Сюжеты

Виктор Геращенко: «Я звонил в приемную Путина. В итоге наткнулся на Шувалова»

На процессе по делу Ходорковского и Лебедева состоялся допрос бывшего председателя Центробанка

Этот материал вышел в № 58 от 2 июня 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

Вчера в суд пришел Виктор Геращенко, бывший председатель Центробанка, возглавлявший в ЮКОСе совет директоров. Именно на глазах этого свидетеля происходила скандальная распродажа активов компании после ареста ее руководства. Как только...

Вчера в суд пришел Виктор Геращенко, бывший председатель Центробанка, возглавлявший в ЮКОСе совет директоров. Именно на глазах этого свидетеля происходила скандальная распродажа активов компании после ареста ее руководства.

Как только защита объявила фамилию свидетеля, прокуроры оцепенели.

— Ну… Ну… — растерялся и судья. — Будет у прокуроров мнение?

— Совершенно необоснованное действо по допросу этого лица! — пришел в себя Лахтин. — Немотивированное действо, противоречащее духу закона!

Но выгонять Геращенко из зала суда Данилкин не стал.

— Какое он имеет отношение к данному уголовному делу!!! — шумел Лахтин, показывая пальцем на свидетеля. — Да кто он вообще?! Мы не знаем!

А неизвестный обвинению Геращенко меньше чем за час рассказал о событиях 3—6-летней давности.

— В 2004 году, после ареста Ходорковского и Лебедева, я получил от менеджмента ЮКОСа предложение занять должность председателя совета директоров ЮКОСа. Ребята в ЮКОСе мне говорили: нам нужен человек, который может компетентно разобраться с предъявленными компании обвинениями. Претензии к ЮКОСу по налогам базировались на современной интерпретации налогового законодательства, в котором было много дырок, КОТОРЫМИ ПОЛЬЗОВАЛИСЬ ВСЕ НЕФТЯНЫЕ КОМПАНИИ РОССИИ… — не успел закончить мысль Геращенко, как…

— Вопрос носит правовой характер!!! — возмутился Лахтин. — Прошу снять!

Геращенко смотрел на прокурора, как на нечто необычное… Судья прерывать допрос не стал, и свидетель продолжил:

— В 2004 году к нам в офис нагрянули судебные приставы с ОМОНом — 50 человек! Изымали все: документы, жесткие диски. Действия приставов были грубые.

Приставы, по словам Геращенко, ходатайствовали о наложении ареста на акции всех «дочек» компании. В ответ ЮКОС направил налоговикам и в службу судебных приставов письмо с предложением продать принадлежавшие ему акции «Сибнефти» — непрофильного актива, выручки от продажи которого было бы более чем достаточно для уплаты налоговой задолженности за 2001 год. (Сумма в размере задолженности за 2000 год уже была почти полностью внесена.) Иначе говоря, продажа этих акций обеспечила бы почти полное погашение налоговой задолженности ЮКОСа.

— А приставы нам сказали свое «нет», — рассказывал Геращенко. — Акции они продавать не собираются, поскольку «ваши отношения с «Сибнефтью» «сложные». Мы, — было сказано нам, — будем искать другой актив. И на следующий день стало известно, что это — «Юганскнефтегаз». Это являлось грубым нарушением закона.

Геращенко подчеркивал: истинной целью судебных приставов являлся основной добывающий актив ЮКОСа, от которого зависело его выживание. То есть бывший председатель совета директоров подтвердил уже ставший очевидным факт — для того чтобы уничтожить ЮКОС, было достаточно завладеть «Юганскнефтегазом».

— Когда «Байкалфинансгруп» выступил покупателем «Юганска» и перебил цену «Газпрома», и занял денег, чтобы купить «Юганск»…

В общем, рассказывал Геращенко, компания с уставным капиталом в размере 10 000 рублей через 24 часа после регистрации умудрилась внести залог в сумме 49 млрд рублей и приобрела «Юганск» в два раза ниже его рыночной цены, а затем сразу же и целиком отошла государственной «Роснефти».

Прокурор Шохин вышел из зала.

— А «Роснефть» не сообщала вам, что она, приобретя активы ЮКОСа, обнаружила существенную недостачу нефти? — спросили адвокаты.

— Нет, таких заявлений от «Роснефти» я не слышал. И вообще, от других покупателей активов ЮКОСа я ничего такого не слышал. Я пытался разговаривать с руководством страны. Я звонил в приемную Путина. Приемная пересылала меня к Медведеву, его приемная в свою очередь говорила, что «он постоянно занят». В конце концов я наткнулся на Игоря Шувалова. Я говорил Шувалову, что группа МЕНАТЕП готова передать в распоряжение ЮКОСа свои акции компании, если будет достигнуто соглашение о недоплате этих недоимок за 2000 и 2001 годы. Мы считали, что такое предложение позволит достичь консенсуса. Об этом, кстати, в 2004 году господин Жан Кретьен говорил Путину на встрече в Москве. Владимир Владимирович ему в ответ сказал: «Я стою вне этого дела», пусть они напишут письмо премьер-министру и министру финансов. Что мы и сделали. Письмо же касалось того, как ЮКОС готов выплачивать те требования, которые определены судами. Но никакого ответа мы так и не получили.

И Геращенко перешел к теме банкротства компании:

— 14 банков втихаря продали «Роснефти» долг ЮКОСа, который тот обещал погасить, и «Роснефть» инициировала банкротство ЮКОСа.

По словам свидетеля, его взаимоотношения с конкурсным управляющим ЮКОСа Ребгуном были деловые, без конфликтов.

— Но Ребгун во время распродажи активов иногда приходил ко мне и высказывал претензии, что на него давят, а он так делать не может, как его заставляют…

Далее речь зашла об аудиторе ЮКОСа  — компании PwC, в отношении которой Генпрокуратура завела уголовное дело, которое, впрочем, прекратили после того, как PwC взял и отозвал сразу за 10 лет все свои заключения по ЮКОСу.

— 14 июля 2007 года мне позвонила госпожа Елизавета Филиппова, генеральный менеджер «Прайсвотерхаус» в Москве, и попросила о встрече. Она приехала ко мне и говорит: «Я должна вас огорчить: завтра Ребгуну и вам придут два письма, в которых мы, PwC, сообщаем, что отзываем свои заключения, которые мы давали по ЮКОСу…» Я посмотрел письма, понял: они выеденного яйца не стоят. На аудитора оказали давление. И для меня это было дополнительным доказательством того, что направленные против ЮКОСа действия носят политический характер.

— Известно ли вам, в чем обвиняются Ходорковский и Лебедев? — уточнила защита.

— Естественно. Да чушь собачья!

— Я бы попросил… — поперхнулся Лахтин. — Я бы попросил!!! Снимать такие вещи, такие вопросы!

— Вы можете ответить? — спросил свидетеля судья.

— Да. Это неправомерные обвинения в том, что нефть крали. Но в таком случае, если бы это действительно было, ЮКОС не считался бы самой крупной нефтяной компанией в стране на протяжении трех лет…

Подробности — в ближайших номерах «Новой».

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera