Сюжеты

Место, где Запад сошелся с Востоком

Этот материал вышел в The New York Times (28.05.2010)
ЧитатьЧитать номер
Общество

Рапорт №25 от 4 апреля, подписанный полковником Каисом Хусейном, сух и бесстрастен. Взрывы в Багдаде — обычное дело. «Материальный ущерб значительный, — говорится в отчете о последствиях взрыва автомобиля перед входом в посольство Египта в...

Рапорт №25 от 4 апреля, подписанный полковником Каисом Хусейном, сух и бесстрастен. Взрывы в Багдаде — обычное дело. «Материальный ущерб значительный, — говорится в отчете о последствиях взрыва автомобиля перед входом в посольство Египта в прошлом месяце, в результате которого погибли 17 человек. — Сгорело 10 автомобилей и дом, находившийся напротив посольства. Еще 10 домов получили небольшие повреждения».

В рапорте полковника Хусейна ничего не сказано о сотнях книг, в том числе пьесах Чехова и романах палестинского писателя Гассана Канафани, хранившихся в пакетах, ящиках и на лестнице. Ничего не говорится о полотнах великого иракца Шакера Хассана, о скульптурах работы его соотечественника, Мохаммеда Гани Хикмата. Не упомянут в рапорте камень, привезенный в изгнание из Вифлеема и положенный в основание дома, которому было суждено послужить мостом между Востоком и Западом.

Рапорт полковника Хусейна умалчивает о том, что сгоревший дом принадлежал Джабре Ибрагиму Джабре, выдающемуся арабскому писателю, поэту, художнику, критику и переводчику, построившему этот дом среди фиговых и шелковичных деревьев на улице Принцессы почти полвека назад и прожившему в нем до своей смерти в 1994 году.

Не было ни поминальных мероприятий, ни пышных некрологов. Как сказал критик Фадиль Тамер, «люди здесь слишком много повидали». Но из рассказов друзей и коллег Джабры, вспоминающих о том, как он работал под музыку Баха, как вился, распространяясь по комнатам, дымок из его трубки, становится понятным, что этот дом значил намного больше, чем стоили его стены. Для некоторых из тех, кто помнит Джабру, пожар стал своего рода эпитафией, обозначившей окончание в Ираке и во всем арабском мире целой эпохи, крушение идеалов, вдохновлявших хозяина дома.

Джабра родился в 1919 году в христианской семье и поселился в Багдаде в 1948 году после войны, которую его соотечественники- палестинцы называют «накба» — катастрофа. К этому времени он уже окончил Кембриджский университет, а после этого учился в Гарварде. Вместе со скульптором Джавадом Салимом он возглавил блестящую плеяду художников, выведших Ирак в авангард арабской культуры. Джабра был одним из наиболее заметных представителей своего поколения. Он получил признание и как писатель, создатель жанра современного арабского романа, и как лингвист и переводчик сонетов Шекспира и романа Фолкнера «Шум и ярость».

«Он являл собой живой пример процесса перевода, восприятия одной культуры и в буквальном смысле перенесения ее через культурный водораздел в поле другой культуры», — заявил Роджер Ален, профессор арабского языка и литературы Пенсильванского университета, друг Джабры, принимавший участие в переводе двух его наиболее известных романов.

Простой двухэтажный дом в окружении апельсиновых деревьев, благоухавших Палестиной, отражал вкус своего хозяина. Мохаммед Хикмат вспоминает, что над очагом висела одна из его деревянных скульптур, а две другие стояли у входа и в столовой. Критик и друг Джабры, Маджед аль-Саммараи, вспоминает висевшие в доме полотна иракских художников Ракана Дабдуба, Суада аль-Аттари и Нури аль-Рауи. «Как об этом рассказать? — восклицает Маджед аль-Саммараи. — Это была галерея иракского искусства».

После смерти Джабры в 1994 году в доме поселилась его родственница, Ракия Ибрагим. «В твоих руках сокровища Джабры», — сказал ей тогда Саммараи. Тело Ракии Ибрагим пролежало под развалинами дома целые сутки, прежде чем спасателям удалось извлечь его.

Над руинами висит черный флаг в знак траура по ней и по ее сыну, Джаафару, погибшему вместе с ней. «От Бога мы приходим и к нему возвращаемся», — гласит надпись на флаге.

Маджед аль-Саммараи полагает, что в огне погибли и 10 тысяч писем. В дверном проходе сейчас лежит стопка пластинок с музыкой Шопена, Вивальди и Баха, а рядом — покрытый пылью старый проигрыватель. Уцелела черно-белая фотография, на которой запечатлен выпуск студентов багдадского университета. Студентки на снимке — в мини-юбках.

Уцелело всего несколько полотен. Среди них портрет Джабры в синем пиджаке и красном шарфе, с трубкой в руках. Маджед аль-Саммараи и соседи говорят, что мародеры вынесли из дома все, что могло представлять ценность, в том числе принадлежавшие Ракии Ибрагим украшения. «Здесь его уже никто не помнит, — сказал Мехди Мохаммед, сосед, внучка которого тоже погибла в тот день. — Никого из тех, кого он знал, уже нет».

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera