Сюжеты

Жизнь на обочине «Сапсана»

Наши специальные корреспонденты изучали мир вдоль трассы знаменитого поезда, который воспринимается как символ богатого и успешного мира

Этот материал вышел в № 62 от 11 июня 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
 

Окончание. Начало в №№60, 61 Бухаловский переезд 236 км от Москвы, 414 км от Санкт-Петербурга От поселка Калашниково до деревни Бухалово мы шли около двух часов. Лесная дорога, вначале вполне приличная, с каждым шагом становилась все хуже,...

(Окончание. Начало в № 60 от  7 июня 2010 года и № 61 от 9 июня 2010 года)

Бухаловский переезд

236 км от Москвы,
414 км от Санкт-Петербурга

От поселка Калашниково до деревни Бухалово мы шли около двух часов.

Лесная дорога, вначале вполне приличная, с каждым шагом становилась все хуже, потом свернула в поле и просто исчезла. Дальше направление задавали несколько глубоких выбоин, оставшихся, видимо, от грузовых машин. Идти приходилось быстро, иначе ноги просто уходили в землю. Подгоняли и тучи комаров. Насекомые забивались в ноздри, в уши, легко прокусывали матерчатые кеды. Смотреть приходилось исключительно вниз — не подвернуть ногу, не сползти в грязь. А потом мы по очереди до колен ухнули в наполненные водой ямы, и искать, где посуше, стало бессмысленно. Мы потеряли ощущение времени и топали, топали, топали. Дорога снова свернула в лес.

К деревне Бухалово мы вышли уже ночью. Над двумя рядами деревянных домов вырастали две вышки сотовой связи и один-единственный горящий фонарь. Рядом скучал завязший в грязи и уже заросший травой ржавый трактор.

В Бухалове — 65 домов. Сложно поверить, но когда-то здесь был животноводческий совхоз, школа, магазин, клуб и медпункт. Была, конечно, и дорога.

Теперь единственная связь деревни с миром — это железка. Раньше здесь останавливались все спировские, академические, вышневолоцкие и бологие электрички. С появлением «Сапсана» количество «собак», останавливающихся на станции, сократилось ровно вдвое. А сейчас отменили и первую утреннюю электричку, и все вечерние в сторону Болоегое.

Администрация сельсовета Краснодарского сельского поселения, к которому принадлежит Бухалово, сидит в селе Бердичево и в деревне появляется раз в несколько лет на тракторе — на выборы. Но два года назад разъяренные местные алкоголики погнали «мужика с ящиком» через всю деревню. Больше администрация в Бухалове не появлялась.

30 мая тетя Валя — Валентина Михайловна Алексеева — вышла на пенсию. 39 лет оттрубила слесарем-ремонтником на тверском хлопчатобумажном — хватит. Собрались всей деревней отмечать. Послали гонца на электричку за продуктами, накрыли столы. Расселись. И тут рухнула печка.

 — Атомная бомба отдыхает! — смеется тетя Валя. — Взрыв, пыль... Отчихались, а сами все серые, и вся еда ровным слоем крошки присыпана.

Печку не отремонтировали до сих пор. Стройматериалы в деревню можно привезти только на той же электричке. «Скоро жить будем в этих электричках!» — говорят местные.

И продукты тоже можно привезти только на «собаке». Раньше в деревню кое-как ездила автолавка. Отважный дагестанец Рагим на «уазике» за 4-5 часов добирался до деревни от Калашникова. И даже накатал себе какую-то тропку. Но лесовозы опять ее разбили. И разъяренный Рагим сказал, что ремонт машины после каждого посещения Бухалова «стоит дороже, чем я тут с вами наторговываю». И ездить перестал.

Из «продуктов» в деревне теперь продают только «чернуху» — разведенный стеклоочиститель.

Водопровода в деревне, конечно, нет. И бабушкам за водой нужно пройти всего-то 800 метров — до деревенского колодца. Но колодец давно не чистился, и потому эту воду можно использовать только для мытья полов и посуды. А для питья воду нужно набирать на роднике — 2 километра от деревни.

От деревни до станции Бухаловский переезд — километр с небольшим. Дорогу до железки бухаловцы построили сами — «выходили все, кто мог лопату в руках держать».

Платформы в городском понимании этого слова просто нет. Сложнее всего, конечно, на электричку забираться. «Руками, подбородком — чем угодно по ступенькам ползешь, только бы залезть, — рассказывает тетя Валя. — Повезет, если ребята в тамбуре курят — они за шкварник хватают и тянут наверх. А бабок обычно еще и сзади толкают. Ноги-то у старух на метр не поднимаются уже». Но, как правило, попытка затащить старух в электричку заканчивается «аутом»: «Бабки падают как жуки на спину и руками шевелят».

Чтобы удачно выйти из электрички в Бухалове, тоже есть свои хитрости. Относительно ровное место для выхода длится ровно два вагона. Поэтому садиться нужно в первые два вагона. Иначе придется прыгать в канаву. Впрочем, машинист часто проскакивает платформу, и в канаву приходится прыгать все равно. Бухаловской героиней стала Анька Ботина. Везла маму из Тверской больницы после сложнейшей операции на бедре. Машинист снова проскочил ровное место, и за распахнутыми на минуту дверями оказался овраг. Аня спустилась сама, выгрузила маму, а затем нашарила камень и залепила в стекло кабины. Стекло, правда, не разбилось — сил не хватило. Но душу отвела.

Еще в центре деревни есть могила летчика, который разбился здесь во время войны. Раньше на 9 мая вокруг могилы составлялись столы из досок, и вся деревня праздновала. Теперь обычай пришлось отменить — все доски ушли на дорогу до станции.

На зиму из деревни уезжают все, кто может. В отличие от Рагима, который продавал основные продукты без наценки вообще, поставщики дров не стесняются задирать цену. Чтобы протопиться зиму, надо заплатить 10-12 тысяч — немыслимую здесь сумму.

О том, что мимо станции идет «Сапсан», местные жители узнают по помехам в телевизоре. В Бухалове ловятся два канала — 1-й и 2-й соответственно. «То есть если война начнется, узнаем», — серьезно говорят бухаловцы.

Внимательно смотрят, пожалуй, лишь «Малахов+», записывают рецепты. Ведущая с тревожным лицом декламирует: «Следующий наш герой считает, что коктейль из чистотела и мать-и-мачехи помог ему победить неизлечимую язву желудка». Последний раз врач в деревне была два года назад. «Собрались в доме у одной бабушки. Она провела массовый прием, померила давление, выписала рецепты».

Если в деревне случается больной, его грузят на «говняную тележку» — тачку для навоза — и везут на станцию. Там сажают в первую проходящую электричку и по громкой связи просят машиниста вызвать к ближайшей крупной станции «скорую». Машинисты привычные — вызывают.

Вот однажды тетя Валя, прыгая с электрички в овраг, сломала себе ногу. «Это была последняя электричка, — рассказывает тетя Валя. — Пришлось ждать утренней. За ночь нога так распухла, что не влезала и в резиновый сапог. И везли меня на «говняной тележке» в белом моем плаще. До Твери в тамбуре сидела, как бомжиха. А там «скорая» меня встретила».

Если больной нетранспортабелен, начинается самое удивительное — лечение по телефону.

Три года назад Анатолий Стрельцов пережил инсульт. «Голова у него сильно болела, он на кровать прилег, — рассказывает его жена Валя. — Я подхожу, а у него глаза закатились и челюсть вывихнулась». Валя позвонила в «скорую». Дежурный врач долго расспрашивала о симптомах, потом вынесла заключение: нетранспортабелен. И посоветовала собрать все лекарства, которые есть в деревне. Из более-менее подходящих лекарств в Бухалове нашлись корвалол, коринфар, адельфан, фуросемид и энап. Повезло. Дежурная назвала дозировки и попросила перезванивать через каждые полчаса. Через сутки, опять же по телефону, врач решила, что больного можно «попробовать везти». И Анатолия повезли в Спирово — так же, ближайшей электричкой. Анатолий выжил.

Вообще Стрельцовы в деревне считаются почти олигархами. У них единственных есть лошадка по имени Венера и телега без бортов. Поэтому они могут себе позволить добираться до Калашникова своим ходом.

И Анну Кружанову, которую не успели довезти до электрички, Стрельцовы везли в Калашниково на телеге. Уже мертвую. Родственники очень просили — обычно трупы из Бухалова вывозят на тех же электричках, в тех же тамбурах.

Бабе Тоне — Антонине Андреевне Марковой — 89 лет, и уже 4 дня у нее нет хлеба. Сама она в электричку забраться не может — болят ноги, поэтому купить продукты просит соседей. А соседи пока в поселок не собираются.

«Что-то я разожралась», — самокритично замечает баба Тоня. Ведь если экономно есть, буханки хватает на пять дней. Остальной НЗ бабы Тони хранится в кастрюле, задвинутой под телевизор: пакет пшенки, гречка, макароны, мука, сахар.

Бабе Тоне повезло больше, чем большинству бухаловских бабушек. У нее есть дочка, и каждую зиму она забирает Антонину Андреевну в Карелию, в город Сегежа. Правда, что за Сегежа такая, баба Тоня не очень знает — ноги не ходят, и она сидит дома. Но на эту зиму хочет остаться в Бухалове. «Пора мне уже, девки. Все мои там, — говорит баба Тоня. — А в Карелии страшно помирать. Там не земля — одни камни».

Баба Тоня на жизнь не жалуется. Она вспоминает, как в 41-м эвакуировалась в из крымской Шепетовки в Саратовскую область. Поезда, товарняки и 70 километров пешком с полуторагодовалой дочкой на руках. Девочка эвакуации не перенесла — так и умерла на руках у Антонины Андреевны. И вот тогда было действительно плохо, а сейчас просто очень нудно и бессмысленно.

«Я пережила больше, чем ваша Анна Каренина», — говорит баба Тоня без всякой рисовки.

На 65-летие Победы губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин прислал ей два махровых полотенца. Одно розовое, другое красное. Антонина Андреевна их пока не разворачивала. «Мыться-париться» в Бухалове ей особо негде.

Администрация Спировского района проявила большее понимание ситуации: прислали пачку чая, конфеты и 100 граммов водки.

 

Леонтьево

294 км от Москвы,
356 км от Санкт-Петербурга

Леонтьево «Сапсаны» проходят совсем тихо — буквально ползут. Тут идет ремонт дороги на Москву — 17 парней в оранжевых робах распиливают рельсы. Потом, прямо вместе со шпалами, специальной машиной, похожей на паука, поднимают и сваливают на откос, экскаватором выгребают старую щебенку, насыпают свежую. Работают быстро: во-первых, надо закончить до двух часов дня — должны пустить поезда, во-вторых, повар Коля сегодня готовит плов, а уже доподлинно известно, что кусков курицы там будет только 14.

Здание станции заколочено, окна забиты металлическими листами. Зато через железку есть автомобильный переезд, и — совсем роскошь! — по обочине тянется сетка-ограждение. Сетку здесь поставили, после того как этой зимой поезд протащил машину, выехавшую на пути, «аж до самой Цны». Через зазоры между секциями уже протоптаны тропинки.

Деревня Леонтьево

12 января 35-летний безработный леонтьевец Михаил Самарцев кинул в «Сапсан» ледышку. Попал — в шестом вагоне выбило стекло. Ущерб РЖД оценили в 120 тысяч рублей.

«Я не верю, что это он, — говорит его мать Нина Федоровна. — Менты просто пошли и взяли пьяную компанию у станции. У него у одного не было паспорта, вот и повесили все на него».

Нина Федоровна живет в поселке Солнечный — через железку от Леонтьева — и работает учительницей в здешней школе. Ведет третий класс — 8 человек.

Ее муж, Владимир, извиняется и уходит копать огород. Чтобы прокормиться, Самарцевы сажают картошку и держат овец.

Родители Миши Самарцева. Поселок Солчнечный

 «Мишка у нас все потащил, — жалуется Нина Федоровна. — Дуршлаг — уж что там металла — и то стащил. Сковороды все. А потом приходит и просит поесть. Я говорю: тебе на чем разогревать-то? Муж обвиняет меня, но разве я виновата? Вот Лена, дочь моя. Они вместе росли».

Лена — гордость Самарцевых. Окончила Тверской государственный университет, выучилась на биолога «с экологическим уклоном». Очень увлекалась философией, «Аристотель и Кант — ее любимые», ездила на научные конференции. Говорит по-итальянски. Пишет стихи и прозу.

Работает Лена на Валдае, бухгалтером на биологической станции. А в свободное время переводит стихи молодого итальянского поэта Марчелло Менни и выкладывает в их в Интернет.

«Может быть, лучше и не бороться,
и оставить надежды
в туманных пространствах…»

HOLLYWOOD из нержавейки на въезде в поселок Солнечный

Нина Федоровна пытается найти фотографии Миши. Самая поздняя — десятилетнего возраста. «Может, у него сил не хватило? — пытается она оправдать сына. — На жизнь сил не хватило? Он учился на выдувальщика в училище. Хотел работать на «Красном мае» — завод у нас тут недалеко, тут еще кремлевские звезды отливались. А завод закрыли. Он и начал пить. Но нельзя же руки опускать. Или всем сил по-разному положено?»

Когда Нине Федоровне перестает хватать сил, она начинает вспоминать свой класс, который выпустился в прошлом году: «22 ребенка, и все такие замечательные, такие дружные, такие добрые. Двое поступили в лицей!» Но, начав вспоминать детей, прошедших через ее руки, она уже не может остановиться: «Было у меня. Сначала мальчик перестал ходить в школу. Вроде как у матери денег не было оплачивать какие-то школьные расходы. А потом его нашли замерзшим на сеновале. А на следующий год заживо сгорели еще два ребенка — брат и сестра, 9 и 7 лет. Их мать, моя соседка снизу, стала ходить на трассу. Ну, пошла в очередной раз, а электричества не было. И она зажгла детям керосиновую лампу… Теперь пьет».

«Как после этого понимать жизнь? — спрашивает Нина Федоровна. — Кто-то спасается, кто-то нет. Почему? Теперь я верю в мойр — слепых греческих баб. Они плетут судьбу человеку из того, что подвернется под руку, и обрезают нитку, когда хотят. Только так я еще что-то здесь понимаю».

«Я уже не верю, что Миша сможет подняться, — говорит Нина Федоровна. Она уже давно плачет, не замечая этого. — Если я, мать, говорю: возьми веревку…»

Мишу Самарцева нам найти так и не удалось. В доме-бомжатнике у железной дороги пережидает дождь его собутыльник Леша. «Нет Самары. В Цну ушел или в город уехал».

Зашли и в разрушенную казарму, где Самарцев иногда ночует. Ровный слой бутылок на полу, грязное тряпье у стены. Невозможный запах.

У магазина бухают молодые, здоровые парни. Пропивают зарплату Жени. Женя работает на железной дороге «вальщиком» — спиливает деревья, которые находятся на расстоянии 15 метров от путей. Если спиливать по 40 кубометров в сутки (10-12 часов работы), то к концу месяца зарплата составит нереальные 40 тысяч. Вот их-то и пропивают.

Женя подходит и просит: «Передай там, в Москве, что они — пидарасы!» У Жени к власти претензии. Во-первых, он сирота, сиротам положена квартира, а квартиры он не получил и живет в деревянном доме с дедушкой и бабушкой. Во-вторых, Юшкова, глава администрации сельского поселения, допустила, чтобы две бани в Леонтьеве были закрыты. «И теперь нашим старикам негде мыться! — орет уже изрядно поддатый Женя. — Мне негде мыться! А у этой б…и Юшковой коттедж на берегу озера!» (Проверили потом — так себе коттеджик. Очень неновый деревянный дом, и озера нет. Е.К.)

 — Вот я кошу от армии! И мне не стыдно, что я кошу от армии! Я лично ничего не должен этой стране!

Женя ведет нас знакомиться с Антоном, своим другом.

Антон Абдулхланов сидит на лавочке со своей бабушкой Лидией Викторовной. Антон прошел обе Чечни и готов поддержать военную тему.

 — Моздок, Ханкала, Алхан-Юрт, Комсомольское, Червленое, — спокойно перечисляет Антон.

 — У меня брат прошел Чечню! — орет Женя. — Однажды у него было плохое настроение, и он прибил свою жену к стене! Ноги и руки прибил ей вилками к стене! Это все Путин ! Не может защитить свой народ!

 — Две контузии, четыре ранения — два огнестрельных и два осколочных, — продолжает Антон.

 — Мне нужен танк! И я раскатаю эту юшковскую администрацию по бревнышку! — вопит Женя. — А потом в Кремль! Путь меня посадят, но я убью Путина! И Медведева! Почему наши старики не могут мыться?!

 — Ой, да, доченька, мыться негде, в корыте воду грею, сама себя обтираю, — начинает причитать Лидия Викторовна. — Пускай Юшкову снимут, поставят хорошего! — и начинает плакать и мелко креститься.

 — Баб, ну перестань. Ну, давай не нервничать, — успокаивает ее Антон, приобняв за плечи.

 — Сраные козлы во власти! — вопит Женя.

Ни Жене, ни Антону, двум здоровенным парням, ни их приятелям, бухающим у магазина, похоже, просто не приходит в голову построить баню самим или нанять строителей. Но страшнее, что и Лидии Викторовне не приходит в голову попросить об этом внука.

Лидия Викторовна, Антон и Женя. Дворы деревни Леонтьево

 

«Сапсан»

Проезжая Угловку
381 км от Москвы,
269 км от Санкт-Петербурга

И вовсе он не такой быстрый, как нам рассказывали и как казалось снаружи. Средняя скорость — 190 километров, лишь однажды разогнались до 223.

Кресла с мягкими подушками для головы, большие панорамные стекла, «Обитаемый остров» по телику. В наушниках можно еще послушать музыку.

У каждого проводника — красивая серая форма и бейдж с именем и флагом, чаще всего британским. Флаг обозначает знание языка. Если подойти к «британцу» и спросить: «Do you speak English?»1, он ответит: «A little bit»2.

Кофе стоит 50 рублей, а обед уже около 500.

Курить нельзя, и народ выскакивает на редких минутных остановках на станциях и жадно затягивается. К пассажирам тут же несутся торговцы с лотками: копченые угри, хохломские ложки, вяленая рыба, семечки, водка, абрикосы. Проводники приходят в ужас и заводят: «Господа, мы отправляемся!». Но кто-то из пассажиров обязательно успевает купить какой-нибудь фарфоровый колокольчик или леща.

Разговоры:

 — 75 человек надо каждую неделю туда возить. Вот такая задача была поставлена. Я сказал: это глупость — делать доставку буровиков без вертолетов…

 — Если вы хотите страховочку, то мы вам оформим, и под нужный процент…

 — Дорогой Виктор Иванович, здравствуйте!

— (Детский голос.) 4+4… 8+6… 12+7… 30+7…

 — Это будет прорыв в российском судостроении — судно, которое способно за 10 часов на винтах дойти до…

 — Ты знаешь, совершенно не впечатляющая эта его выставка, и с политическим подтекстом.

 — Сейчас вы свободны, а потом, когда я закончу с этими господами, подойдите еще раз.

Очень дорого одетая и ухоженная беременная женщина лениво щелкает в своем блестящем Vajo, а затем принимается читать распечатку «Дело А.А., или Что делать в случае противоположных версий». Делает пометки на полях, хмурит лоб. В статье идет речь о борьбе московских и питерских психиатров вокруг расширения понятия «шизофрения».

(Генка Матижев со станции Шлюз говорил: «Обидно даже не то, что они летят мимо, в этом дворце. А то, что в окна не смотрят. Головы не повернут»).

Мы пытаемся смотреть в окно, но глазам вдруг делается очень больно — наверное, от скорости.

Поезд доходит до Москвы за 4 часа 14 минут.

1Вы говорите по-английски?

2Чуть-чуть.

Елена Костюченко и Анна Артемьева

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera