Сюжеты

Провокация «Партизаны»: как относятся и кто использует

Вопросы с «фронта». В не самом беспокойном российском регионе вслед за «партизанами» множатся ряды «сочувствующих»

Этот материал вышел в № 65 от 21 июня 2010 г.
ЧитатьЧитать номер
Политика

Василий Авченкособкор во Владивостоке

На дорогах Приморского края больше не дежурят отряды вооруженных силовиков в «брониках». Военная техника спрятана в ангары. Двое из шестерых «партизан» — Андрей Сухорада и Александр Сладких — похоронены. Остальные четверо — Роман Савченко,...

На дорогах Приморского края больше не дежурят отряды вооруженных силовиков в «брониках». Военная техника спрятана в ангары. Двое из шестерых «партизан» — Андрей Сухорада и Александр Сладких — похоронены. Остальные четверо — Роман Савченко, Максим Кирилов, Владимир Илютиков, Александр Ковтун — находятся под стражей. Сотрудники управляющих компаний спешно закрашивают пропартизанские граффити на автобусных остановках и подпорных стенках, а милиционеры, ожегшись на «лесных братьях», «дуют» на выпускников Тихоокеанского военно-морского института, опрометчиво решивших в честь получения лейтенантских погон пройтись маршем по ночному Владивостоку с песнями и флагами.

Все вроде бы закончилось, но открытым остается огромное количество вопросов. Как погибли Сладких и Сухорада — застрелились, согласно утверждениям правоохранителей, или все-таки были застрелены? Где содержится Максим Кирилов? Правозащитники утверждают, что ни в одном СИЗО его нет, и предполагают, что он уже мертв. Остались ли у погибших и арестованных «партизан» единомышленники? Кто такой полумифический капитан-десантник Роман Муромцев, обнародовавший в интернете призыв к борьбе с властью, впоследствии объявленный фальшивкой?  Действительно ли «партизаны» не только резали и обстреливали милиционеров, но и грабили гражданских лиц — или же силовики выдают желаемое за действительное, испугавшись неожиданно мощной, хотя и не совсем гласной, общественной поддержки «партизан»?

Еще более важен вопрос о том, какие мотивы двигали «партизанами». Слухов и пересудов по этому поводу предостаточно; наиболее популярна версия о «борцах с ментовским беспределом». Что касается официальных заявлений, то начальник УВД Приморского края генерал-майор милиции Андрей Николаев уверяет, что «партизанами» двигали сугубо денежные мотивы: «Нападения на сотрудников милиции были мотивированы исключительно желанием заполучить оружие и боеприпасы с целью продолжения совершения более тяжких преступлений корыстной направленности». Верить этому или нет — большой вопрос, тем более что тот же Николаев заявил: «В ходе преследования участников банды в лесах Приморья обнаружены многочисленные схроны, оставленные ими. Кроме одежды и продуктов питания, в них находились оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, взрывные устройства, а также предметы с фашистской символикой и литература радикального толка». Выходит, что некие идеологически заряженные лица серьезно готовились к ведению партизанской войны, а корыстные мотивы, если и присутствовали, были далеко не единственными. И где чекисты?

В этом контексте атаки на милицию логичнее рассматривать как акции политического характера. Да и погибший Андрей Сухорада, оказывается, ранее участвовал в мероприятиях радикальной оппозиции, так что отмыть приморские события от политической окраски удастся едва ли. Более того, политизация произошедшего может быть, напротив, выгодна определенным властным структурам, недовольным активизацией во Владивостоке оппозиционных сил, регулярно проводящих протестные (и, подчеркнем, — мирные) акции. Если еще недавно местные власти любили обвинять (без доказательств, естественно) организаторов митингов в защиту правого руля в связях с деньгами Сороса, то что мешает сейчас обвинить их в связях с «партизанами»?

Даже многие из «нормальных» законопослушных приморцев, считающих убийства милиционеров (да и кого бы то ни было) преступлением, не имеющим оправданий, признают, что ниоткуда «партизаны» взяться не могли бы. Более того, в их появлении можно усмотреть вину самой власти и правоохранительных органов. Причем не стоит думать, что Приморье в этом смысле — регион исключительный. Да, здесь чуть меньше любят «Е…Россию», чем в среднем по стране. Да, добавляется болезненная реакция на повышение пошлин и угрозы в адрес правого руля. Но принципиально ситуация едва ли отличается от других регионов: и гражданские власти, и милиция везде примерно одинаковы. Это и тревожит: в Приморье для развязывания «партизанской войны» против государственных институтов не было какой-то конкретной явной причины наподобие «рейда майора Евсюкова».

Возможно, главный пока итог «дела приморских партизан» — явное сочувствие к ним значительной части общества, что подтверждается в том числе и местными социологами. Показательно само слово «партизан», моментально подхваченное прессой. В отечественной практике оно имеет скорее положительную окрашенность: партизаны — это всегда «наши». «Не наши» — это диверсанты, террористы и сепаратисты. Недаром один из приморских городов носит название Партизанск (бывший Сучан), а одна из центральных улиц Владивостока называется Партизанский проспект.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera