

Гран-при достался фильму «Про людей и богов» Ксавье Бовуа. Профессионально сделанная, сдержанная история трагической судьбы обитателей католического монастыря в Алжире. Многие годы жили «отцы» с местным населением бок о бок, душа в душу — лечили людей, выращивали деревья и овощи, молились, учили языки, читали священные книги (в том числе и Коран). Потом пришли террористы. Перед каждым из девяти «братьев» встает жизненно важный вопрос: уезжать или оставаться? Они принимают трудное решение — остаться и продолжать изо дня в день выполнять свои будничные обязанности: лечить, молиться, читать, сажать… В основе фильма реальная история гибели в 90-е служителей церкви. При некоторой идеологической прямолинейности кино получилось достойнейшее. Прежде всего за счет продуманного художественного решения. Цветовая гамма фильма выстраивается как сложная партитура, из кадра в кадр перетекая в новых соцветиях и сложной светописи. Один из кульминационных эпизодов фильма — скромное рождественское празднество в монастыре. Герои сидят за большим столом и слушают финал первого акта «Лебединого озера». Все это время камера медленно портретирует «братьев», замерших в торжественной «тайной вечере», срифмованной с полотнами Эль Греко. И вместе с развитием музыкальной темы, поднимающейся все выше, — вызревшее в каждом из них решение освещается (освящается) внутренним знанием близкого конца.

Самая неожиданная из наград — приз за режиссуру известному актеру Матье Амальрику. Его фильм «Турне» (он же удостоен и приза ФИПРЕССИ) рассказывает о продюсере, переживающем кризис среднего возраста. На пике собственных разборок с внешним миром он привозит во Францию из Америки группу бурлескных стриптизерш. За усиленными поисками выгодного ангажемента прячет от чужих глаз последнюю попытку найти себя самого. Парики, наклеенные ресницы, татуировки на дебелых телах рубенсовских «красоток кабаре» — все это лишь бурный аккомпанемент тихой и сбивчивой авторской исповеди. Изъяны профессии Амальрик столь тщательно и ловко прячет за парафразами из мирового (Кассаветис), французского кино — что удостаивается высокой награды.

«Поэзия» Ли Чан-дона получила также вполне прогнозируемый приз за лучший сценарий. Фильм отличает легкость, я бы даже сказала, воздушность поступи. День за днем, эпизод за эпизодом следуем за жизнью немолодой дамы. Элегантная пенсионерка идет в кружок поэзии, дабы научиться писать стихи. Ей ставят неутешительный диагноз: болезнь Альцгеймера (то-то она слова все время забывает!). Ее внук вместе с одноклассниками изнасиловал девочку, и та покончила самоубийством. Теперь этот самый внук безостановочно жует, вперившись в тупые телешоу и смотря сквозь бабушку. Какая тут поэзия. Перед ней белый лист — мир перед созданием. Как, из каких нитей плетется мучительный, болезненный и неловкий путь рождения стихов. Обычной домохозяйке приходится умереть и вновь родиться, чтобы возникла настоящая поэзия.

Столь же мучительно, трудно и порой неловко поэзия слагается на экране. Даже на экране Канн — Мекки мирового кино. О среднем качестве фильмов 63-го Каннского форума писали и фестивальные журналы, и вся пресса. Эта программа лучше всякой публицистики свидетельствует о том, что кризис докатился и до кинематографа. Но в то же время и фильмы из наградного списка, и еще пара картин, оставшихся за бортом «лауреатства», свидетельствуют о том, что круг кино не замыкается. Кинематограф пусть не столь демонстративно, как в работах Тарантино, Триера, Ханеке, но напористо и последовательно продолжает предлагать действительности свое мировидение.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera