Сюжеты

Адаптация собачек в партере

«Кинотавр» решил определиться: где вчера, а где завтра

Этот материал вышел в № 61 от 9 июня 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

Двадцать один год исполнился Открытому российскому кинофестивалю, самому большому национальному смотру в мире. Возраст окончательного совершеннолетия. Пора самоопределения. Нынешний конкурс, в котором преобладают работы дебютантов, и есть...

Двадцать один год исполнился Открытому российскому кинофестивалю, самому большому национальному смотру в мире. Возраст окончательного совершеннолетия. Пора самоопределения.

Нынешний конкурс, в котором преобладают работы дебютантов, и есть пунктир перспективы, лоцманская карта движения отечественного кино. Если, конечно, ему позволят двигаться и развиваться.

На открытии форума фанерные шарж-маски классиков и молодых режиссеров в стиле рэп вели дискуссию о рецептах успеха фильма. Нарисованный Тихонов-Болконский всматривался в «звездное небо над нами», такси из «Берегись автомобиля» догоняло «Бумер». Но главным киноперсонажем церемонии стал охальник Иван Мирошников из нонконформистского «Курьера» Карена Шахназарова (возглавившего жюри) и его подруга Катя Кузнецова. Из уже далекого 1986-го они размышляли о будущем — каким оно будет и кто в нем будет жить. Когда Катя заявляет испуганным родителям, что мечтает разъезжать в кабриолете и держать в руках маленькую собачку, зал «Зимнего театра», где шла церемония, притих, стал озираться. Таких кать с собачками в партере было несколько. Иван дарит другу демисезонное пальто, чтобы тот мечтал о чем-то более высоком, нежели «пальто». О чем грезят нынешние кинематографисты? Не только же о бокс-офисах?

На некоторые из этих вопросов отвечает конкурс «Короткий метр». Надо заметить, из года в год качество этого смотра растет. На нем представлены уже не «эпизоды», не огрызки больших фильмов, а выдержанные в лаконичном формате истории. Как «скромно» заявил со сцены один из участников конкурса: «Мы снимаем свои маленькие фильмы про то, как живет большая страна».

Живет страна трудно, разнообразно и удивительно. Последнее слово — ключевое в показе начинающих. Одной из наиболее запоминающихся работ стала короткометражка с долгим названием «Это кажется, что прошло, а на самом деле, может, и не прошло» Максима Зыкова. Долговязый юноша приходит на осмотр к урологу, чтобы взять справку в бассейн. Бестрепетный уролог как-то не так нажимает — юноша теряет сознание, бьется головой о стенку. Приходится делать снимок. Тут и начинается странное. «Что это там у вас в голове?» — «Мне только справку в бассейн».  — «Вы видите, что у него в голове? Смотрите на снимок: вот руки, ноги… Да это же девочка? Вот она, в купальнике». В ухо больному: «Девочка, что ты там делаешь?» Больному: «У тебя девочка в голове». Больной: «Я знаю. Это Наташа. Мы еще в детстве познакомились. В бассейне». «Выкинь ее из головы», — наверное, долго твердила мама мальчику. А как выкинешь, тут ни уролог, ни нейрохирург не помогут. Если это настоящее, только кажется, что оно прошло, а на самом деле, может, и не прошло.

Антон Бильжо поведал нам историю одиночества женщины средних лет. Она тащит тяжелые сумки домой мимо стройки. Дома прихорашивается: розовая лента, голубое платьице. Готовит ужин. Выясняет с кем-то отношения. Этот кто-то по имени Кшиштоф вознамерился покинуть ее, хотя пять лет они были вместе. Остановить его, похоже, уже не удастся. Камера разворачивается на Кшиштофа — это дворняга. Развернувшись, Кшиштоф смывается, в коридоре встречается с соперником — сенбернаром по имени Майкл, они долго смотрят друг другу в глаза. «Вот, Майкл, с тобой у нас все не так», — вздыхает женщина. И наливает в миски перловку с мясом, которую жадно поедает целая свора собак — ее семья.

История одиночества и в фильме «Адаптация» Виктории Смирновой. Ее героиня, юная вдова, воображает, что люди на улицах, в магазинах вовсе не чужие друг другу. Вот женщины в обувном бутике спрашивают ее пренебрежительно: «Вам чем-нибудь помочь?» Может, они и правда хотят помочь? В следующей сцене продавщицы уже дружно моют гору посуды в ее квартире, стирают белье, трут окна.

Николай Соколов в элегическом «Ракоходе» рассказывает о двух дурашливых товарищах, решивших отомстить хулиганам с помощью домашнего приготовления взрывного устройства. Главное в черно-белом фильме, визуально решенном в стиле «Новой волны», — прихотливая композиция. Герой картины — музыкант, пытающийся расшифровать канон Баха. Дело в том, что термин «ракоход» обозначает исполнение музыкального произведения от конца к началу. Ракоходный канон из баховского сборника «Музыкальное приношение» — музыкальный лейтмотив фильма и код к дешифровке его потаенного смысла.

«Мы хотим различать, где тайное, где явное  /  Мы хотим различать, где чистое, где грязное», — пела группа «Технология» на открытии фестиваля. Слова эти могли бы стать ключом к пониманию многих работ молодых авторов.

Фильмом открытия стал альманах «Москва, я тебя люблю», сделанный под руководством Егора Кончаловского. Он собрал работы 18 режиссеров. Задание — момент жизни современной столицы (по аналогии с альманахами про Нью-Йорк, Париж, Токио). К сожалению, подавляющее число режиссеров с заданием не справилось. Есть совсем дикие сюжеты. Например, история Элины Суни про невест, которые вываливаются из ресторана и рыдают, обнявшись. Зачем она? Про что? Пошлая новелла про красавицу, едущую на Николину Гору с таксистом, у которого обожженное лицо. А лицо-то обожжено… вы догадались, из-за этой самой красавицы. В общем, во всех отношениях — некрасивая история. Есть псевдо-Параджанов — кукла сжигает себя у памятника Долгорукому. Впрочем, в сборнике затерялось и несколько обаятельных работ. Фильму недостает общего энергетического и смыслового посыла, и потому понять, в каком городе мы живем, в итоге довольно сложно. И чем этот город отличен от других — тоже.

Я спросила художественного руководителя проекта Егора Кончаловского, добавила ли эта работа что-то новое в его представления о Москве. На что он ответил, мол, представления о городе не сильно изменились, зато он многое понял о российских кинематографистах. Необязательность, безответственность и самонадеянность — вот определяющие черты, о которых говорил господин Кончаловский. Режиссеры меняли уже согласованный сценарий по ходу съемок, вместо пяти минут снимали много больше, понятие «срок сдачи работы» — игнорировалось изначально. В результате — «сборная солянка», надо сказать, определение не мое, самого господина Кончаловского, относящегося к своей работе с суровой самокритичностью (во всяком случае — к некоторым из ее новелл).

В качестве некоторой компенсации за разочарование зрителя ждет новелла Мурада Ибрагимбекова «Высота». Здесь два «не сталевара и не плотника», а настоящие монтажники-высотники совершают героическое восхождение к пикам нашего старинного и недавнего прошлого: к серпу и молоту на монументе Мухиной, к решетке паруса на монстроидальном Петре Первом Церетели и, наконец, к сердцу нашей родины — рубиновой звезде на Кремлевской башне. В руках высотников швабры и тряпки, они заботятся о чистоте отчизны. Такую работу заслужить надо. «Не готов ты еще идти на объект № 1», — говорит Старший Младшему. В финале герой приближается к заветным рубиновым граням, входит внутрь бесконечного красного мерцания… Вот оно, живое воплощение всенародно любимой песни Расула Гамзатова «И куда ни шел бы, где бы ни был, / Маяком светила мне всегда / Не звезда с полуночного неба, / А Кремля великого звезда».

В маленьком фильме Мурадова сплавились поэтика «Окраины» Луцика и Саморядова, стеб параллельщиков и тоска по ушедшей романтике фильмов с Николаем Рыбниковым. По сути, эта скромная работа является самостоятельным высказыванием, что и отметил Венецианский фестиваль, пригласив ее в свой смотр. Прав был Станиславский: нет маленьких фильмов, просто наши режиссеры в своем большинстве еще не выросли.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera